Читаем Семнадцатый год (СИ) онлайн бесплатно

Ранним январским утром Энжи, по заведенному много лет назад порядку, пролистывал последние новости. Все шло своим чередом. Ему иногда становилось даже скучно от того, что события накручивались на спираль времени именно так, а не иначе. Естественно, незначительные флуктуации возникали всегда, поскольку в кодах или скриптах, как их величали главы различных конфессий, были мелкие ошибки ленивых переписчиков или скучавших создателей. Свое отношение к известному ему и нескольким тысячам других людей, предписанию он относился как и положено - что вы можете сделать с погодой? Имеем то, что имеем.

Кто-то мог бы упрекнуть Энжи в тотальном фатализме. Но его мало интересовали дебаты, даже условно-виртуальные с каким-то неведомым оппонентом. В годы зрелости его уже не посещали мучительные вопросы - а почему так, а зачем это нужно, а нельзя ли иначе ... Скажем так, Энжи Сантьяго свои вопросы успел задать и получил исчерпывающие ответы на абсолютно все - еще в отроческие годы.

Недавно отмечали пятьдесят шестой день рождения, а также пробу пера, так сказать, на политическом ландшафте. Это последнее как раз и было его маленьким секретным испытанием предписания. Можно даже сказать - Предписания. По расчетам Энжи его своеволие не могло сказаться на правильном ходе истории. Так и вышло, все, как было положено. Дэниэл Голд сменил Барни Бумера в красивом пассаже чайной революции, отправив Пиллори Клифтон в политическое небытие.

Свой тест Энжи решил провести на прошлогодней избирательной гонке. Очень скромно, не высовываясь, в течение года он подавал крупицы информации о своем участии, и даже получил некоторое количество голосов, конечно - капля в океане. Но памятуя старую поговорку о капле и камне, так называемый фриланс-кандидат узнал, в каких уездах от моря до моря есть люди, интересующиеся тем, что он собирается всем рассказать. Необычные факты в неподготовленную среду не ложатся.

* * *

В пентхаусе Дэниэла Голда царила эйфория. Так и должно быть по завершении полуторалетней гонки, обиловавшей множеством ярких встреч с митингующим народом, перепалками с однопартийцами, а затем и с язвой-Пиллари. Вступление в должность прошло на высшем уровне при огромаднейшем стечении народа. Не отказались присутствовать даже Барни, Вилли со своей язвой-женой и Джон Спарсвуд Мл. Старший занемог, но прислал поздравительную телеграмму.

Эйфория не может длиться долго, иначе слишком много нервной энергии уходит впустую. Началась рутинная жизнь переходного периода, а затем и освоение главного офиса. Гладко бывает только на бумаге. "Наших" и "ваших" оказалось примерно поровну. Проигравшая сторона стала в стойку перманентного неприятия новой власти и открыла все клапаны ненависти, клеймя победителей смертными грехами, достойными, конечно, смерти.

Зная о предстоящих противостояниях, Голд заручился поддержкой абсолютного армейского большинства, пограничников, а также сил быстрого реагирования и повсеместной помощью полицейского корпуса. Скомпрометированные тлетворной пропагандой ушедшего в тень Барни Бумера службы внешней разведки и госбезопасности нуждались в полной чистке и замене. Противостояния не дали себя долго ждать. Началась 'фиолетовая революция', как эту ситуацию обозвал известный политолог. Открывать клапаны было кому ...

* * *

Ушедший на пенсию Барни Бумер поселился с семьёй неподалеку от своей бывшей резиденции, что было удобно во многих смыслах. Просторный, но уютный трехэтажный дом на Колораме, уединенность на заднем дворике, кабинеты у каждого из взрослых и свои спальни у детей.

Накануне сотого дня после инаугурации Дэна Голда охранник принес несколько коробок со свежей почтой. Среди многих конвертов с рукописными адресами от многочисленных почитателей, активистов и соратников выделялся один, размеры и жесткость которого говорили о том, что внутри должны быть либо важные документы, либо фото, либо то и другое. Имя отправителя всколыхнуло в памяти события сорокалетней давности, вспоминать которые было запрещено по роду деятельности ...

Пройдя в домашний офис, Барни положил перед собой на стол увесистый конверт, закурил любимую кубинскую сигару, плеснул виски в стакан и нажал кнопку селектора, уведомляя всех в доме, что он будет занят и не хотел быть потревожен. Он не спешил увидеть содержимое пакета, ему казалось, что там внутри будет нечто, не соответствующее его текущим планам. Завтра важная встреча с "теневым кабинетом", хорошо бы еще раз пройтись по тексту выступления, а тут ... это. Открыв ящик стола, Барни в раздумьи задвинул туда конверт, но руки оставались на его поверхности, словно ощупывали имя того, кто отправил ...

Ох, Энжи Сантьяго, неспроста ...

Где этот старый альбом? ... В углу стояла еще не разобранная после переезда коробка с пометкой "архив"... Вот они мы, ребята-орлята, пятнадцатилетние, бездумные, шальные от фантастических приключений. Нам даже присниться вряд ли могло то, во что мы попали наяву ... Вот мы в обнимку с Энжи на фоне входа в Лэнгли ... Тут мы щелкаем друг друга в пустыне на заброшенной дороге со знаком "Проход воспрещен" ... Смешные черно-белые снимки ... А вот "контрабанда" - я его снял у кладбища в Геттисберге после митинга, где выступал Линкольн ... , а это я у камеры Теслы ... Ладно, завтра вечером. Кинув старый альбом поверх конверта, хозяин кабинета пустил струю густого дыма туда же и быстро задвинул ящик. Будет день и будет пища, пусть покоптятся немного, улыбнулся Барни и раскрыл свой завтрашний доклад.

* * *

Отшумела вечеринка, наговорили, как всегда, кучу комплиментов, рукопожатия, похлопывания по плечам, шмузинг высшего калибра. И намеки на предводительство ... Окей, спокойной ночи, дети ... Хорошие пёсы, все-все, вот вам угощенье ... Дорогая, я задержусь в кабинете ... Хорошо тут, тихо, в угловой комнате на втором этаже, все окна затенены деревьями ... не то что там - восемь лет на витрине ... Старинные часы пробили полночь ... Что же ты, старый приятель, там такое написал?

Здравствуйте, мистер Президент!

Мне доставило большое удовольствие написать вам это письмо, в котором я прежде всего хочу поздравить вас с блистательным завершением президентства. Оно войдет в историю страны как великое достижение нашей демократии.

Наряду с этим есть и другая причина, заставившая меня изложить нижеследующее - это беспокойство и озабоченность тем, что происходит в стране сегодня. Я это пишу вам как коллеге по нашему общему проекту Ar51-NT-TT-2025. Пусть вас не шокирует открытое

употребление этой аббревиатуры - через некоторое время все тайное станет достоянием цивилизации (пожалуйста, ознакомьтесь с распечатанными слайдами).

В этом весьма кратком сопроводительном письме я лишь процитирую то, что мы с вами слышали в речи Авраама Линкольна 19 ноября 1863 года при открытии Национального солдатского кладбища в Геттисберге. Вот конец его выступления, которое я записал на диктофон. Кстати, опубликованные в дальнейшем пять версий его речи почему-то опускают несколько слов:

"... Давайте же мы, живые, посвятим себя тому неоконченному делу, которые вершили здесь эти воины. Давайте посвятим себя здесь великой работе, которая нам предстоит, и преисполнимся ещё большей решимости отдать себя той цели, которой павшие здесь отдали себя всецело и до конца. Давайте торжественно поклянёмся себе и грядущим поколениям, что смерть их не окажется напрасной, что эта Богом хранимая нация обретёт возрождённую свободу. Что демократия - это прямое самоуправление, власть народа волей народа и для народа - не исчезнет с лица земли."

Мы с вами могли бы встретиться в любое удобное для нас время, у вас в Вашингтоне, либо у меня в Сиэтле и обсудить без лишних формальностей и без лишних ушей очень важные, осмелюсь сказать - наиважнейшие для судьбы страны и мира в целом события.

Искренне ваш,

Энжи Сантьяго

P.S. Телефоном, соцсетями, электронной почтой и т.п. для связи со мной прошу не пользоваться во избежание контроля со стороны АНБ.

Мн-даа ... однако, ты и тогда был "совестью команды", не по годам серьезный и ответственный парень. А тут ... такое письмо ... Что еще в конверте ... ч-черт ... я же видел это у него на сайте. Правда, времени тогда не было, эта дурацкая гонка и бесконечные перепалки между кампаниями Пилли и Голда. И я, в качестве толкателя или тягла для нее ... будь ты проклят, Форос. Хорошо тебе, Энжи, ни от кого не брал, никому не должен ... пока ... Утром надо поручить секретарю связаться с Сиэтлом, не забыть - бумажной почтой. Барни одобрительно хмыкнул и отправился спать.

* * *

Как было обговорено в письменном обмене, Барни встретился с Энжи на его небольшой яхте в яхт-клубе Леди Марибел. Статус президента, хоть и бывшего, в смысле паблисити, был не сильно отличен от предыдущих лет. Да, меньше охраны, не те вертолеты-самолеты-лимузины. Но зоркий глаз папарацци был взведен круглосуточно. Приходилось иногда прибегать к ухищрениям. На этот раз трюк с переодеванием и сменой автомобиля удался как нельзя лучше. Старые приятели веселились как дети. Энжи предложил и Барни согласился, что их встреча должна быть абсолютно конфиденциальной и ни одно слово не просочится в прессу, ну а фото - тем более.

После легкого ланча, шуток и воспоминаний "заговорщики" устроились на корме яхты, которая медленно ходила по кругу в центре озера Юнион. Предстоял серьезный разговор.

- Так ты эту запись с диктофона скопировал по возвращении?

- Нет, конечно! Ты ж помнишь, что на выходе из кабинки нас всегда ждала группа техподдержки. Мы всю аппаратуру и артефакты сдавали подчистую.

- Да, помню ... ну и как ты это сделал?

- У меня был второй, мой собственный диктофон, я его в подкладку зашил, а в кармане всегда мог включать-выключать.

- Так ты записывал не только то, что по заданию, а и ... Ну, жулик!

- Ну, да! Если бы нашли ... не знаю, что бы тогда было ... Ладно, Барни, дело не только в том, что историю искажают своими выдумками все, кому не лень, чтобы прославиться. Но и в том, - я думаю даже, это главное - что делают те, кто знает о предстоящих событиях.

- Ты так говоришь, будто я - в их числе. - Барни криво усмехнулся, а от Энжи не ускользнула скрытая виноватость этой улыбки.

- У меня к тебе есть претензия, если позволишь ... Ты помнишь, что согласно декларации о неразглашении, которую мы все там подписывали, был такой пункт, что события, освидетельствованные в будущих временах, никоим образом не могут быть донесены в наше время, дабы не изменить ход событий истории ... Не играйте в Бога ... Извини уж за юридические навороты... Но! Из этого правила сделали исключение.

- Знаю, конечно, меня самого посвящали после победы в праймериз.

- Вот! И Спарсвудов, старшего и младшего, и Вилли Клифтона, и тебя.

- Энжи, да ты что, обижаться вздумал? Да погоди же, придет срок, и тебе скажут.

- Барни, ты в своем уме? При чем тут я? Почему мы тогда не видели Голда и Рейгана в будущем? Ты этим вопросом задавался?

- Какая разница, это важно? Так в чем претензия?

- Ты знаешь - я фаталист и свято верю в Предписание - с большой буквы. Но вы четверо, папа с сыном, и ты с Вилли, вы так раскачивали лодку, что впору было перевернуться! Корректировать систему начал Ронни, выправил немного. Потом вы взялись "за дело" - опять нужна коррекция - приходит Голд. Я тебе должен сказать, что ИМ ТАМ надоело! В двадцать пятом году я проведу полное раскрытие всей информации по проекту Пегас, по холодной плазме, по телепорту - сам знаешь, что там у нас еще было ...

- Энжи, не волнуйся, ты сделаешь все, как должно, как считаешь правильным.

- Это ты мне говоришь, что все будет хорошо? А что вы делаете сегодня, я имею в виду оппозицию, это нормально? Вы же страну вдребезги разносите. Если это продолжится еще какое-то неопределенное время - моя задача уже будет не нужна, будет поздно для ВСЕХ ... Я с тобой эту встречу затеял, чтобы достучаться к тебе. Опомнитесь, дайте уже дожить восемь лет до ... Или не будет ничего ... Тушите свет, представление закончилось ... затем начинать все по новой? Строить пирамиды, открывать новые земли, изобретать паровоз и электричество?

Сантьяго помолчал, глядя на собеседника, затем продолжил.

- Ты, надеюсь, помнишь, что будет четвертого июля две тысячи двадцать шестого года? ... Да-да, те самые двести пятьдесят отпущенных нам лет, для взросления ... И наступает экзаменационная сессия ... Пройдем тест - начнется золотой век человечества. Не пройдем - наступит темень вселенская ...

Барни молчал, держась за поручни. Его словно окатило пенной струей, что вырывалась из-под кормы. Ежась и сводя плечи, он глядел на воду и вспоминал ... и думал ... и мысленно был согласен с приятелем на все сто.

- Ну, что, мистер Президент, не ожидал ты от меня такого? Да, вижу ...

- Энжи, твоя версия речи Линкольна ...

- Не моя, а настоящая!

- Да-да, демократию, к сожалению, понимают "всяко разно", трактователей уйма, и в зависимости от групповых интересов предлагают различные способы ее "сохранения". А в итоге ... с водой выплескивают ребенка ... Ты в письме привел текст из речи "... прямое самоуправление, власть народа волей народа и для народа ..."

- Вот именно - для народа! А на деле что, Барни? Все делается для себя - партократии, бюрократии, для конгресса, для всех, кто у кормушки и членов их семей. И неважно, кто там в столице, вы или оппоненты, все эту несчастную демократию примеряют в первую очередь на себя.

- Согласен ... Знаешь, я исследовал твою цитату. Оказалось, что Линкольн заимствовал это у священника Теодора Паркера, из его проповеди. И тот же Паркер говорил, что демократия нужна для реализации идеи неотчуждаемости человеческих прав и равноправия людей, а также создания правительства на принципах справедливости и закона Божьего для того, чтобы каждый человек имел возможность этими идеями пользоваться и развивать.

- Вижу, что ты хорошо подготовился к нашей встрече. Спасибо, Барни! - он похлопал гостя по плечу. - ... Да ... все хорошо в проповеди, а на деле - как у Оруэлла: "Все животные созданы равными, но некоторые равнее других"

Приятели замолчали на несколько минут. Оба думали о том, что привело каждого на эту встречу, о странностях устройства жизни, о путях, которыми идешь, не выбирая. А потом оказывается, что это и был тот самый путь ... Яхта совершала неизвестно который уже круг по озеру. Если кто-то наблюдал за этим движением со стороны, то мог бы подумать, что они заблудились ... А может так и было.

- Выпить хочешь, хозяин? Если плеснешь мне чуток, скажу тост. И сувенир тебе отдам.

Вернувшись на уютный диванчик, Энжи налил виски поверх хрустящей ледяной крошки в шейкере, отжал туда же лимон и принялся не спеша готовить коктейль.

- Ты начинай, потом догоним, - сказал Энжи, улыбаясь.