Читаем Семья напрокат (СИ) онлайн бесплатно

— Свет, вот ты мне скажи, почему все мужики такие козлы, а? — моя подруга, Таня, уже знатно налакалась и теперь ей хотелось ответов на сакральные вопросы.

— Понятия не имею, Тань, — сообщила я, ощутив как от энергичного кивка слегка бродит в моем организме выпитое. — Понятия не имею, где ты их таких талантливых находишь. Ик.

— Что значит, находишь? Они сами ко мне лезут. Вон как тот, смотри, — Таня стрельнула густо накрашенными глазами в сторону сидевшего за барной стойкой паренька.

Я только вздохнула. Нам обеим уже было за сорок. За плечами по разводу. У Тани удачному, у меня — не очень. Только я ударилась в работу и карьеру. А подруга — в поиски нового спутника жизни, по пути профыркивая доставшиеся ей от первого мужа щедрые отступные.

Я уже знала, что будет дальше. Сейчас этот паренек оценит бренды на моей подруге и, посчитав, что тут есть чем поживиться, причалит. А через пару месяцев, когда станет ясно, что у Тани бюджет ограничен, паренек исчезнет, улетев на поиски более щедрой дамы.

Так и вышло. Я только глоток успела сделать из своего стакана, когда за нашими спинами раздалось:

— Такие прекрасные леди и без защитников, это опасно.

Ну и дальше все пошло по накатанной схеме. Таня кокетничала, паренек отвечал, попутно обшаривая глазами кольца на руках подруги и сумку от известного модельера. Закончилось тоже стандартно:

— Свет, мы поехали. Увидимся.

— Тань, ты бы подумала еще разочек, — попыталась я вразумить подругу, хоть и знала, что это не даст толку.

— Думать будем на пенсии, а сейчас жить надо, Светулик, — радостно скалясь на все тридцать два винира сообщила мне подруга свой заезженный девиз.

Мне оставалось только махнуть рукой, благословив Танюху на очередную глупость, и оплатить наш сегодняшний заказ. Все, как всегда.

Думала вызвать такси, а потом в окно увидела новогодние гирлянды, развешанные на улице. И мне как-то внезапно захотелось немного прогуляться, проветрить пузырьки шампанского в голове.

Ну и пошла гулять. Лучше б домой поехала. Потому что стали мысли глупые в голову лезть, как всегда перед Новым Годом. О том, что семьи нет, детей. Мужика тоже хотелось бы хорошего, чего скрывать. Но сильнее тоска была о ребенке. О маленькой ладошке в моей руке. О вредном, но таком любимом подростке. Сморгнула слезы и остановилась.

Сто лет жила в этом городе, центральные улицы знала как свои пять пальцев, но в какой-то странный момент вышла куда-то, где никогда не бывала. Удивилась, но приписала сей феномен пузырькам. Поэтому вместо того, чтобы развернуться и поехать домой, потопала дальше. Вот есть у меня такая печаль: как выпью — на приключения тянет. Знаю за собой грешок, потому и хожу трезвая круглый год. А потом мы встречаемся с Танюхой и….

И шла я, любовалась фонариками, даже не обратив внимания, что они какие-то странные, необычные для нашей местности. А потом увидела небольшое замерзшее озеро. И одинокую детскую фигуру на льду. Девочка отрабатывала какие-то хитрые фокусы из фигурного катания. Красиво очень было. Снежок мелкой крупой пролетал, лед сиял от света полной луны, тоненькая фигурка девочки буквально взлетала над озером, а потом мягко, как пушинка приземлялась.

А потом мне внезапно пришла страшная мысль. Мороз ведь неделю только. Да и какой мороз-то… минус три, минус пять? Такое катание может быть опасно.

И только подумала, как детская фигура взлетела особенно красиво и высоко, а потом резко опала вниз и раздался треск. А затем полузадушенный вскрик.

Завопив от ужаса, кинулась к ребенку. Еще какие-то секунды, пока я бежала к озеру, я видела, как девочка стояла, глядя огромными глазами то на трещины во льду, то на меня. А в следующее мгновение озеро ее поглотило.

Не веря своим глазам, на волне адреналина, кинулась к ребенку. Кровь билась в висках, тело обдало жаром. Сорвала с себя шарф, упала на живот и поползла, возблагодарив своего тренера по спортзалу, который спасу мне не давал, требуя по миллион подходов к тренажеру и уверяя, что я все смогу.

И захлопала глазами, потому что никакого ребенка нигде не было. Шампанское, что ли, прокисшее оказалось? Хруст льда подо мной дал понять, что сейчас у меня будет срочное отрезвление.

Так и получилось. Секунда — и я уже в ледяной воде. Гребла руками, пытаясь вылезти, а снизу словно кто-то тянул на глубину. Удалось набрать полные легкие воздуха, прежде чем погрузиться в холод по самую макушку.

Перед глазами замелькали какие-то образы. Детское лицо с ямочками на щеках, черные мужские глаза, полные огня и еще какого-то чувства, гораздо большего за обычную страсть, наряженная елка со странной игрушкой в виде бородатой женщины. А дальше — только холод и темнота.

— Ох! Что ж так холодно-то? Отопление отключили что ли?

И одеяло какое-то тяжелое. Ы-ы-ы… поднатужившись, скинула с себя одеяло и сразу стало легче дышать. Память возвращалась медленно. Сначала вспомнились наши с Танькой посиделки. Потом — озеро. Запоздало пришла мысль, откуда у меня такое тяжелое одеяло? Я всегда укрываюсь тоненьким, на искусственном пуху.

И тут раздался грохот, яркий свет ударил по глазам, а потом громкий женский крик — по ушам.

— Брат! Брат, что она с тобой сделала⁈ Брат! Гадина! Ты убила его!

Глаза еще плохо привыкли к свету, но все равно, при взгляде на кровать, почти сразу стало понятно, что это было за тяжелое одеяло.

— Ты убила его, мерзавка!

С другой стороны двуспальной кровати на коленях ползала дородная дама среднего возраста, показательно вырывая из головы пряди волос и размазывая тушь по лицу.

А на кровати лежал мужчина. Лет шестидесяти. Крупный, судя по телу и лицу — любивший вкусно поесть и много выпить. Резко заболела голова. И тут же в нее пришло стопятьсот воспоминаний. Я была не готова к такому потоку информации. Видимо, какие-то проводки в голове закоротили, случилось короткое замыкание, и я отрубилась.

Но полежать спокойно и выдохнуть мне не дали. Информация продолжала поступать. Какая-то скупо, двумя-тремя предложениями, а какая-то — картинками и даже минутными роликами, типа тик-тока.

Оказалось, что я — молодец. За отзывчивость и любовь к детям была премирована на новую, возможно даже долгую и безбедную жизнь, если повезет. Тот переулок, куда я свернула — портал в другой мир. И через озеро я умудрилась его пройти.

И в награду мне — жизнь юной графини Иветты по мужу Бауфман, которую тетка продала за сущие копейки богатому сластолюбцу. А тот, быстренько совершив брачный ритуал, тут же вознамерился исполнить и супружеский долг. Да силы не рассчитал. Исполнялка его отказывалась работать, дедуля бахнул укрепляющий напиток, зашвырнув пузырек куда-то в дальний угол.

Молодая жена, вместо того чтобы скорбно лежать бревном, активно сопротивлялась, а немолодой муж настаивал. И, кажется, получил сердечный приступ вместо удовлетворения. Впрочем, Иветта, то есть я, наоборот была более чем удовлетворена.

И на самом интересном месте в супружескую спальню ворвалась сестра уже покойного графа Баумана, завывая не хуже пожарной машины.

Только что вы просмотрели краткое содержание первых эпизодов сериала «Порочная жизнь богатых и знаменитых».

По крайней мере, именно такая фраза пришла мне в голову, когда я очнулась во второй раз в той же самой постели. К счастью, уже без «одеяла».

Все тело у меня заледенело. Села на кровати. И поняла почему замерзла. Я так и лежала в одной тонкой, едва прикрывающей середину бедра ночной рубашке. Никто не догадался укрыть бедную вдову. В смысле, надеюсь, что богатую вдову.

В комнате темно. И тихо. Встав с постели, переждала легкое головокружение и попыталась нащупать выключатель. Что-то такое нашла. Нажала. И ничего. Ладно. Возле кровати на тумбе стояла лампа, мне потребовалось время, чтобы понять, что по ней нужно стукнуть. Легонько.

Загорелся неяркий, желтоватый свет. Не свечки — уже хорошо. Из приоткрытой дверцы гардероба торчала пола халата. Подошла и вскрикнула от неожиданности, когда увидела в зеркало свое новое лицо.

Молоденькая блондинка. Худощавая, хорошенькая. С таким… невинным выражением лица. Ясно на что позарился старый кобель граф Бауман. Фу, поганка. Надеюсь, ему в Аду весело!

Надела халат. Теплый, из плотной махры с какой-то странной ниткой, будто пушистой. Согрелась моментально. Обула туфли на каблуке, потому что ничего лучше не нашла. И, сначала высунув голову, потом вышла в коридор вся. Никого. Тишина.

Прошла по коридору. На стук моих лабутенов никто не вышел. А где вообще все? В дальней комнате услышала какой-то тихий звук. Всхлип? Подошла на носочках, чтобы не выдать свое присутствие. Дверь была приоткрыта и в щель я увидела маленькую девочку. С забавными буклями, аккуратно уложенными вокруг лица. Малышка сидела на кровати и, закрыв ладошками рот, плакала.

Прежде чем подумать, зашла в комнату. Ребенок испуганно вздрогнул и тут же поспешил вытереть слезы и улыбнуться. Это выглядело почти пугающе.

— Привет, — поздоровалась. — Можно я тут с тобой немного посижу?

Девочка кивнула, но села подальше от меня, почти что на подушку. Я примостилась ближе к изножью, чтобы лишний раз не напрягать ребенка. В голове мелькнула и исчезла информация. Алиса Бауман, четыре года. Ребенок графа от предыдущей жены. Тихая, никому не нужная девочка. С рождения на попечении нянек, которые увольняются из-за приставаний престарелого донжуана, не проработав и пары месяцев. Чудесный был мужик. Земля ему бетоном!

— Тяжелый сегодня день, да? — сказала.

— Да, — подтвердила девочка. Бедняжка. Это для меня тот упитанный субъект был поганым мужем, а для малышки он — отец.

— Мне очень жаль, что все так произошло, — сказала.

— Мне тоже, — всхлипнула кроха.

— Хочешь обняться? — спросила я, в общем-то не имевшая даже представления, как успокаивать детей.

— Нет, спасибо, — меня вежливо послали.

Но я не расстроилась. В моей жизни всякое бывало. И посылали меня нередко, некоторые значительно грубее, чем эта крошечка.

— Ну и ладно, — улыбнулась. — Просто мне немного грустно. И в такие моменты объятия меня очень успокаивают. Подумала, что и у тебя так. Я бы, например, не отказалась, чтобы меня сейчас кто-нибудь обнял.

Выжидательно посмотрела на девочку. Алиса похлопала глазами. Но с места не двинулась.

— А вообще, я очень есть хочу. Не знаешь, где все? И что сегодня на ужин?

— Ты проспала ужин. Мы поели. Было невкусное мясо… опять. И овощи. Но знаешь… если ты никому не скажешь…

— Обещаю, что буду молчать.

— Я тут немного хлеба тайком взяла. Вот он как раз вкусный.

И Алиса полезла под подушку, а потом вытащила два куска хлеба и один дала мне. На какое-то время воцарилась тишина. Мы, сидя на разных полюсах кровати, ели хлеб.

— Ты сказала ели. В доме еще кто-то есть из взрослых?

— Конечно. Сегодня ведь был похорон, — Алиса замолчала, быстро-быстро заморгав глазами. — Приехала тетя и ее дети. Были еще какие-то родственники. Сейчас они все в библиотеке. Что-то важное слушают, приехал поверенный отца. А меня отправили спать.

Поверенный? Ми-и-инуточку! А это они, случайно, не завещание слушают? Хорошенькое дельце! А вдову не пригласили!

— Алиса, извини, если ты не против, но мы потом поговорим. А сейчас мне надо срочно идти.

Девочка кивнула, и я сразу же рванула на выход. По коридору неслась с таким грохотом, что сама оглохла. Перед лестницей на мгновение остановилась. Каблуки высокие, халат длинный. Ступени мелкие и их о-о-о-чень много. Велик риск, что я вниз доберусь по частям.

Из своей спальни вышла Алиса, с любопытством на меня посмотрев. Первая мысль — снять туфли. Но… потом я посмотрела на широкие полированные перила. И передумала. Озорно подмигнула ошарашенному ребенку и, перекинув ногу через перила, съехала вниз на животе, в конце лестницы уперевшись ягодицами в украшение, знаменующее, что я прибыла по назначению.

Помахав выбежавшей посмотреть на меня Алисе, поправила халат и поцокала в библиотеку. Резко распахнула дверь, сходу оценив серпентарий. И зашла.

— Иветта, зачем ты здесь? — прошипела сестра моего мужа. — Это семейное дело.

— Вот и замечательно, потому что я тоже часть семьи. Спасибо, что дали мне выспаться, дорогие родственнички.

Прошла в комнату и села на свободный стул, а потом обратилась к мужчине, сидящему за столом:

— Прошу вас, продолжайте.

— Какая наглость! — возмутилась незнакомая мне бабка. Я в ее сторону даже не посмотрела.

— Уинстон, а нам обязательно терпеть ее присутствие на оглашении? — спросила сестра покойного мужа у поверенного.

— Увы, она часть семьи, — пожал плечами мужчина. И продолжил. — Фридрих Бауфман был предельно краток. Все свои банковские счета он оставил матери.

Та самая бабка, которая кривила моську при моем появлении, радостно заулыбалась.

— А все движимое и недвижимое имущество он оставил сестре. Луизе Вонк, вдове графа Вонк. На этом все, — и поверенный демонстративно захлопнул папку с документом.

— Минуточку, — вмешалась я. — Я еще могу допустить тот факт, что он мне ничего не оставил. Но у него есть дочь! Алиса.

— Он никогда не любил эту пакостницу, — фыркнула довольная наследница состояния. — Ему нужен был сын, а родилась эта…

— Ее зовут Алиса, — подсказала ледяным тоном.

— Все равно как ее зовут. Я завтра же отправлю девчонку в приют и забуду о ее существовании. А ты, — графиня поднялась во весь своей мелкопузатый рост, — сейчас же собери свой один чемодан, с которым ты пришла, и вон из моего дома!

Н-да… похоже с богатой вдовой у меня не срослось. Но ничего. Молодая, красивая, руки и ноги на месте. Что-нибудь придумаю. И Алису с собой заберу, ибо нечего ей тут делать, среди этих кобр очковых!

Графиня возвышалась надо мной, злорадно скалясь во весь рот. Надеялась, что я разрыдаюсь? Вот еще!

— Ладно, — встала со стула, сразу став выше наследницы на целую голову, во многом благодаря высоким каблукам, — спасибо этому дому, пойдем к другому.

Успела поймать взгляд, которым обменялись между собой наследница и поверенный. Ох, филейной частью чувствую, где-то есть подвох с этим завещанием. Значит, пункт один — найти жилье и работу. Пункт два — проконсультироваться с адвокатом. Пункт три — вернуть родовой дом Алисе!

А пока… вернулась в комнату к ребенку. Девочка все так же сидела на кровати, но хотя бы больше не плакала.

— Слушай, — решила не тянуть кота за хвост, — тут не очень хорошая ситуация получилась. Каким-то образом тебя и меня нет в завещании.

— Папа забыл, да? Он постоянно обо мне забывал.

— Не думаю, что это твой папа забыл. Уверена, есть другие причины. Но мы в них разбираться будем позже, а сейчас нам нужно покинуть этот дом. Я тебя ни к чему не принуждаю. Просто спрошу. Пойдешь со мной? Но сразу скажу — легко не будет. Денег у нас мало, жилья нет. Скорее всего, мне придется работать. Но я обещаю, что позабочусь о тебе.

— А если не пойду?

— Имеешь полное право. Но, к сожалению, из того, что я слышала, тетка твоя планирует сдать тебя в приют. Причем, завтра же. Выбор за тобой.

— Можно я возьму с собой Арнольда?

— Э-э… Шварценеггера? Было бы отлично, — усмехнулась.

— Не неггера… а зайца. Вот, — Алиса сунула мне в лицо белого, уже порядком потрепанного зайца с надорванным ухом.