Читаем СемьЯ онлайн бесплатно

Саша очнулась на голом бетоне.

На миг ей почудилось, что она лежит в кровати под пуховым одеялом, тяжесть которого всегда рождала приятную полудрему. Вот-вот мать крикнет с кухни, чтобы Саша, лентяйка, вставала и шла ей помогать, а потом вскочит со своей кровати младший брат, отец протяжно зевнет из соседней комнаты…

Но нет.

В спину впивались камешки – их слишком много, острых и мелких, словно гречневое зерно. Саша завозилась, мечтая не просыпаться, но в голове прояснялось все сильнее. В ноздри ударил запах речной воды – влага и гниющие раковины, а еще…

Саша открыла глаза – сначала она увидела перед собой лишь бледное свечение, которое рассеялось, стоило только крепко зажмуриться. Да, это точно не ее комната – бетонный серый колодец, стены которого бесконечно уходят вверх. С потолка слабо льется мертвенный свет, не дотягиваясь до пола, а вокруг Саши царит мрак.

Притаиться в такой тьме может все, что угодно.

Из бокового коридора послышался глухой звук, словно бы кто-то вышагивал там, в беспросветной черноте, и Саша напряглась, прислушиваясь. Тихо. Издалека едва доносился плеск воды, но больше ничего.

И никого.

Отсыревший свитер напитался холодом, и Саша зябко поежилась на бетоне. Снова вскинула голову – там, высоко-высоко, куда и не добраться, стоял день. Неприветливый и серый, затянутый будто бы дымкой. Мутный солнечный свет перечеркивали прутья решетки.

Голова раскалывалась от боли. Тошнота то подступала горечью, то вновь дрожала в желудке, и Саша глубоко дышала носом, пытаясь справиться с собой. Что случилось?..

А потом боль медленно потекла по телу, отозвалась эхом в ушибленной спине, зудящей от камешков и веток, на которых Саша пролежала неизвестно сколько времени. Боль, отыскав нужную дорогу, разлилась кипятком в левой руке.

Саша попробовала пошевелить пальцами, но все внутри вспыхнуло так резко и так сильно, до слепоты, что она вскрикнула, прижимая сломанную руку к груди.

Пришлось переждать, пока боль не станет размеренной и слабой. Под ногами хрустнуло стекло – это ведь очки, боже! Золотистая дужка треснула от удара, линзы разлетелись осколками, и теперь в них едва дрожал слабый отблеск.

И как теперь, без очков?..

Рука горела так, словно ее сунули в раскаленные добела угли. Саша с превеликой осторожностью закатала бежевый свитер и увидела, что неподвижная рука налилась синюшностью и чернотой, будто подпорченный яблочный бок. Мать всегда заставляла срезать подгнившую кожицу ножом. Только вот видеть сейчас свою руку такой, и вспоминать про яблочные очистки – это вообще что-то за гранью нормального. Пальцы были целыми, но и они не шевелились.

Нигде не торчала желтоватая кость, даже крови не было. Это плохо – что с рукой-то теперь делать в этом глухом колодце?.. Рука и правда сломана, никаких сомнений по этому поводу у Саши не осталось.

Тошнота зашевелилась в груди, но Саша зажмурилась, приказывая себе успокоиться и не паниковать. Да, Саша никогда раньше не ломала руки или ноги. Что ж, все когда-то случается впервые.

Все вокруг казалось зыбким. Пришла в себя на дне заброшенного колодца, засыпанного прелой листвой и мелкими камнями. Рука сломана – теперь с этой болью надо будет бороться. Голова ноет, словно ее приложили дубовым чурбаком. Но Саша живая, относительно целая.

А это уже немало.

Как она здесь очутилась? Почему не помнит, откуда вообще взялся этот колодец?

И, самый важный вопрос – как отсюда выбраться?..

От мыслей в голове начало пульсировать, а слабость склизким комом поселилась внутри. Саша глубоко вдохнула, придерживая сломанную руку, и попыталась отыскать хоть что-то в полутьме вокруг – лестницу, металлические скобы-ступеньки, да что угодно…

Пусто. Гладкие стены без единой надежды.

Ничего страшного. Главное, не делать резких движений, размеренно дышать и думать. Саша выберется, это всего лишь заброшенный колодец, в котором не осталось воды. Вон там, сбоку, есть черная дыра прохода, Саша в любом случае выберется отсюда, даже если придется долго идти по темным тоннелям. Надо отыскать палку, примотать ее к сломанной руке – что-то такое рассказывали им на гражданской обороне…

Итак, палка и выход. Что может быть проще?

Только вот внутри Саши все вопило, что выхода нет.

Саша похлопала по карманам рюкзака – деньги, телефон, учебники и дневник. Значит, ничего не забыла. В полутемном фойе было пусто: малыши давным-давно убежали из школы, а Сашины одноклассники все еще толпились в раздевалках после физкультуры.

На улице проклюнулось солнце.

– До завтра! – сказала улыбчивая вахтерша, ненадолго отложившая в сторону сканворд и обгрызенную ручку. Саша вежливо кивнула в ответ:

– До свидания.

Китайская роза в здоровенной кадке прощально качнулась в Сашину сторону.

Город пропах осенью. Казалось, даже ветер после дождя гнал запахи сырой земли и сломанных сосновых веток по улицам, окутывал собой визгливую малышню, швыряющуюся друг в друга ранцами на школьном дворе.

Саша молча прошла мимо них. Кажется, она зря сегодня надела легкую куртку, насквозь продуваемую студеным ветром, даже свитер не спасал от холода. В небольшом рюкзаке за спиной тревожно перешептывались школьные тетрадки.

Зазвенел мобильник в кармане, и Саша сморщилась, не удержавшись. Ей обычно никто не звонил. Порой, конечно, писали одноклассники, порой появлялись старые подруги, лица которых Саша позабыла давным-давно, а их сообщения забывались и того быстрее. Звонок – это мать.

Или папа. Лучше бы папа, но…

Саша достала телефон из куртки, глянула на экран. Ветер рванул мобильник из рук, словно хотел уронить его на асфальт и разбить на осколки.

Мать. Конечно же, это мать.

Небо казалось остекленевшим. Саша, присев на одинокую лавку, засмотрелась на облака: те бледными мазками едва скользили перед глазами.

Телефон возмущенно трезвонил в ладони. Выдохнув, Саша все-таки ответила на звонок:

– Да?..

– Физкультура кончилась? – голос тяжестью лег на Сашины плечи.

– И тебе привет, мам…

– Не паясничай. Закончилась?

– Да.

– Ты домой идешь?

– Иду.

– И где уже?

– Мам, я вышла из школы, я на улице, через пять минут буду дома. Как обычно. Неужели обязательно звонить каждый раз, каждый день, а?

Злоба, царапающаяся изнутри острыми коготками, прорвала обычное Сашино молчание.

– Ты закончила? – спросила мать. Саша осеклась. Ей самой было странно, с чего это вдруг она отказалась от «да» и «нет», и сказала то, что давно тянуло внутри. Правда, сказала – это слишком пафосно. Скорее, набормотала в трубку, плотно прижатую к побледневшим губам.

– Да. Да, я закончила.

– Отлично. Если ты все еще не поняла, я твоя мама, и я имею право знать, где ты шляешься после школы. И если тебе что-то не нравится, то извини уж, что я за тебя беспокоюсь, – пауза. Саша поежилась. – Давай быстрее, суп остынет.

– Уже бегу, – ответила Саша и сбросила звонок. Откинулась на лавку, что стояла в дальнем конце липовой аллеи, пару лет назад высаженной у школы. Саша тогда помогала вместе со всеми: где-то слева растет ее маленький клен, который она все еще порой поливала из пластикового ведра.

Они всей школой копали лунки для саженцев, выставленных в ряд у дырявого забора, словно бы на расстрел. Многие деревья зачахли в первую же зиму, и их срубили, оставив лишь худые пеньки, словно детские руки, торчащие из-под земли. Потом выкорчевали и их.

А Сашино дерево распрямилось, налилось молоденькой зеленью. Выжило. И Саша потихоньку жила вместе с ним.

Идти домой не хотелось – сначала мать дотошно исследует дневник, потом приступит к допросу. Она обычно называла это «поговорить по душам». Саше казалось, что душевные разговоры начинаются вовсе не так – тут только лампы с бьющим в глаза светом не хватало, чтобы допрос стал настоящей пыткой. Мать никогда не спрашивала, что у Саши на душе. Не подходила, когда дочь захлебывалась слезами.

Только давила. Приказывала. Манипулировала.

Одни голые факты. С кем ты говорила? Чему учили в школе? Как кормили в столовой? Какие оценки получила?

Определилась, на кого хочешь выучиться? Из города даже и не думай уезжать – мать все равно не отпустит. Потому что…

А почему?

Неважно. Главное, что даже ветер не может замарать облаками едва греющее солнце. На следующей неделе обещают первый снегопад… Саша обожала кислые мандарины и запах хвои, но сейчас ей хотелось подольше понежиться под солнечными лучами.

У ног шуршала сухая листва, и Саша решила собрать букет. Она постоянно таскала домой цветы, и мать, брезгливо сморщив лицо, выговаривала ей за это:

– Натащишь веников полную квартиру, а потом листья по всему полу. Грязь и мусор. И так бардак, а ты все тащишь, тащишь… Лучше бы прибралась хоть немного.

Маленькая Саша, слабая и тихая, в ответ лишь глядела на мать. Исподлобья.

– И везде эти банки с водой, она киснет, гниет, я убираю, а ты снова и снова, снова и…

Саша молчала.

С годами мать поняла, что Саша все равно не сдастся и будет таскать ободранные с клумб бархатцы, березовые ветки с клейкими листочками, сухоцветы, густо припорошенные снегом, или кирпично-красные рябиновые листья. Это был ее цветочный протест – единственный протест, на который Саша способна. Она старалась сама выбрасывать увядшие букеты до того момента, когда мама взорвется криком.

Но это получалось не всегда.

Вот и сейчас Саша присела у лавки, выискивая резные листья в нечесаной траве, космами стелившейся под ногами. Мелкие тополиные листья, похожие на яичные желтки, казались теплыми на ощупь.

Ветром под лавку нагнало и кленовых листьев, рыжевато-алых, с багровыми прожилками.

Топот. Всхлипы.

Мимо лавки промчалась всклокоченная женщина, и Саша чуть приподнялась, не понимая, что происходит. Незнакомка показалась ей странной. Почему? Может, всему виной лиловый жакет с золотистыми пуговицами, прямо как у матери на старых фотографиях. Может, всклокоченные кудри, напоминающие ее собственные волосы, только вот у Саши они темные и густые, непослушные, а у незнакомки вьются мелким бесом.

Может, щеки, цветом напоминающие сырой мел. Может, рот, искаженный беззвучный криком.

Саша не успела задуматься – она мигом подскочила и побежала следом. Закружилась в воздухе отпущенная на свободу листва. Стоило Саше помедлить хоть секунду, и в голове обязательно появятся зудящие мысли – у тебя ведь даже помощи не просили. Зачем ты опять ввязываешься в передряги? Зачем ищешь проблемы?.. Сделай вид, что ничего не видела, иди домой.

Суп ведь остынет.

– Эй! – крикнула Саша, вскидывая руку. Незнакомка остановилась. Замерев посреди дороги, она часто-часто заморгала ресницами, дрожа, будто холод стал ее кровью. Губы у женщины дрожали.

– Вам помочь?

– Мне… я… – незнакомка во все глаза смотрела на Сашу, и та заметила, как в пустых зрачках на мгновение мелькнуло что-то дикое. Женщина вновь заморгала, задыхаясь от бега, и Саша осторожно коснулась до ее плеча.

– Успокойтесь, пожалуйста… Все нормально. За вами кто-то гонится? – Саша заглядывала в матовые глаза незнакомки, но та отводила взгляд.

А потом изо всех вцепилась в Сашину руку. Ладонь незнакомки была влажной и ледяной на ощупь, и Саша подумала на миг, что схватилась за сколькое змеиное тело или дохлую рыбину.

Женщина едва слышно застонала. Саша огляделась по сторонам, уже жалея, что выбежала на помощь – вдруг это сумасшедшая?

– Прости, прости, ты боишься, наверное… – забормотала женщина, будто бы услышав Сашины мысли, и неуверенно улыбнулась. – Я просто не знаю, кого… Кто может…

Мимо них торопливо прошел мужчина с целлофановыми пакетами в руках. Он чуть задержал взгляд на незнакомке, кусающей яркие губы, но сделал вид, что ничего странного не заметил.

Женщина чуть отвернулась. Ее плечи вздрагивали, ткань лилового жакета стелилась волнами.

– Я могу вам помочь? – повторила Саша. Женщина медленно кивнула:

– Да, наверное… Ты можешь вызвать скорую?

– Вам плохо?

– Нет, я в порядке, но ему… Нужны врачи. Ему нужны…

Женщина, скривившись, прижала пальцы к губам. На белой коже расплывались капельки воды с мелкими крупинками туши.

– Я не могу так… – донесся ее слабый шепот. Голос оборвался. Женщина прижала ладонь ко рту и глянула на Сашу.

Та кивнула и успокаивающе взяла незнакомку под локоть:

– Идемте, тут лавочка есть, сядем.

– Да, хорошо. Пойдем, нужно вызвать врачей, нужно помочь…

На лавке она первым делом закинула ногу на ногу и закурила, тусклая зажигалка прыгала в тонких пальцах. Щелк, и слабый язычок огня заплясал под ветром. Саша вздрогнула.

Нерешительно присела рядом, достала из кармана мобильник.

– Кому надо вызвать врачей?.. Объясните нормально.

– Да, нужна помощь, а если он уже умер, если я не успела, у него ведь сердце, господи, сердце, он лежит, а я, я не могу, я… – вместе со словами изо рта вырвались облака бледного дыма, и Саша как загипнотизированная смотрела на этот дым. Незнакомка еще раз затянулась и зажмурила глаза.

– Так кто лежит-то? – спросила Саша.

– Мой муж. У него сердце слабое, он упал на землю, а вокруг никого нет, и я не знаю, куда бежать…

– Подождите. У вашего мужа сердечный приступ?

Женщина закивала, и глаза ее будто оттаяли на мгновение, но уже в следующую секунду их вновь заволокло холодным страхом:

– Ему нужна помощь.

– Он недалеко, да? И на земле?.. Что же вы сидите?! Вот, – Саша сунула ей в руку свой мобильный и крепко стиснула его в чужой ладони. – Звоните в скорую, а я попробую оказать первую помощь. Нас в школе учили, на ОБЖ, мы ведь можем… Ну, где он?!

И они бросились бежать. От волнения Саша чувствовала себя невероятно сильной, а звон в ушах, заглушающий мысли, волнами разливался по телу. Надо помочь, конечно же надо помочь. Но как?..

Сердечный приступ, остановка сердцебиения. Сейчас Саша полжизни бы отдала за пятерку по ОБЖ и нормальные знания. Спокойно! Надо проверить, есть ли пульс. Лучше всего щупать на шее, Саша никогда не находила пульс на запястье, а лишь прикидывалась во время практики. Так, сначала пульс и проверить дыхание, потом перевернуть мужчину на бок или на спину, она не помнит, она не сможет…

Без паники! Врачи быстро приедут. Саша проверит, не захлебывается ли мужчина рвотой, ослабит воротничок, галстук, а если надо будет, то начнет делать искусственное дыхание. Положить платок на губы, черт, какой платок, у нее нет никакого платка, зато есть влажные салфетки в рюкзаке, она накроет рот салфеткой. Да, хорошо, салфетка. Если пульса нет, то тридцать нажатий и два вдоха, Саша спасет мужчину, все будет…

Они вдвоем добежали до тупика – неподалеку звенел дверной колокольчик у магазина электротоваров, и Саша подумала вдруг, зачем незнакомка с мужем приехали сюда. Что они хотели купить? Глупость, но Саша никак не могла отделаться от этой мысли. Будто все это могло помочь мужчине, у которого случился сердечный приступ.

В дальнем конце улицы стояла машина – светлая пятерка, папа любит ремонтировать такие, берется за них с особым удовольствием. Папа работает в автосервисе, и Саша с детства пропадала там, среди промасленных тряпок и прогорклого запаха машинного масла.

Забудь! Думай о мужчине, ему нужна помощь.

– Звоните быстрее! – крикнула Саша и, обогнав незнакомку, бросилась к машине.