Читаем Семейные узы онлайн бесплатно

Всем, кто хотел темнее…

Пристегнитесь.

Мы только начинаем.

Эта книга представляет собой современный мрачный роман. Она содержит сцены и откровенный контент для взрослых, который может вызвать тревогу и неприятные ассоциации у некоторых читателей.

Властитель Тьмы — природный джентльмен.

— Уильям Шекспир, «Король Лир»

ЭБИГЕЙЛ

— Я серьёзно, Гарр, — хмыкаю я на Гаррисона, поспешно запихивая в чемодан несколько трусиков.

— Я тоже серьёзно, — усмехается он. — Не забудь упаковать ту маленькую чёрную штучку без выреза, которая мне нравится.

— Простите, сэр. — Я достаю из ящика кружевной чёрный пеньюар и прикидываю его на себя. — Но это неподходящий наряд для встречи с будущим свёкром.

— Поверь, ему понравится, — говорит Гаррисон с коварной улыбкой, выхватывая его у меня из рук и аккуратно укладывая в чемодан.

Обхватив меня своими большими руками и целуя в шею, он шепчет:

— Мы оба знаем, что я не проживу и двух дней без того, чтобы не трахнуть тебя, не говоря уже о целой неделе. Ты возьмёшь пеньюар с собой.

— Хорошо, — выдыхаю я и прямо таки чувствую, как на его лице расплывается самодовольная улыбка.

Расхаживая по спальне, я несколько раз открываю ящики комода и перебираю вешалки в шкафу, пытаясь понять, что же я забыла.

— Ну, правда. — Я роюсь в ящике. — Что, если я ему не понравлюсь?

— Эбби. — Отвечает Гаррисон хриплым голосом, садясь на край кровати.

— Гаррисон, — я передразниваю его тон, прежде чем обречённо пожать плечами. — Ты не понимаешь. У тебя больше денег, чем ты когда-либо сможешь потратить. Ты знаешь, как это выглядит, когда кто-то вроде меня выходит замуж за такого мужчину.

Как будто я шлюха-золотоискательница…

В отличие от него, я выросла в нищете. Немногим лучше бомжа. Мои родители были больше озабочены поиском очередной дозы, нежели обеспечением нас едой и крышей над головой. Большую часть своего детства я спала на заднем сиденье ржавого «Шевроле Каприс» или отбивалась от нежелательных приставаний, когда мы ночевали у друзей моих родителей. Я съела столько еды из мусорного контейнера за рестораном, сколько вам и не снилось.

Как бы не было ужасно это говорить, но лучшим днём в моей жизни был день, когда они оба умерли от передозировки дешёвым наркотиком, в который было добавлено слишком много фентанила. С той ночи у меня была крыша над головой и еда, поскольку я находилась под опекой государства.

— Эй. — Гаррисон протягивает мне руку, чтобы я подошла к нему. — Ты талантливая и успешная художница.

— Нет, я голодающая художница, живущая на средства своего чрезвычайно богатого жениха. — Я беру его за руку, и он притягивает меня к себе.

Я смотрю на него свысока, и моё дыхание становится прерывистым. Тем временем его большие ладони путешествуют вверх вниз по моей талии.

— Он меня возненавидит.

— Ты слишком сильно переживаешь по этому поводу. — Руки Гаррисона поглаживают мои бёдра, словно успокаивая.

— Потому что ты недостаточно переживаешь из-за этого.

Не прерывая зрительного контакта со мной, его пальцы скользят к молнии моих джинсов, оперативно расстёгивая пуговицу. Он сжимает пальцами застёжку молнии, но не торопится потянуть бегунок вниз.

— Гарр, — я игриво шлёпаю его по руке. — Что ты делаешь?

— Помогаю тебе расслабиться, ангел. — Его пальцы скользят под шёлк моих трусиков.

— У нас нет вре… — Я не могу произнести фразу до конца, ведь моё дыхание прерывается, когда он скользит двумя пальцами внутрь меня.

— Мы можем немного опоздать. — Ему приходится слегка согнуть пальцы, преодолевая тесноту моих узких джинсов, вводя их в мою киску. Нежно обхватив другой рукой моё горло, он притягивает моё лицо к своему, чтобы завладеть моим ртом. Поцелуй чувственный и глубокий, в такт с пальцами, которые в данный момент доставляют мне неописуемое удовольствие.

Я хнычу, когда он отстраняется от нашего поцелуя, и впиваюсь ногтями в его плечи, пока он доводит меня до предела.

— Кончай, ангел. — Его слова отдаются вибрацией на моих губах, когда он прижимает подушечку большого пальца к моему клитору.

— Да, — стону я, кончая. Мои бёдра дрожат так сильно, что я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

Он вытаскивает свои пальцы из моих брюк, и моё тело непроизвольно вздрагивает, когда он попутно задевает клитор. Он делает паузу, чтобы вытереть влагу моего возбуждения о простыни, затем застёгивает молнию и пуговицу. Встав с кровати, он берёт меня за подбородок и наклоняет моё лицо к своему.

— Чувствуешь себя лучше?

— Точно не чувствую себя хуже, — улыбаюсь ему.

— Я с радостью трахну тебя в самолёте, — отвечает он. — И снова трахну тебя пальцами у главных ворот дома, когда мы доберёмся туда, если ты снова начнёшь нервничать.

Я в шутку отталкиваю его от себя и отворачиваюсь, чтобы застегнуть чемодан.

— Погоди. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Главные ворота? Есть ещё и запасные?

Телефон Гаррисона звонит, и он берёт его с тумбочки и говорит:

— Машина внизу, чтобы отвезти нас в аэропорт.

— Мы не возьмём твою машину?

— Отец настоял, чтобы мы воспользовались его самолётом. — Он хватает оба наших чемодана.

— Мне жаль. — Я бросаю на него выразительный взгляд. — Ты сказал «его самолётом»?

И вот я снова чертовски волнуюсь.

ГРАНТ

Я решил встретить Гаррисона и Эбигейл из Паркер-Филд на моём Мерседесе, ведь понятия не имел, сколько вещей они взяли с собой на неделю. И судя по тому, сколько багажа выгружают из самолёта, моё решение было правильным. Выйдя из машины, я открываю багажник, что бы экипаж, несущий их сумки, смог погрузить чемоданы.

Гаррисон первым выходит из двери «Цессны». Он одаривает меня сдержанной улыбкой, а затем поворачивается, чтобы подать руку женщине, приехавшей с ним.

Лёгкий ветерок развевает её слегка завитые светлые волосы, когда она выходит из самолёта. Подняв руку, чтобы заправить волосы за ухо, я вижу, как солнце отражается на массивном бриллианте, украшающем её палец. Это мерцание — ничто по сравнению с блеском её изумрудных глаз. Пухлые розовые губы и слегка вздёрнутый носик прекрасно дополняют её миловидное лицо.

Когда она доходит до подножия лестницы, моим глазам предстаёт стройная и изящная фигура, которую я не мог разглядеть более тщательно из-за стоящего рядом Гаррисона.

Она чертовски великолепна.

— Прошло слишком много времени, Гаррисон, — улыбаюсь я, и протягиваю руку, приближаясь к ним двоим. Когда он берёт меня за руку, я притягиваю его к себе, чтобы обнять. Похлопывая его по спине, я шепчу грубым тоном с оттенком ярости:

— Слишком много времени.

Улыбка на его лице быстро исчезает, когда он понимает, что я недоволен тем, как долго он не возвращался в Бухту Аделаиды.

— А ты, должно быть, Эбигейл. — Я обращаю своё внимание на блондинку, одаривая её широкой улыбкой.

Ответная неуверенная улыбка касается её губ.

— Пожалуйста, зовите меня Эбби. Приятно, наконец, встретиться с вами, мистер Гейер.

— Эбби, мне придётся настоять, чтобы ты называла меня Грант, — отвечаю я, нежно пожимая её маленькую, мягкую руку. Я держу её, наверное, чуть дольше, чем следовало бы.

Моё внимание привлекает экипаж, закрывающий багажник G-класса, и я отпускаю её руку.

— Каким бы прекрасным не был этот день, почему бы нам не отправиться домой вместо того, чтобы знакомиться друг с другом здесь, на взлётно-посадочной полосе? — Я указываю на внедорожник.

Рука Гаррисона скользит по нежному изгибу спины Эбигейл, направляя её к машине. Открывая переднюю пассажирскую дверь, он говорит:

— Я сяду сзади.

— Не говори глупостей. — Она отстраняется от него, двигаясь к заднему сидению. — Сядь впереди со своим отцом. Я, вероятно, буду слишком занята, пуская слюни на огромные дома, о которых ты мне рассказывал, чтобы нормально поддерживать беседу.

Гаррисон закрывает дверь и забирается на переднее сиденье, пока я обхожу машину. Забравшись внутрь, я спрашиваю:

— Как долетели?

— Всё было хорошо, — отвечает Гаррисон, искренне кивая.

— Это было невероятно великодушно с твоей стороны, — подхватывает Эбигейл с заднего сиденья.

— Ничего особенного. — Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы встретиться с ней взглядом. — Какой смысл владеть самолётами, если ты не собираешься ими пользоваться?

— Самолётами? — Её бровь вопросительно приподнимается, стоит ей заострить внимание на множественном числе. — То есть у тебя их больше, чем один?

Возвращая своё внимание к извилистым, обсаженным деревьями дорогам передо мной, я отвечаю:

— «Цессна», на которой вы прилетели, хороша для коротких перелётов и посадок в небольших аэропортах, подобных этому. «Челленджер» гораздо больше и предназначен для более длительных перелётов. Из-за своих размеров ему требуется взлётно-посадочная полоса, способная принять коммерческий авиалайнер.

— Ого, — её голос стихает, когда мы приближаемся к огромным особнякам на окраине города. Взглянув на неё в зеркало заднего вида, я вижу, что её рот слегка приоткрыт, когда она смотрит в окно.

— Постарайся не испачкать слюной окно, — в шутку обращаюсь я к ней.

— Ничего не обещаю, — язвит она. — Эти дома просто невероятны.

— Там, откуда ты родом, таких домов нет?

— Отец, — хмурится Гаррисон и толкает меня локтем в бок.

— Всё в порядке, Гарр. — Доносится сзади её мягкий голос. — В конце концов, он всё равно узнает.

— Как бы я не был заинтригован… — Я включаю поворотник, чтобы повернуть к своему поместью. — Почему бы нам не отложить этот разговор до тех пор, пока мы не зайдём внутрь и не устроимся? Тогда я смогу узнать о тебе всё за бокалом вина у бассейна.

Подъезжая к воротам, я замедляюсь, чтобы дать возможность датчику движения зафиксировать машину, и открываю ворота.

— Добро пожаловать домой. — Я проезжаю через ворота, как только они открываются. — Очень рад вашему приезду.

ЭБИГЕЙЛ

Выйдя из внедорожника, я несколько мгновений восхищаюсь домом. Он не похож ни на один из тех, что я когда-либо видела. Массивный особняк сделан из красивого кирпича кремового цвета, подчёркнутый чёрными окнами и мелкими деталями, разбросанными по всему фасаду. Слева от дома находится такой же большой гараж на несколько машин. Оба дома полностью окружены зеленью, ландшафтный дизайн настолько совершенен, что можно подумать, что кто-то вручную срезает каждую лишнюю травинку.

— Проходите. — Грант стоит у подножия чёрных ступенек, ведущих к входной двери. — Один из сотрудников заберёт ваши вещи.

— Мне бы очень хотелось захватить подарок, если ты не возражаешь. — Я направляюсь к задней части внедорожника.

— Гаррисон заберёт его. — Он наклоняет голову в его сторону. — Не так ли, сынок?

— Конечно, отец, — отвечает Гаррисон непривычно покорным тоном.

— Пойдём, Эбби. — Голос Гранта твёрдый, но приветливый. — Давай выпьем, а Гаррисон встретит нас во внутреннем дворике.

Я подхожу к нижней ступеньке, на которой он стоит и он кладёт руку мне на поясницу. Мы следуем вверх по ступенькам к огромным двойным чёрным дверям. Когда я вхожу внутрь, я в равной степени восхищена декором, как и внешним видом дома.

— У тебя красивый дом, — восклицаю я. — Он идеален.

— Теперь это и твой дом, дорогая. — Он продолжает вести меня через главную комнату дома к французским дверям, ведущим на задний двор. — И он почти идеален.

Я уже собираюсь спросить, что он имеет в виду, когда Грант спрашивает:

— Какой напиток ты предпочитаешь, Эбби?

— Теннесси Мул, — отвечаю я, с любопытством наблюдая, как он выгибает бровь.

— Девушка с виски, — ухмыляется он. — Не совсем то, что я мог предположить.

— Я произвела на тебя впечатление пай-девочки? — Я резко поворачиваюсь и врезаюсь прямиком в его грудь. Инстинктивно прижимаясь к нему, мои руки оказались на его грудных мышцах, и внезапно мне становится трудно дышать. Его большая рука обхватывает моё запястье, когда я медленно отступаю назад, пытаясь восстановить самообладание. Я заикаюсь, осторожно высвобождая руку из его лёгкой хватки.

— Прости.

Что, чёрт возьми, это было?

— Не за что извиняться, дорогая. — Его слова звучат медленно и глубоко, когда он толкает одну из французских дверей и жестом приглашает меня пройти.

Пока я прогуливаюсь по живописному внутреннему дворику и любуюсь видом на бассейн олимпийских размеров, Грант достаёт свой телефон. Стоя на краю, я смотрю на бесконечный вид садов.

Мне здесь не место…

Чья-то рука скользит по моей спине, и я подпрыгиваю от неожиданности так сильно, что ещё чуть-чуть и свалилась бы прямо в бассейн. Когда я наклоняюсь вперёд, сильная рука обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Ты ужасно нервная, Ангел, — шепчет Гаррисон мне на ухо, когда его пальцы задерживаются на поясе моих джинсов. — Я предложил помочь тебе с этим в самолёте.

— Гарр. — Я убираю его руку с пояса. — Конечно, больше всего на свете я бы хотела, чтобы твой папа вернулся сюда и застал тебя глубоко внутри меня. Куда он вообще делся?

— Он пошёл за Виктором.

— Виктором? — Я вопросительно наклоняю голову.

— За дворецким, — отвечает он, ведя меня к столу.

— У вас есть дворецкий?

— Эбигейл, поскольку мой сын обычно не приносит мне упакованные подарки. — Грант выходит наружу и указывает на большой прямоугольник, обёрнутый крафт-бумагой. — Я предполагаю, что он от тебя.

— Да. — Я киваю. — Точнее, это от нас обоих.

Грант просовывает палец под обёрточную бумагу и осторожно разворачивает холст. Он молча рассматривает картину, вглядываясь в вихри зелени, переплетённые с золотой фольгой. Его взгляд перемещается из правого нижнего угла на меня и обратно на холст, прежде чем он спрашивает:

— Это твоя картина? Ты нарисовала её?

— Да, — тихо отвечаю я. Хоть я и горжусь тем, что создаю, всегда трудно выставлять это на всеобщее обозрение.

— Это как смотреть в твои в глаза. — Он поворачивается так, чтобы видеть и меня, и картину одновременно. — Красиво и чертовски завораживающе.

По моей шее и щекам пробегает жар, как от его слов, так и от того, как он смотрит на меня сейчас.

Взгляд, которым совершенно точно не смотрят на будущую невестку.

Учитывая, насколько Гаррисон безразличен к нашему текущему взаимодействию, я прогоняю эти мысли прочь. Спишу это на нервы из-за потери контроля над ситуацией.

— Ваши напитки, сэр. — Пожилой джентльмен, как я предполагаю, Виктор, подходит к столику и ставит небольшой поднос.

— Спасибо, — отвечает Грант, протягивая ему картину. — Пожалуйста, отнеси картину в мою спальню и проследи, чтобы её повесили.

— Конечно, сэр.

ГРАНТ

— Всё было очень вкусно. — Говорит Эбигейл после того, как практически вылизала свою тарелку. — Но завтра, мне бы очень хотелось самой приготовить для вас ужин.

— Она просто совершенство, — улыбаюсь я ей, тыкая локтём Гаррисона. — Умная, талантливая, красивая и умеет готовить.