Читаем Семь желаний Ани онлайн бесплатно

Аня закрыла дверь на защёлку и написала на запотевшем зеркале: «Ванная комната. Частная собственность».

Потом стёрла первую букву и подышала на неё. Отныне это «Анная комната».

Жить в ванной сносно: по размерам она как купе в поездах дальнего следования, только потолок повыше. В этом купе-ванной Аня уедет туда, где всем будет до неё дело.

Она прижалась спиной к двери и оглядела свои владения. Газовая колонка (водогрей), ванна, раковина, стиральная машина, над которой приделан навесной шкафчик для белья, узкий шкаф со всякими мыльно-рыльными, как говорит мама, припасами.

В шкафчике можно хранить личные вещи, а в водогрее жарить мясо на открытом огне. Водогрей — незаменимая вещь. В нём Аня будет разогревать похищенную на кухне еду и жечь секретные бумаги. Если они появятся.

Хотя кто сейчас жжёт бумаги, чтобы уничтожить информацию, а не чтобы раскочегарить костёр для шашлыков? Обычный человек нажимает кнопку «Удалить сообщение» — и информация исчезает из его жизни.

Спать Аня будет в ванне. Принесёт сюда матрас, одеяло и подушку. Из раковины получится неплохой письменный стол. Надо только сверху положить какую-нибудь доску. Под ванной можно тоже что-то хранить. И в стиральной машинке.

Розетка от стиральной машинки подходит для телефона и ноутбука. Одежда будет висеть на крючках: там, где сейчас полотенца.

Захочется пить — вода всегда под краном. Пей ледяную, и никто не скажет: «Не смей, простудишься!» Ведь дверь будет закрыта. Надо помыться — вынула из ванны матрас и мойся. Если захочется в туалет… Где-то под ванной стоит ночной горшок. Им в детстве пользовалась Аня, а до неё — Варя.

Нет, горшок лучше купить новый. Надоели обноски старшей сестры.

Так, отложить денег на горшок. Доску на раковину можно найти на помойке. Остаётся решить последний вопрос — где будут мыться и стирать бельё остальные члены семьи? С бельём пусть ходят в химчистку, это совсем не сложно. А мыться — в баню.

Единственное, чем плоха ванная комната — в ней нет окна. Очень печально жить в комнате, пусть и отдельной, если из неё нельзя на улицу выглянуть или хотя бы во двор. А так Аню всё устраивает.

Наконец-то одной можно побыть и не делать по-керфейс, словно ничего у тебя не случилось.

Случилось. Но наперёд известно, что сестра скажет: «Взрослей», мама вспомнит смешную историю из своей жизни, бабушка пожалеет так, что станет совсем грустно, папа расстроится за дочку и весь вечер будет лежать на диване, глядя в потолок, а дедушка злорадно протянет: «Сама виновата!»

У дедушки сердечная недостаточность. Или — недостаток сердечности. Ему нравится говорить человеку то, что тому меньше всего хотелось бы услышать, и наблюдать за реакцией жертвы. Если у кого-то в семье неприятности, он тут как тут, пирует на чужой боли. И ещё потом говорит: «Это у тебя ерунда, а вот (далее следует очень грустная история) действительно плохо!»

Если же кому-то становится слишком весело, дедушка назидательно говорит: «Ты вот веселишься, а тем временем…» (следует ещё более грустная история).

Аня даже плачет иногда после его рассказов.

Сестра Варя говорит, что поначалу на неё это тоже действовало, а теперь — нет. Теперь она стала благодаря дедушкиному воспитанию бессердечной и спокойно может препарировать (Аня затыкает уши и ни разу не дослушала, кого препарирует её бессердечная сестра).

Дедушка родился в этой квартире, в комнате, где сейчас живут они с бабушкой. Тогда квартира была коммунальной, и в ней помещались три семьи. По комнате на семью, а кухня, туалет и ванная были общими. И коридор тоже. И, конечно, кладовки. Когда дедушка пошёл работать, они с родителями сумели купить у соседей вторую комнату. Ту, в которой сейчас живут Аня и Варя. Сначала в этой комнате жил дедушка, а потом привёл туда свою жену, бабушку. Там родился папа. Папа с мамой, когда поженились, сняли квартиру и уехали жить отдельно. Но когда у них родилась Варя, они узнали, что с детьми бывает множество хлопот. И тогда взяли кредит и купили оставшуюся комнату — в ней они сейчас и живут. С тех пор вся квартира — и три комнаты, и кухня, и ванная, и туалет, и длинный извилистый коридор, и кладовки, и ниши в стенах — всё это стало собственностью одной семьи — Аниной.

Родители, как переехали, сразу же захотели сделать большой ремонт, но дедушка не позволил. Он сказал: «Не дам сровнять с землёй историю!» Поэтому история в квартире встречается буквально на каждом шагу.

На полу на кухне — очень старая плитка. Называется «метлахская». Простой узор выложен из больших восьмиугольников цвета слоновой кости (Аня не препарировала слонов и не знает, какого цвета у них кости, но так говорят взрослые) и тёмно-серых маленьких ромбов.

Плитка — ровесница самого дома. Кухня всегда была общей, ремонт в ней не делали и уже, наверное, не сделают никогда. Входная дверь в квартиру расположена на кухне. Раньше это был чёрный ход, служанки тащили по крутой лестнице корзины с едой, истопники — вязанки дров. А лифта не было. Теперь есть лифт, но нет парадного входа (и непонятно, где он вообще был).

Когда родители подступились с ремонтом, дедушка сначала сказал — делайте что хотите, но метлах извольте сохранить. Потом сказал, что сохранить ещё надо деревянные двери, выкрашенные белой масляной краской. И деревянные окна с медными ручками. И лепнину на потолке. Лепнина, окна и двери держатся пока молодцом, потому что папа незаметно их подправляет. А вот метлахская плитка повредилась: сколько людей ходило и ходит через кухню, сколько крышек от кастрюль упало на пол за эти годы, сколько вязанок дров было брошено в углу, сколько холодильников, шкафов и диванов протащено сперва с лестницы в квартиру, а потом — из квартиры на лестницу, а там и на помойку. Плитка знает про эту квартиру всё. Но никогда не расскажет.

Дедушка не позволяет менять даже вдребезги разбитые плитки, чинит их сам: дырки заклеивает пластилином, а трещины — скотчем, и сверху красит гуашью, чтобы по цвету не отличалось.

Пластилин прилипает к обуви. Скотч скатывается в маленькие рулончики, когда моют пол. Краска пачкает швабру. Но дедушка не сдаётся и снова клеит, и снова красит.

И всё-таки кухня выглядит красиво и даже величественно. Возможно, благодаря бабушке и её телевизору. Входишь в квартиру с лестницы — и сразу видишь большую уютную бабушку, которая хлопочет по хозяйству и смотрит сериал или пьёт кофе и читает книгу.

Бабушка почти всё время проводит на кухне, пока дедушка в спальне рубится на компьютере в разные игры.

Его любимая игра — «Цивилизация». Он строит космический корабль, чтобы улететь покорять другие миры.

Перед сном, чтобы успокоиться после завоеваний дня, дедушка раскладывает китайский пасьянс — маджонг. И никто ему не скажет: «Хватит в экран пялиться и глаза портить!» — прабабушка и прадедушка давно умерли. Они не дождались рождения старшей правнучки, Вари. И дедушка до сих пор винит папу, что тот не поторопился с ребёнком. А как с ребёнком можно поторопиться? Поспешишь — людей насмешишь.

Бабушка и дедушка переселились в комнату прабабушки и прадедушки, а свою освободили под детскую.

Сначала в детской жила одна Варя. До шести лет ей принадлежал весь мир. Но потом появилась Аня, и Варе пришлось поделиться с Аней той частью мира, из которой она уже выросла.

На все праздники дома или в детском саду Аня надевала новое платье. Какое-нибудь очень красивое, подарок феи-крёстной. С бантиком, кармашком или пуговкой в неожиданном месте. Иногда бантиков и пуговок было несколько. На одно платье бабушка нашила целых пять помпонов.

Платья были красивые, но старые, Варины. Бантики и прочие украшения маскировали жирные пятна. Старшая сестра была очень неаккуратным и прожорливым ребёнком, и на всех праздничных платьях оставляла следы грязных пальцев. Но бабушка нашла оригинальный выход. Гостям очень нравились Анины наряды, и никто ни о чём не догадывался. Но она-то знала. Варя рассказала.

И даже песня, которую распевали Аня с бабушкой, была поношенной. И лет шесть назад бабушка точно так же выводила её дуэтом со старшей внучкой.

Во всём Варя становится первой и во всём ей улыбается удача: она папина любимая дочка, а папа много времени проводит дома и всегда может с ней поговорить или даже выйти погулять.

Аня — мамина девочка, и ей приходится ждать вечера, чтобы урвать хоть десять минут наедине. Ведь как только мама возвращается с работы, все сразу её окружают, всем от неё что-то надо, как будто не могут подождать, не видят, что у Ани — действительно важный разговор!

Мама, конечно, находит время, чтобы поговорить с младшей дочкой. Но никогда не было так, чтобы они были вместе, вдвоём, целый день. Мамы всегда не хватает!

Мама работает в рекламном агентстве. Там хорошая команда, её друзья. В том же здании фитнес-центр, который оплачивает агентство. Мама часто задерживается на работе на совещаниях или в фитнес-центре, где она отдыхает. Как приходит — обязательно рассказывает что-то интересное, у них каждый день на работе много всего происходит. Иногда кажется, что мама на ходу придумывает капризных заказчиков или глупые ошибки молодых менеджеров.

Папа — учитель рисования и лепки в Аничковом дворце[1]. Ещё он даёт частные уроки надменному юноше с бородой. Юноша зарабатывает кучу денег какими-то интернет-консультациями, о чём постоянно говорит, а рисует, чтобы «раскрыть свой творческий потенциал». К папе он относится свысока, но всегда исправно и хорошо платит. И обязательно приносит к чаю что-то, что «мы не можем себе позволить, мы же не богачи» (как говорит бабушка). Папа с мамой чувствуют упрёк в этих её словах: ведь они действительно не богачи, хоть и работают много и честно. А бабушка лучше купит со скидкой десять подсохших слоек, чем одно восхитительное безе.

Дедушка хочет, чтобы папа бросил преподавание и либо набрал побольше бородатых учеников, либо пошёл работать к маме в агентство, там всегда нужны художники. Но папа не может так, у него призвание и служение. Он говорит: «Каждый год я замечаю хотя бы одну пару горящих глаз. И вижу, как огонь в глазах разгорается, когда я веду урок. Я даю смысл. Даже если только один человек в год получит от меня смысл, это уже большое подспорье для вселенной!»

Вообще папа хороший человек и делает хорошее дело. Он не виноват, что не зарабатывает столько, сколько хотелось бы дедушке.

Дома папа занимается всякими сложными вещами, которые другим не под силу. Натирает мастикой дубовый паркет в комнатах, от чего пол выглядит как в музее, по нему страшно ходить в чём-то, кроме мягких тапок. Моет окна. Стирает пыль там, где её не видно, но бабушка знает, что она есть. Развешивает выстиранное бельё на тонких верёвках в коридоре, под самым потолком. Свет туда не проникает, чтобы верёвки были не очень заметны, когда на них ничего не висит. Поэтому папа лазает к ним по стремянке, с тазиком свежевыстиранного белья и фонарём.

А ещё папа конструирует и клеит бумажные замки. Находит в интернете фото настоящего замка, раскраивает лист на детали, потом склеивает и красит. Получается очень похоже, иногда даже лучше, чем в реальности. Можно поставить внутрь лего-человечков, как будто они там живут.

В комнате родителей, под потолком, по всему периметру прибита полка для замков. Варя с ними играла, а Аня играет до сих пор. Чтобы заработать на курсы плетения косичек, Варя продала на «Авито» замок Альгамбра, Виндзорский замок и Петровский путевой дворец. Это секрет. Для взрослых её якобы бесплатно научила какая-то подружка, ха-ха-ха, как будто такое возможно!

Пропажи никто не заметил, потому что папа очень щедрый и дарит свои замки всем желающим, а сам постоянно делает новые. Он утверждает, что ему нравится сам процесс. Бабушка говорит, что лучше бы он сделал в квартире нормальный ремонт и не слушал деда, который всё равно ничего не заметит, потому что живёт в компьютере и хочет улететь на Луну.

Когда Ане исполнилось два года, родители поставили в детской двухэтажную кровать. Аня спала на первом этаже, а рядом на полу, в кроватках и коробках, спали её игрушки. Варя забиралась наверх, куда маленьким вход был запрещён. Там на полке хранились всякие её секреты и сокровища.

Остальная комната была общей. Как хорошо было тогда! Безоблачно, как говорит бабушка. Варя придумывает игры. Варя читает на ночь. Варя отдаёт свои старые игрушки и терпит Анины шалости. С Варей можно поговорить о том, чего родителям знать не надо.

Но всё сломалось, когда Варя пошла в выпускной класс.

Чтобы старшая сестра спокойно готовилась к экзаменам и поступлению, за лето детскую перегородили пополам шкафами и книжными полками, которые прежде стояли вдоль стен. В каждой половине комнаты осталось по окну и по два рожка люстры. Вдобавок Аня и Варя получили по одинаковому торшеру, чтобы включать свет по своему усмотрению.

Двухэтажная кровать осталась на половине Вари, Ане купили новую, одноэтажную. Зато Ане достался весь шкаф с игрушками и ещё целый стеллаж для книг и разных штуковин.

Когда комната была общей, по ней были равномерно распределены Анины вещи. Не разбросаны, а именно разложены в понятном и логичном порядке. Только Варе порядок логичным не казался. Она бы половину вещей выкинула, а другую — перемыла и убрала. Не жалея воспоминаний, Варя освобождала свою жизнь для нового и прекрасного, как она говорила.

Когда комнату поделили, на Вариной половине воцарилась медицинская чистота, а на Аниной разместились все те вещи, которые раньше лежали везде. Там и сям притаились уютные воспоминания о детстве, которое собралось уходить, но потом задержалось на пороге.

— Наведи порядок в своей жизни, в своей комнате и в своей голове! — наставляла Варя, заглядывая сюда.

— Добавь в свою комнату жизни — и живи! — отвечала Аня.

Вход на свою половину Варя завесила плотным куском ткани — раньше это было покрывало на кровати прабабушки и прадедушки. Аня ничего занавешивать не стала. Она всё ждёт, что сестра зайдёт поиграть в настолки.

Но у Вари теперь другие игры. Сначала она училась, чтобы поступить. Теперь учится, потому что поступила. И постоянно приводит в гости новых и старых друзей.

Аня слышит каждое слово на половине сестры, но та словно не понимает, что это мешает жить. «Уйди к себе и включи музыку в наушниках!» — говорит Варя.

Как будто не ясно, что и через наушники всё слышно. Если убавить звук и как следует прислушаться.

А ведь ещё недавно всё было так хорошо! Рядом — заботливая сестра. В подъезде напротив — лучшая подруга и одноклассница Полина. Чтобы помахать ей рукой, просто так, надо было подойти к кухонному окну — а Полина подходила к окну своей комнаты.

Теперь Аня видит Полину в окне только случайно.