Читаем Семь смертных грехов (СИ) онлайн бесплатно

Эта история и грустная, и веселая. Она повествует о жизни семи девушек. Семи сестер, созданных в пучинах Тартора. Обученных и воспитанных по обычаю ада. Их миссией было сеять хаос и разрушения. Их отец отправил своих дочерей на Землю для великих и ужасных злодеяний. Но однажды, одна из семерых девушек стала сомневаться в правильности своих действий. Её сестры поддались искушению и поверили ей. И их отец узнал об этом. Он принял решение разделить сестер. И в качестве большего наказания стер их воспоминания, и превратив в младенцев, оставил под дверями разных домов. И суждено было им расти как обыкновенным смертным до наступления их совершеннолетия, не помня ни того, кем они были, ни о их истинных силах, ни о их прошлом, зная лишь только свои имена.

Шли года, и дети росли, превращаясь в прекрасных юных девушек. Но с каждым днем, они становились все более и более необычными. Их отец допустил лишь только одну ошибку. Он не учел того, что чем ближе время пробуждения, тем больше и могущественнее их сила становится. И с каждым днем, девочки становились все более и более необыкновенными. Люди и их приемные родители стали замечать некоторые странности, происходящие с их детьми. И их это пугало. Они не знали, что происходит с их девочками, и почему странности, происходящие в их домах, становились все более и более пугающими.

Но в один из обычных дней, когда до совершеннолетия сестер оставался ровно год, под двери их домов подложили письма. В них гласило, что их девочек приняли на обучение в специальную школу для одаренных и странных детей. И так как жизнь в обычной школе для сестер была невыносима из-за подначек и издевательств сверстников, приемные родители согласились отправить их в эту школу.

Сначала, девушки злились и не хотели покидать родные и горячо любимые дома, но со временем смирились и согласились, что так будет лучше не только для всех, но и в первую очередь для них самих.

И вот теперь, когда вы, дорогие читатели, знаете предысторию наших героинь, пришло время рассказать вам о их жизни и приключениях в загадочной школе, где они и откроют все тайны их прошлого, познают вкус любви и разочарования, обретут силы, и возможно даже спасут мир, от какого-нибудь злодея.

Давайте же пожелаем им удачи, и вместе с ними переживем эту историю.

Шаг 1.

Трудное решение, новое знакомство

и первая тайна.

— Ацедия! — с низу послышался раздраженный голос мамы — Где ты? Автобус прибудет с минуты на минуту!

Я устало посмотрела на часы. 12:45. Автобус должен приехать ровно через пятнадцать минут.

— Надо идти. — выдохнула я, и улыбнулась, посмотрев на свою комнату. Ближайшие пять лет я сюда не вернусь.

Дело в том, что в последнее время со мной происходят странности, и из-за этого мои приемные родители решили отправить меня в школу для одаренных детей. Для меня это было шоком, но теперь легче. Я понимаю, что так будет лучше не только для меня, но и для окружающих. Страшно конечно. Но что я могу поделать?

Люди вокруг меня постоянно грустят. Словно это я их так настраиваю. Мои сверстники не раз присылали мне видео с разных вечеринок, где им было весело. И как-то раз я таки уговорила маму отпустить меня к однокласснице на день рождение.

В тот день я слегка опаздывала, и позвонила чтобы предупредить ее. Когда я подъезжала к ее дому, я слышала музыку и смех. Но спустя короткое время, когда я зашла в дом, ребята стали грустить и замыкаться в себе. Именинница же, приняв подарок вдруг разревелась, и сказала, что больше не хочет праздновать. Я посчитала нужным покинуть праздник, и спустя пару минут после того как я вышла из дома, я снова услышала смех и музыку.

Вообще-то я давно стала замечать, что, когда со мной рядом находятся ребята, они как будто становятся серыми. Будто все краски жизни вытекают из них. Первое время я старалась не обращать на это внимания. Мало ли что? Вдруг они постоянно грустят? Но потом это стало происходить и дома. Каждый день возвращаясь домой, я замечала, что он становился все более и более унылым. Серым. Пустым.

Это все началось, когда мне исполнилось шестнадцать. На протяжении всего года, мне то и дело снились странные сны. Я все чаще стала замечать, что люди вокруг меня какие-то странные.

И вот теперь, когда я уже почти смирилась с тем, что при виде меня люди начинаю шарахаться, и с грустью смотрят мне в глаза, родители принимают решение отправить меня в специальную школу для детей со странностями.

— Ади! — отвлекая меня от грустных мыслей, снизу опять раздался требовательный голос мамы — Долго тебя еще ждать?

— Уже иду, мам! — крикнула я в открытую дверь.

Подхватив свой немногочисленный багаж, состоящий всего из одного небольшого чемоданчика, сумки с ноутбуком и рюкзака, я в последний раз оглядела свою комнату, взяла с полки свой телефон и, закрыв дверь, спустилась в низ, где меня уже минут тридцать ждала мама.

— Ну ты и капуша! — строго, и с какой-то не понятной грустью сказала моя приемная мать, по привычке надув нижнюю губу. Верный знак, что она мной недовольна.

— Прости. — сказала я, и улыбнулась. — Ностальгировала перед отъездом. Все-таки пять лет не вижу свою комнату. А может и дольше.

Женщина, семнадцать лет назад заменившая мне родных родителей, без зазрений совести принявшая меня в свою семью, посмотрела на меня, и на её иссеченном морщинами лице появилась грустная, но такая родная улыбка. Они, с моим отцом, нашли меня у дверей ровно семнадцать лет назад. Как потом говорила мама, кроме корзинки и меня в ней, они нашли еще клочок бумаги с моим именем, и небольшой медальон в форме слезы. Этот медальон я ношу столько, сколько себя помню.

Что сказать о своих биологических родителях, так я их не помню. Меня нашли в месячном возрасте, и с тех пор я привыкла считать семью Каст, своей родной семьей. О том, что я приемная, я узнала, когда мне было десять лет. Узнала совершенно случайно. Папа тогда долгое время не выходил из своего кабинета, и я, решив сделать ему приятное, приготовила бутерброды и пришла к нему. Тихонько постучав, я открыла дверь, и увидела, как папа дремлет сидя в кресле, а на коленях у него лежал листок. Я взяла посмотреть, что это такое, и прочитала: «Свидетельство об удочерении», а ниже имена моих родителей. В графе имени приемного ребенка стояло моё имя.

Я стояла рядом с отцом, и вчитывалась в слова, пытаясь понять их значение. Именно в этот момент, отец и проснулся. Заметив меня, стоящую рядом, со слезами на глазах и нервно сжимающую листок бумаги, он удивился. А я же, заревев в голос крикнула ему:

— «Я не ваша родная дочь!» — и выбежала из кабинета, напрочь забыв про бутерброды, с дочерней любовью, приготовленные для человека, который, как оказалось, не был моим родным отцом.

Родители тогда еще месяц не могли вытянуть из меня и слова. А я, жила как по пунктам. Дом, завтрак, школа, уроки вокала, дом, ужин, уроки и сон. Моя мама изо дня в день, пыталась поговорить со мной. Постоянно приходила ко мне в комнату, садилась на кровать и ждала. Она не оправдывалась. Нет. Она просто сидела, смотря на меня, и тихо, почти шепотом, говорила о том, как я появилась в их семье. О том, что они просто не смогли отдать меня в детский дом. О том, что полюбили меня с первого взгляда. А когда мне исполнился год, собрали нужные документы, и через знакомого отца оформили свидетельство о удочерении.

Я тогда не вслушивалась в ее слова. Меня в тот период заботили только три вопроса. Кто я? Кто мои родители? И почему они отказались от меня, бросив у дверей совершенно не знакомых людей? А потом, наступило смирение. Я смирилась с тем, что семье Каст я не родная дочь, а приемная. Смирилась с тем, что возможно, своей настоящей маме я не была нужна. Смирилась с тем, что я одна. И с того момента, я пыталась как можно сильнее привязать к себе приемных родителей. Хорошая учеба, примерное поведение и помощь по дому. Постепенно, я снова стала называть их мамой и папой.

— Снова вспоминаешь? — участливо спросила мама, слегка наклонив голову, заглядывая мне в глаза.

Я вздрогнула. Мама снова вытащила меня из воспоминаний. Не знаю, как, но у нее всегда получалось безошибочно определить, когда я в реальном мире, а когда меня здесь будто нет. Это иногда пугало.

— Это наверно всегда так, — улыбнулась я — когда куда-то уезжаешь, и не знаешь, сможешь ли ты вернуться, и когда это произойдет. Стараешься вспомнить как можно больше, и запомнить все то, что стало родным и любимым.

На улице послышался скрип тормозов, а следом за ним и сигнальный гудок автобуса, который должен был отвезти меня в мой новый дом.

— Автобус приехал. — заметила мама, и посмотрев на меня, вытерла одинокую слезу — Пора.

Мы взяли мои вещи, и вышли на улицу. Папа сидел в гараже, и ремонтировал газонокосилку. Он и не узнал бы, что я уже уехала, если бы мама не позвала его:

— Джеймс! — крикнула мама — Ади уезжает! Проводи дочку.

Папа вышел из гаража, на ходу расстегивая грязную рубашку.

— Милая. — папа подошел ко мне и обнял меня — Мы будем очень скучать. Береги себя.

Я прижалась к нему со всех сил, и вдохнув полные легкие, постаралась запомнить его запах. Слезы сами по себе потекли из глаз. Отстранившись, я посмотрела на маму. Она уже не скрывая, ревела что есть силы. Потом подойдя ко мне, обняла меня и прошептала на ухо:

— Помни, Ацедия. Что-бы не случилось, где-бы ты не оказалась, просто знай, что ты наша дочь, и всегда ею была и будешь. Ты особенная девочка. Я верю в твои силы, и буду молиться за тебя.

Автобус просигналил повторно. Видимо время стоянки окончилось. Еще раз посмотрев на родителей, я подняла с земли сумки, и поднялась в салон автобуса.

Дождавшись, когда я сяду на свободное место, водитель закрыл двери и попросив пристегнуться, тронулся с места.

Я смотрела как мой дом удаляется, и скрывшись за поворотом, пропадает из виду.

Почему-то в тот момент, у меня на душе наступила такая всепоглощающая грусть, что я невольно заплакала. Но тихо, чтоб ребята, сидевшие рядом, не услышали. Я не хотела покидать дом. Не хотела уезжать. Но у меня не было выбора. И с горем на сердце, я приняла это трудное решение. И теперь, когда мы уже проехали достаточное расстояние, пути назад не было.

По моему плечу постучали. Я обернулась, и увидела девушку. Очень красивую девушку. С небесного цвета глазами, обрамленными густыми белоснежными ресницами, и доброй, красивой и открытой улыбкой. Её вьющиеся белоснежные, словно первый снег, локоны, ниспадали по плечам лавиной.

Невольно залюбовавшись, я пропустила то что она сказала. Она еще раз улыбнулась, и снова похлопала меня по плечу.

— Ой! Прости. Ты что-то сказала? — удивленно воскликнула я.

Девушка улыбнулась.

— Прости что напугала. — она указала жестом на свободное место рядом со мной — Я могу присесть?

Я встрепенулась, и убрала рюкзак с сидения. Девушка грациозно присела рядом, и посмотрела на меня.

— Я, Либида. — она улыбнулась — Но для друзей просто Либби. — девушка поправила волосы, протянула мне руку — А ты?

— Я, Ацедия. — я смущенно пожала ей руку — Но родные зовут меня просто Ади, или Ада.

— Какое интересное имя! — воскликнула Либида — Необычное для наших краев, и по-своему красивое.

Я улыбнулась.

— У тебя тоже очень красивое и интересное имя. — сказала я, глядя на нее.

Либби посмотрела мне в глаза, и ее улыбка стала еще шире. Она придвинулась максимально близко, и выпалила:

— Вот это глаза! Круто! Как сирень! — она явно была в восторге. — Это линзы?

Я почувствовала, как мои щеки заливаются краской. Еще никто так яро не восхищался моими глазами. Все всегда опасались смотреть мне в глаза. Было даже время, когда про меня ходили легенды, мол я ведьма, и если кто-то посмотрит мне в глаза, то с ним случится несчастье. Мальчики постоянно соревновались, и подбегая ко мне резко хватали меня и смотрели мне в глаза. Естественно ничего с ними не происходило. Это их очень расстраивало, и со временем эта история канула в лету.

— Эй! Земля вызывает Ади! — Либида помахала передо мной ладошкой — Ты чего зависла?

Я встряхнула головой. Надо завязывать с ностальгией.

— Прости. Просто вспомнила забавную историю. — я посмотрела на девушку — Это не линзы. У меня с детства такие глаза. Иногда они становятся очень яркими, а иногда, когда мне грустно они светло-сиреневые.

— И почему ты сейчас грустишь? — Либби участливо посмотрела на меня.

Я посмотрела в окно. И вправду, почему?

— Я не хочу ехать в эту школу. — сказала я, все также глядя в окно — Но у меня нет выбора. Я странная.

Рядом раздался смех. Я резко повернулась на звук и увидела парня. Поправка. Самого красивого парня! Черные, как деготь, волосы, уложенные в аккуратную прическу. Колючие, словно проволока, багровые глаза в обрамлении черных ресниц. Лукавая улыбка с чуть уловимым оскалом. Крохотный гвоздик в ухе.

Все в этом парне словно кричало: Берегись! Я опасен! На нем была простая черная футболка, и темно-синие, потертые в некоторых местах, джинсы. Вроде ничего такого необыкновенного, но он просто притягивал взгляд.

— Если ты не заметила, — парень усмехнулся, и обвел широким жестом автобусный салон — мы тут все, слегка странные. — он посмотрел мне в глаза, и я увидела уже знакомые нотки печали. Потом он моргнул, и грусть исчезла с его взгляда. Он удивленно посмотрел на меня, и еле слышно сказал — Не может быть. — и словно опомнившись, тряхнул головой.

На его лице снова заиграла усмешка, и он приподнявшись протянул мне свою руку.

— Я, Дэймон. — он пожал мою руку, но не отпустил. А я, как завороженная, смотрела в его бездонные багровые глаза. — Кхм. Тебе сейчас следует представиться.

— А… Эм…Ацедия. — еле выдавив из себя, произнесла я.

Дэймон улыбнулся, и повернул голову на Либби.

— Ну а тебя как звать? — спросил он.

Либида протянула ручку, но не ребром, а тыльной стороной вверх. Так подают руку дамы, намеренные получить вместо рукопожатия, галантный поцелуй.

— Либида! — и она улыбнулась так, словно собралась набросится на него прямо здесь и сейчас.

Дэймон посмотрел на протянутую ладонь, и просто пожал ее.

Либби удивленно смотрела сначала на ладонь, потом на Дэймона, а потом на меня.

— Ладно девчонки, увидимся!

И его голова скрылась за сидениями.

Я была, мало сказать, в шоке.

— И что это сейчас было? — еле слышно, опасаясь, что он все еще подслушивает нас, спросила я у Либби. Та, кстати говоря, тоже сидела в шокированном состоянии. — Эй… — тихо позвала я — Ты в порядке?

Либида посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я, если честно, охренела!

— Чего? — обалдела я, не ожидав того, что Либби будет ругаться матом.

— Ада, ты что никогда не ругалась матом? — спросила девушка, и тут же засмеялась — Так ты у нас паинька?

Ее звонкий смех разнесся по салону автобуса, как звуки весенней капели, заполняющий и заразительный.

Я опустила голову, чтобы спрятать за волосами свое раскрасневшееся лицо.