Читаем Семь подземных королей онлайн бесплатно

Руф Билан бежал. Его короткие толстые ноги заплетались, дыхание с хрипом вырывалось из широко открытого рта. Фонарь колебался в дрожащей руке Руфа, слабо освещая дорогу.

Остановиться бы, отдохнуть!.. Но сзади доносился тяжкий топот ног Железного Дровосека. И непобедимый страх гнал беглеца вперёд.

Ещё так недавно Руф Билан, первый государственный распорядитель его величества короля Урфина Первого, расхаживал по улицам Изумрудного города, опьянённый властью. Правда, его всегда сопровождали деревянные солдаты и полицейские. Это нужно было не столько для почёта, сколько для того, чтобы уберечь сановника от кирпичей: брошенные невидимой рукой, они частенько вылетали из-за угла. Народ ненавидел честолюбца, который из выгоды предал доброго соломенного правителя Страшилу Мудрого и открыл врагам городские ворота. Однако Руф Билан чувствовал себя в безопасности под защитой свирепых дуболомов, оживлённых волшебным порошком Урфина Джюса.

И вот всё изменилось. Из-за Великой пустыни и Кругосветных гор явилась девочка Элли с дядей, одноногим моряком Чарли, мастером на всякие дела. Они сумели освободить из заключения Страшилу и его друга Железного Дровосека, они вооружили Мигунов и сокрушили власть Урфина Джюса.

Весть о решительной битве и разгроме деревянной армии принесли Руфу Билану быстроногие полицейские, удравшие с поля боя. Это случилось накануне вечером. Другие королевские советники, сослуживцы Билана, решили покаяться перед народом и просить прощения. Но их вина была не так велика в сравнении с преступлением Руфа. Вряд ли он получил бы пощаду за своё гнусное предательство. И Руф Билан задумал бежать.

Но во всей Волшебной стране не нашлось бы человека, который укрыл бы Билана от народного гнева.

«Я спрячусь в подземелье», — решил Билан.

Страх предателя был так велик, он так спешил покинуть город, что не захватил с собой ничего съестного и только взял фонарик с масляной лампочкой внутри: ведь в подземном ходе вечный мрак.

Руф Билан украдкой пробрался в подвал башни, на верхней площадке которой содержались в плену Дровосек и Страшила. Этот подвал отделялся от подземелья массивной дверью. Но в двери моряк Чарли пропилил отверстие, когда в компании с Элли и её друзьями — Смелым Львом, Тотошкой и вороной Кагги-Карр — явился сюда освобождать пленников. Через это отверстие выбрались на свободу Дровосек и Страшила, а теперь с трудом протиснулся толстый Руф Билан.

Беглец не решился идти в неведомую тьму и целую ночь просидел неподалёку от двери, скорчившись на каменном полу подземелья. Сон его был беспокоен: то и дело Руф вздрагивал и просыпался. Ему чудилось, что приближаются преследователи, схватывают его, ведут на суд… То были лишь кошмары. Но утром следующего дня за дверью зазвучали голоса: его убежище было открыто!

Руф Билан с лихорадочной поспешностью высек огонь, зажёг фитилёк лампочки и бросился в темноту подземелья. Вскоре он услышал за собой гулкую поступь Железного Дровосека.

Преследователь кричал:

— Вернись, безумный человек! В Пещере чудовища! Тебе грозит гибель!..

Но для ослеплённого страхом Руфа Билана всё было лучше, чем возвращение в преданный им город. Ужас гнал его вперёд и вперёд, и наконец, заметив в стене подземного коридора чёрное отверстие, Руф, не раздумывая, бросился туда. Перед ним открылся узкий извилистый ход, и Руф Билан, стараясь не шуметь, прокрадывался дальше и дальше. Шаги и голос Железного Дровосека не стали слышны: как видно, он потерял след беглеца.

— Спасён! — вздохнул Руф Билан, упал на каменный пол и лишился сознания.

Фонарь выпал из его руки, лампочка, мигнув, погасла, и непроглядная тьма окружила Билана.

Руф Билан очнулся. Он не знал, долго ли лежал без чувств, но его руки и ноги онемели, он с трудом сел. Только теперь он в полной мере понял ужас своего положения. Один, без пищи и воды, без света, потому что масла в лампочке едва ли хватит на три-четыре часа, затерянный в холодном каменном мешке…

«Пойду обратно и сдамся, — решил Билан. — Там мне, быть может, сохранят жизнь, а здесь я погибну от голода и жажды в жестоких муках…»

Он засветил фонарь и пошёл. Но после обморока Руф Билан не сумел взять нужное направление и не приближался к оставленному им главному коридору, а удалялся от него. Он догадался об этом нескоро, когда узкий ход вдруг расширился и превратился в обширную круглую пещеру, в стенах которой виднелось несколько отверстий.

Прежде чем беглец сумел обдумать свои действия, он вышел на средину пещеры и осмотрелся.

— Я не был здесь, — сказал себе Руф, и слабый звук его голоса, многократно отразившись от стен, стал неожиданно гулким. — Значит, я шёл не в ту сторону. Но по какому ходу я сюда проник?..

И тут ужас оледенил ему кровь: он не мог узнать, из какого коридора вышел!

Потеряв способность размышлять, Руф Билан бросился в первое отверстие, которое попалось ему на глаза. Десять минут безрассудного бега привели его к стенке, преградившей дорогу: ход оказался тупиком.

Вернувшись в знакомую пещеру, Руф прежде всего положил камень у отверстия, из которого вышел.

— Я стану отмечать таким образом каждый ход, в котором побываю, — сказал себе Билан. — Так я не буду по крайней мере дважды проходить по одному и тому же месту…

Отдохнув несколько минут, Руф Билан углубился в соседний коридор. Вскоре этот коридор раздвоился, беглец избрал правый ход. Но вскоре Руфу снова пришлось выбирать одно из двух направлений. И чем далее он шёл, тем причудливее становилось переплетение широких и узких, высоких и низких, прямых и кривых переходов. Эти ходы соединяли пещеры, то походившие на обширные пиршественные залы, до верха которых не достигал слабый свет фонаря, то напоминавшие круглые чаши с водой на дне, то загромождённые россыпью камней, выпавших из потолка…

Руф Билан, гонимый страхом, всё ускорял шаги. Вдруг под его ногой открылась пустота, и Билан, выпустив из руки фонарь, с криком рухнул в колодец, оказавшийся на пути. К его счастью, колодец походил на быстро сужавшуюся воронку, и ноги Руфа упёрлись в камень. Фонарь не погас, и при его свете Билан сумел выкарабкаться из ямы, ободрав себе ногти. Дальше он пошёл осторожнее, внимательно глядя себе под ноги.

Беглец уже не отмечал камнями начало коридоров, куда вступал: он понял, что это не поможет. Только счастливая случайность могла вывести его на правильный путь.

В бесцельных скитаниях прошло немало часов. Сколько? Билан этого не знал, но видел, что лампочка в фонаре начинает угасать: масло приходило к концу. Скитальца ждало самое худшее из испытаний: могильный мрак подземелья, в котором он сможет передвигаться только ползком, ощупывая дорогу…

При последних вспышках угасающего фонаря Руф Билан выбрался в пещеру, которая по величине превосходила все, пройденные им до той поры. И тут же из тьмы бесшумно вынырнуло существо, заставившее задрожать Билана. Это был могучий зверь на шести круглых низких лапах, с огромной круглой головой, с незрячими круглыми глазами, в которых отражался свет фонаря…

Билан не привык к физической работе, он не отличался ни силой, ни ловкостью, ни зоркостью глаз, но страх сделал его и проворным, и наблюдательным. Прямо перед ним, на высоте в 15–20 футов, был неширокий карниз на стене пещеры, а в самой стене виднелись углубления и выступы, представлявшие грубое подобие лестницы.

Бросив обременявший его фонарь, Руф Билан мгновенно вскарабкался на карниз стены и сделал это вовремя. Шестилапый не успел схватить его. Раздражённый неудачей, он испустил низкое глухое рычанье, разнёсшееся по пещере и усиленное эхом.

Лампа погасла, но густая белая шерсть Шестилапого испускала слабый фосфорический свет, и Билан отчётливо видел зверя у подножия стены. Он ходил под убежищем человека взад и вперёд, принюхивался и недовольно мотал большой круглой головой.

«Железный Дровосек был прав, предупреждая меня о чудовищах, — подумал Руф Билан, — а я был безумен, не вняв его словам…»

Изменник хотел бы снова очутиться в Изумрудном городе, предстать перед судом народа, и даже смертный приговор теперь казался ему благом при мысли о том, что он послужит пищей отвратительному зверю…

Часы проходили за часами. Измученному долгой ходьбой и тяжёлыми переживаниями человеку хотелось спать. Но во сне он мог свалиться с карниза, а Шестилапый не уходил. С терпеньем голодного зверя он растянулся на каменном полу пещеры и только время от времени поднимал голову, желая своим тонким обонянием удостовериться, здесь ли его добыча.

Силы окончательно покинули Руфа Билана. Его терзал голод, но ещё невыносимее была жажда. За каждую каплю воды он отдал бы каплю своей крови. Язык Руфа высох, кожа на губах потрескалась, вдыхаемый им воздух казался жгучим. Уже Билан готов был покончить со своими мучениями и броситься в пасть Шестилапому, как вдруг поведение зверя изменилось. До того лежавший неподвижно, он почуял опасность, беспокойно нюхал воздух и к чему-то прислушивался.

Наконец, даже и не столь чуткий слух Руфа Билана уловил какие-то слабые звуки, доносившиеся издалека. Несли они ему спасение или новую опасность? Впрочем, положение беглеца было настолько отчаянным, что вряд ли могло ухудшиться. У Билана появилась даже робкая надежда.

А тем временем Шестилапый встал и начал бесшумно удаляться от выступа стены, на котором укрылся Руф. Что встревожило зверя? Эта загадка быстро разъяснилась. Вдали показались неясные светлые пятна, колыхавшиеся в воздухе. Вскоре Билан различил фигуры людей, на головных уборах которых были укреплены светящиеся шарики. Их свет походил на тот, что испускала шерсть Шестилапого, но был гораздо ярче и освещал предметы на несколько шагов вокруг.

Кто это мог быть? Жители Изумрудной страны, посланные в погоню за предателем? Но они не знали таких источников света, как эти странные шарики. Люди приближались, и когда Руф Билан смог разглядеть их получше, оказалось, что они непохожи на его соотечественников. Ростом они были выше, плечи шире, а кожаные костюмы совсем не напоминали просторную мягкую одежду жителей Изумрудного города.

«Это подземные рудокопы», — догадался Руф Билан.

Много лет назад в Волшебной стране знали, что кроме их верхнего мира существует ещё и нижний, скрытый в недрах земли. Это было в те времена, когда сообщение между страной Жевунов и Изумрудным городом происходило беспрепятственно по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом. Но потом случились трагические события. Сначала близ дороги поселился кровожадный Людоед, подкарауливавший путников и уносивший в свой замок, чтобы съесть. Затем в окрестностях Большой реки появились страшные саблезубые тигры, гроза всего живого. И в довершении бедствий землетрясение раскололо почву, и дорогу преградили два огромных оврага.

После таких несчастий страна Жевунов оказалась отрезанной от Изумрудного города. Прошли года, и в городе забыли о существовании подземных рудокопов. О них вспомнили только тогда, когда друзья Элли уничтожили Людоеда, а деревянные солдаты Урфина Джюса расправились с тиграми, построили через овраги прочные мосты, и сообщение с Голубой страной возобновилось.

От наместника Голубой страны Кабра Гвина Руфу Билану стало известно, что Жевуны ведут меновую торговлю с рудокопами. Подземным жителям не хватало пищи, и они должны были выменивать у Жевунов продукты питания. Взамен они давали изделия своей промышленности: медь и бронзу, железные плуги и бороны, стекло, драгоценные камни. Это от них получил Гудвин Великий и Ужасный огромное количество изумрудов, когда строил свой великолепный город, хотя и не любил распространяться об этом.

Торговля между нижним и верхним миром шла уже в течение столетий, и местом, возле которого она производилась, был выход из подземного мира в страну Жевунов. Этот выход, расположенный близ восточной границы Голубой страны, был закрыт так называемыми Торговыми воротами и охранялся изнутри часовыми. Напрасная предосторожность: простодушным Жевунам никогда не пришло бы в голову пойти войной на подземных рудокопов.

Полночный звук колокола, подвешенного у ворот, возвещал наступление очередного базарного дня. Утром правитель Голубой страны и деревенские старшины проверяли и пересчитывали товары, вынесенные подземными жителями в ночную пору. Цены на них установились давным-давно, и сотни Жевунов привозили на тачках мешки с мукой, корзины с фруктами и овощами, бочонки вина, ящики с маслом и сыром. В следующую ночь всё это исчезало. Подземные люди обставляли торговлю чрезвычайно таинственно, и ни одного из них никогда не видели Жевуны.

Пока Руф Билан вспоминал всё, что слышал о подземных рудокопах, они приближались к его убежищу ровным строем и на одинаковых промежутках друг от друга.

«Слишком много войска на одного безоружного человека», — насмешливо подумал Руф Билан.

Как все трусы, он быстро переходил от дикого ужаса к спокойствию, лишь только убеждался, что его жизни не грозит непосредственная опасность.

Когда рудокопы подошли поближе, Билан разглядел, что они несут длинную сеть, растянутую во всю ширину пещеры. И у некоторых из них были в руках палки с петлёй на конце.

Руф Билан сообразил, что такие обширные приготовления были бы смешны, если бы дело шло о поимке одинокого пришельца. Конечно, обитатели подземного царства вышли на охоту, и целью её был Шестилапый.

Чудовище и само это почуяло и, услышав шаги врагов, быстро повернулось и юркнуло в тот коридор, по которому пришёл в пещеру Билан. Но охотники были мастера своего дела. Оказалось, что и там выход преграждала сеть, которую держали люди.

Шестилапый с воем выскочил обратно и заметался по пещере. А люди подняли крик, затопали ногами, застучали палками по каменному полу. Адский шум, усиленный эхом, так напугал зверя, что тот бросился вперёд и запутался в широких ячейках сети. Сеть затрещала под мощными ударами лап, но охотники продолжали закидывать зверя сетью, и скоро Шестилапый оказался прочно охваченным множеством петель.

Забыв о своём бедственном положении, Руф Билан при свете фосфорических шариков с любопытством следил за этой необычайной охотой.

«Как они потащат такую тяжёлую тушу?» — думал он.

Его недоумение скоро разрешилось. Из коридора показалась вторая партия охотников. Люди с радостными возгласами столпились вокруг Шестилапого, и Руф Билан понял назначение палок с петлями. Постепенно освобождая ноги чудовища, звероловы накидывали на них петли и привязывали лапы одну к другой так, чтобы Шестилапый мог делать только маленькие шаги. На голову зверя надели прочный кожаный намордник, а к шее привязали несколько верёвок. Когда всё это было проделано с ловкостью, говорившей о большом опыте, сеть с Шестилапого сняли, и несколько человек принялись её сворачивать.