Читаем Секс-символ (СИ) онлайн бесплатно

====== Глава 1. Район, которого нет ======

Буэнос-Айрес с его зданиями во французско-итальянском стиле — латиноамериканский кусочек Европы. Нравы здесь свободнее, чем в странах-соседях, а люди ранимо-ленивые, как породистые коты. Местная архитектура причудливо сочетает изысканные особняки и зеркальные небоскрёбы. Буэнос-Айрес богат на достопримечательности, но главная из них — квартал-невидимка Вижья-31. Не обозначенный на картах, он нелегален и криминален. Вижья, как бородавка на красивом лице, и все от неё шарахаются: портеньос — коренные жители, эмигранты, туристы и даже полиция. Такова Вижья-31 — район, которого нет. Но он есть. И там живут люди. Живут в нищете и ненависти, ненужные ни своей стране, ни друг другу.

Год 2001.

В одном из домов Вижьи, грязном, с потрескавшимся фасадом, где каждая стена имела свой цвет, юноша лет восемнадцати качал на руках младенца. Тот, закутанный в линялые пелёнки, орал сигнализацией. Рядом, на полу, барахталось ещё трое детей. Русоволосая девочка пяти лет, одетая в рваное платье и дырявые башмаки, сосала палец. Малый семи-восьми лет, кудрявый, с измазанным сажей носом, стучал ложкой в алюминиевую кастрюлю. Другой мальчик, совсем маленький, валялся на спине, играя банкой из-под пива.

Старший, пихнув в рот младенца бутылочку с молоком, вышел на порог и крикнул:

— Маркос! Маркос! Ты где шастаешь? Ах, ты, немытая свинья! Ну-ка поди сюда! — окликнул он мальчишку лет четырнадцати, что неподалёку пинал ногами мусор. Худой и нескладный, он был одет в залатанные штаны и безразмерную куртку. Капюшон её, как шлем, закрывал ему голову.

— Вот бездельник! — каркнул старший мальчик. — Толку от тебя нету! Иди-ка, сделай доброе дело, посиди с мальцами, а мне надо уроки сделать, а то в школе преподша мне задаст трёпку. Я ж, в отличие от тебя, человеком хочу стать и даже поступить в университет. Хотя ты, если бы и захотел туда сунуться, тебя бы пинками выгнали. Кому нужны прокажённые? — и он расхохотался. Младенец, выпустив изо рта бутылочку, завыл диким голосом.

Маркос прошёл мимо, невежливо толкнув обидчика локтем.

— Тебе надо ты и сиди с этими вонючками, — выдавил он. — Даже если ты отвалишь мне кучу бабок, я к этим сопливым не подойду!

— Но это наши братья!

— А мне плевать! — отрезал Маркос. — Не я их разводил. Маманя развела, вот пускай и сидит с ними. А я вам не нянька, — сев на стол, Маркос запихнул в рот полусгнившее яблоко и поперхнулся, откусив сразу половину. — Кстати, о мамане. Я её видал. Ошивалась на рынке возле торговца рыбой, клянчила у него бабки на своё пойло. Жду не дождусь, когда она упьётся и сдохнет! И вы с ней вместе.

— Прекрати так разговаривать! — оборвал старший брат. — Лучше иди и поищи мать, раз с детьми сидеть не хочешь. Да попроси у ней денег, а то в холодильнике мышь повесилась, а детей надо чем-то кормить.

— Только этих вонючек надо кормить? Меня ж ведь не обязательно, — проглотив огрызок яблока вместе с черенком, Маркос вышел во двор. Пробежал по узенькой улочке, миновав три-четыре дома, и остановился — далеко идти не пришлось.

Женщина с пропитым лицом и седой паклей на голове, сидя на тротуаре, обнимала столб. Всюду валялись окурки и бутылки. Из окон дома напротив высунулся красноносый мужчина. Увидел Маркоса и гаркнул:

— Ну вот и славно! Наконец-то Бьянку уведут отседова! А-ха-ха-хашеньки! Эй, ты, Проказа, забирай-ка свою мамашу! Я уж видеть не могу ейную рожу! Всё ходит, ходит: налей да налей по дружбе, да по соседству. А она мне ещё с прошлого столетия бабок задолжала. Но я всё жалею её, убогую, то бутылочку, то рюмочку ей поднесу. Вдруг подохнет от недопития.

Маркос не ответил. Схватив нерадивую мамашу под локти, поставил её на ноги. Она шаталась и что-то мычала. Пришлось тащить её на себе. Когда они добрались до дома, Маркос с остервенением впихнул Бьянку в дверь. Она споткнулась о порог и растянулась на полу.

— Вот она, любуйтесь! — перепрыгнув через мамашу, он снова убежал на улицу.

До вечера Маркос бродил по местному рынку, воруя у зазевавшихся продавцов фрукты и овощи, пока один из них не схватил его за руку.

— А-а-а! Пустите!

— А ну-ка, ты, ворюга, отдавай чего украл!

— Ничего я не крал, отвалите!

Торговец, бородатый и толстый, резко сдёрнул с мальчика куртку. Всё, что было под неё напихано, — сливы, персики, киви — упало на дорогу.

— Ах, ты, мелкий гадёныш, да я полицию сейчас вызову!

Маркос хмыкнул. Всем было известно, что полиция в Вижью приедет, только в одном случае — если произойдёт массовое убийство всех жителей сразу.

— Чёрт возьми, да он заразный какой-то! — воскликнул торгаш. Отпустив мальчика, вытер ладони о фартук.

Когда с Маркоса сдёрнули куртку, он остался в майке, и, оказалось, руки его, шея и лицо покрыты чешуйками серого цвета.

— А ну иди отсюда, лишаистый! — завопил торговец, замахиваясь на мальчика пустой корзиной. — Ходят тут всякие, заразу разносят!

Схватив с земли куртку, Маркос пустился наутёк. Болезнь кожи была у него с рождения, и все его боялись, называя Лишаём и Проказой, включая старшего брата Адо. Это была генетическая мутация, одна из тех, что имеют красивые названия. Бьянке говорили это словечко в роддоме, но она не запомнила и даже не попыталась облегчить страдания сына, отведя его к врачу. Зато родила ещё четверых детей от разных любовников.

Стемнело, и Маркос вернулся домой. Спиртным внутри несло, как в злачном кабаке. Мать, которую он оставил на пороге, теперь лежала на диване, издавая свистяще-храпящие звуки.

В другой комнате шумели дети: Мартина — гиперактивная, отстающая в развитии — визжала, будто её резали; семилетний Матео играл в мяч; стук от него бил по барабанным перепонкам, как молоток по железному тазу. Двухлетний Хосе канючил на одной ноте: «Я хосю кулиную ножку-у!». И эти звуки перекрывали вопли шестимесячного Альваро. Проклиная всё на свете, Маркос забился в свою конуру — чуланчик, где умещалась только кровать. Но так и не заснул, до утра затыкая уши пальцами.

На следующий день явился вчерашний торговец и с ним — женщина в серой форме, сотрудник органов опеки.

— Кристина Перальта, — представилась она.

Черкая в блокноте, женщина стала о чём-то расспрашивать Адо и едва протрезвевшую Бьянку. Младших детей закрыли в другой комнате. Слышно отсюда было плохо, поэтому Маркос, прислонив к двери стакан, приложил к нему ухо. Мать что-то невнятно пролепетала, когда Кристина Перальта спросила её, почему дети, дом и она сама в таком плачевном состоянии. Торговец же рассказал, что вчера Маркос воровал на рынке. И тут встрял Адо.

— Знаете, сеньоры, мой брат представляет угрозу для всех. Ни мама, ни я с ним не справляемся. Он ведёт себя ужасно, хамит, ворует, врёт. А у нас в доме — маленькие дети. Он дурно на них влияет. И ещё эта болезнь… Его надо изолировать от нас.

Произошедшее далее Маркос уже не контролировал. Он вывалился из двери и швырнул в Адо стеклянный стакан. Тот чудом не размозжил парню череп, стрелой пролетев мимо его головы.

— Ты чего вытворяешь, урод?! Совсем сдурел?! — гаркнул Адо. Мать, торговец и Кристина Перальта попятились.

Вид у Маркоса был воистину страшен: с косматыми волосами, лицом, покрытым коростой, с дьявольски сверкающими глазами, он напоминал монстра из фильма ужасов. Не владея собой, кинулся на брата. Стал бить его ногами и руками, выкрикивая одну и ту же фразу: «Чтоб ты сдох, сдох, сдох!!!».

— А-а-а! — Маркос взвыл, получив отпор. Адо был выше ростом и выглядел уже сформировавшимся парнем, тогда как Маркос — нескладным подростком. Схватив брата за руки, Адо вывернул их так, что суставы захрустели. Всадил ногти Маркосу в кожу и ободрал ему руку до мяса. Маркос упал на пол. «Чтоб ты сдох! Сдох! Сдох!», — кричал он на автомате, уже теряя сознание.

Маркос пролежал в постели два дня, корчась от боли в руке. Рана кровоточила, а потом стала затягиваться, превращаясь в уродливый рубец. Адо же явился в его каморку, чтобы поиздеваться:

— Ещё раз полезешь махать ручонками, я тебе рожу всю обдеру, — пригрозил он. — Станешь ещё омерзительней, чем сейчас. Тебя надо в зоопарке в клетку посадить с надписью: «Современное Лох-несское чудовище!».

Через пару суток Бьянка, на удивление трезвая, велела Маркосу складывать вещички — завтра его отвезут в приют для сложных подростков. И как она раньше не додумалась его туда сбагрить? Одним ртом меньше. Всё-таки Адо — малый смекалистый, не зря он старшенький и самый здоровый из её детей.

Кристина Перальта, придя на следующий день, с Маркосом обращалась ласково. Даже пообещала, что в приюте его осмотрит врач.

— А вы можете выполнить моё последнее желание перед отъездом? — спросил Маркос.

— Ну, конечно! Чего ты хочешь?

— Я хочу посидеть за рулём вашей машины! Можно?

Женщину такая просьба позабавила.

— Ну конечно! Только это не моя машина, она служебная.

Бьянка и Адо с остальными детьми вышли на порог, чтобы Маркоса проводить, а Кристина Перальта усадила его за руль автомобиля — чёрного, с белой надписью на боку: «Служба опеки».

— Красивая машина, — сказал Маркос жёстко. — Я люблю машины.

— Когда ты вырастешь, обязательно купишь свой автомобиль, — улыбнулась дама из опеки.

— Я не вырасту, — и он нажал на газ.

Маркос неплохо умел водить автомобиль — один из любовников матери научил его управлять своей раздолбанной колымагой. Лихо выкрутил он руль, направив авто во двор, где стояла Бьянка с детьми. Адо оттолкнул мать. Та упала, выронив младенца. Адо выскочил наперерез машине. И Маркос поехал целенаправленно на него.

— Ты чего делаешь?! Тормози! Тормози сейчас же!!!

Чей-то визг. Удар. Ещё удар. Хруст. Скрежет колёс. И всё поплыло перед глазами. А потом темнота. Возможно, навсегда.

Нет. Остался жив. Сотрясение мозга. Очнулся в больнице с решётками на окнах. Про родных не спросил ни разу. А через время полицейские высадили Маркоса у грязно-серого здания с табличкой: «Колония для несовершеннолетних №2».

====== Глава 2. Фантом-убийца ======

Год 2015.

Ветер колыхал французскую косу под шлемом мотоциклистки, что на безумной скорости неслась по Авенида Бельграно, пересекая квартал Монтсеррат. Тёмно-синяя форма со знаками отличия инспектора федеральной полиции Буэнос-Айреса; тонкая талия, затянутая ремнём. Своей шестидесятисантиметровой талией Фернанда Ривас, конечно, гордилась, но больше её впечатляли жетон полицейского, что лежал в кармане её брюк, и пистолет у бедра — лишь месяц назад она вступила в должность.

Окончив год назад университет Федеральной полиции, Фернанда не думала, что её карьера пойдёт в гору так быстро. За одиннадцать месяцев она успела поработать в трёх полицейских подразделениях, и теперь её назначили инспектором вместо Убальдо Линареса, вышедшего на пенсию.

Коллеги-мужчины Фернанду поздравляли. А некоторые и обвиняли в недвусмысленной связи с главным комиссаром Сантосом Гальяно, взявшем её на эту должность. Но были у Фэр и восхищённые поклонники. Например, сержант Бернабэ Кастро — полицейский двадцати восьми лет, который повадился за девушкой волочиться. Берни парень был хоть куда: то поможет сменить лопнувшее колесо на мотоцикле, то стукнет в глаз обидчика, то принесёт кофе или придержит дверь. Но Фернанде он казался непредставительным из-за длинных рыжих волос. А когда снимал форму полицейского, облачаясь в хипповатые джинсы и растянутые футболки, и вовсе смахивал на жителя знаменитых трущоб Ла Бока. Фернанда не видела в Берни ни сексуальности, ни харизмы. Он был прост, как вода из-под крана, а Фэр любила сложные и многогранные натуры.

Ей было двадцать пять. Девушкой она считалась красивой и, несмотря на профессию, женственной, особенно когда надевала платья. Но на противоположный пол она смотрела равнодушно. Хотя комплименты Берни принимала, одаривая его улыбкой, когда не была чересчур занята.

А сегодня проблемы навалились горой, как пачка старых газет. С утра Фернанда разругалась с Маргаритой, своей сестрой. Причиной стала Агустина — семнадцатилетняя дочь Маргариты. Девчонка заявила, что хочет сделать пирсинг на губе. Фернанда её поддержала, а Маргарита рвала и метала, обвиняя сестру в том, что она подбивает ребёнка на глупости. Но, по мнению Фэр, Агустина на звание ребёнка уже не тянула — это была вполне сформировавшаяся девушка.

Агус училась в Высшей Школе изящных искусств на факультете арт-дизайна, и Фернанда этому факту поражалась — уговорить Маргариту платить за такое обучение было трудно. Спасибо тёте Фелисидад! Если б не её дар убеждения и любовь к искусству, пришлось бы Агустине учиться на доктора, как мечтала её мать.

Днём настроение Фэр допортили и на работе. Вступая в должность инспектора полиции, она представляла, как будет восседать в кожаном кресле, попивая кофе и расследуя опасные дела. И да, кресло в её кабинете было из чёрной кожи, с высокой спинкой и удобством VIP-класса, но этим всё и ограничилось. Кофе в буфете варили мерзкий, а опасные дела: грабежи, изнасилования и убийства, конечно, имелись, но пересчитать их можно было по пальцам. В основном Фернанда принимала жалобы от старушек, у которых утащили бельё с балкона, и дамочек, что забыли кошельки в супермаркетах.

А сегодня к обеду явилась Канделария Мендес — мадам, которую полицейские прозвали «Леди Крокодил» за то, что она потеряла домашнего крокодила. Лицезрев даму впервые, Фэр решила: под словом «крокодил» подразумевается нечто другое. Отнюдь. Крокодил оказался настоящим. Выгуливая его на поводке в парке Лесама, женщина привязала его к дереву и села отдохнуть на лавочку. И задремала. А когда очухалась, крокодила и след простыл.

Полдня рыдала она у Фернанды в кабинете, приговаривая, что жить не может без Тото — своего милого крокодильчика. И грозилась всё отделение полиции разгромить, если Тото немедленно не найдут.

Крокодила нашли через два дня в зоопарке. Оказалось, избавиться от него решили соседи безумной мадам — животное держало в страхе целую многоэтажку. Горемыки выследили женщину, когда та выгуливала крокодила, утащили его и сдали в зоопарк. Сотрудники зоопарка прониклись бедой несчастных людей и Тото хозяйке отдавать не спешили, поэтому она выносила мозг Фернанде.

— Немедленно верните мне Тото! — визжала дамочка, размахивая пятнистым ридикюлем. — Если мне не вернут Тото, я обращусь в суд! Я дойду до президента! Вы у меня попляшите!

— Сеньора Мендес, успокойтесь, — обречённо вздохнула Фернанда. — Крокодил ваш в зоопарке в целости и сохранности. Он отлично себя чувствует.

— Он не может отлично себя чувствовать вне дома, — пробухтела сеньора Мендес и хлюпнула носом. — Бедный Тото скучает по своей мамочке.

— Но, сеньора Мендес, чтобы сотрудники зоопарка отдали вам животное, вы должны предоставить документ, где говорится, что вы имеете право содержать крокодила в квартире, — пояснила Фернанда.

— И где ж мне взять такой документ?