Читаем Сейчас и навсегда (ЛП) онлайн бесплатно

Пролог

Я никогда не думала, что это произойдет со мной. Я слышала эти истории и даже видела шрамы. Это было свидетельством чужой судьбы. Не моей. Никогда не моей. Наша семья была другой. Я собиралась стать другой. Это была моя мечта, пока она не закончилась и реальность не взяла верх.

Мы с папой стояли в дверях. Солнце безжалостно палило на сады Лучиано, оставляя гостей ливнем солнечного света. Корсет моего свадебного платья удерживал меня от падения вперед, когда желчь поднималась из моего пустого желудка, дразня горло. Медленно и размеренно я вдыхала и выдыхала, проглатывая свою физическую реакцию. Я не могла показать своего беспокойства, особенно по поводу нашего специального гостя. Это было бы неприемлемым признаком слабости, которого не потерпят ни мой отец, ни наша семья, ни семья Дарио.

Подняв подбородок, расправив плечи и положив руку на рукав папиного костюма, я сохраняла непроницаемое выражение лица и смотрела на алтарь. Когда мы с отцом вышли на тропинку, музыка наполнила воздух. Немедленно собравшиеся встали.

Длинная дорожка, разделявшая наши две семьи, была устлана мягкой дорожкой и усеяна лепестками красных роз. Я представляла каждый лепесток каплей крови, обозначающей кровавую бойню, которая произойдет, если я убегу, обернусь или правдиво отвечу священнику, когда он задаст вопрос о моей добровольной жертве.

Спасения не было.

Даже если бы я побежала, ущерб был бы нанесен. Была заключена сделка по объединению картеля Роригеса и семьи Канзас-Сити. Как и для мужчин, давших клятву различным преступным организациям, этот брак был моей клятвой, моим обещанием быть послушной дочерью и женой, обещанием, избежать которого можно было только через смерть.

Несмотря на фанфары, эта свадьба была не более чем сделкой, обменом товарами и услугами, который происходил почти каждую минуту каждого дня. Вскоре я, дочь одного из главных помощников хозяина Роригеса, стану собственностью семьи Канзас-Сити, а точнее, Дарио Лучано.

На протяжении своих двадцати четырех лет я читала рассказы и смотрела фильмы о женщинах в истории, спокойно идущих навстречу своей смерти. С каждым шагом ближе к моему будущему мужу я представляла некоторых из этих женщин: на ум пришли Анна Болейн и Мария, королева Шотландии.

Пока сотни пар глаз следили за моим продвижением, мой разум сосредоточился на двух королевах: одну убил ее муж, а другую – ее двоюродный брат. Эти истории были из прошлого, но ирония не ускользнула от меня. Члены семьи, сидящие по обе стороны, сочли бы мою неспособность выйти замуж предательством, наказуемым той же судьбой, что и королев.

Последние несколько ярдов до беседки с алтарем мой разум больше не думал о древней истории. Эти мысли были потеряны, затянуты черной бездной темного взгляда Дарио. Будущий капо преступного клана Канзас-Сити сосредоточил на мне свое внимание. Даже сквозь кружево вуали я физически чувствовала, как жгучий взгляд его согревает мою кожу, опаляет мою плоть и оставляет после себя мурашки по коже.

Одетый в свой индивидуальный костюм, Дарио был настолько же красив, насколько и устрашающим. Будучи выше меня как минимум на восемь дюймов, он статно стоял рядом со своим братом Данте — младшей версией Дарио. Широкие плечи Дарио образовывали букву V на его стройном торсе. Когда его темные волосы были зачесаны назад со лба, я осмелилась взглянуть на его выдающиеся скулы и острый край чисто выбритого подбородка.

Он еще не был капо, но его аура олицетворяла этот титул.

Когда мы с папой остановились, священник начал свою проповедь. Хотя все вокруг меня говорили на знакомом языке, то, что я слышала, было иностранным, неузнаваемым соглашением, как у учителя из старого мультфильма Арахис , где слова были искажены. Я в замедленной съемке наблюдала, как папа вынул мою руку из рукава и вложил ее в большую руку Дарио.

Отдача невесты.

Объект, товар для услуги, сделка.

Пальцы Дарио обхватили мои, и я заставила себя сохранять спокойствие. Многолетний опыт работы в картеле обеспечил мне безопасность. Я могла бы показаться идеальной невестой, смотрящей только на своего будущего мужа. Хотя гостей можно было обмануть, я сомневалась, что Дарио удастся. Ведь он, несомненно, чувствовал, как дрожала моя рука в его.

— Сегодня, — сказал священник. — Мы собирались вместе, чтобы засвидетельствовать священный союз Каталины Руис и Дарио Лучано.

Глава

Один

Каталина

Шесть месяцев назад

Знакомый шум Тихого океана наполнил мои уши, когда я вышла на террасу у бассейна и подняла лицо к кобальтово-голубому небу. Ранний зимний ветерок шевелил мои волосы. На западе, внизу по крутому утесу, до самого горизонта блестело море, словно поверхность была усыпана миллионами сверкающих бриллиантов.

— Надеюсь, ты знаешь, что я горжусь тобой.

Я обернулась и увидела, что моя мать приближается. На ней все еще было платье, в котором она была сегодня на моем выпускном. Несмотря на ее поздравительные слова, морщинки беспокойства проросли из уголков ее глаз, отразившись в напряженной челюсти и поджатых губах.

Гордится мной. Я тоже горжусь. Я сделала то, что намеревалась сделать, и получила степень бакалавра всего за три с половиной года. Это было достижение, которого некоторым женщинам в моем мире так и не удалось достичь.

Губы мамы потянулись вверх. — Я всегда надеялась, что у тебя будет шанс осуществить свою мечту, — ее лоб нахмурился между бровями. — Я хотела того же и для Камилы.

Следующей весной моя младшая сестра окончит среднюю школу. Она уже получила разрешение на поступление в школу штата Сан-Диего, которую я окончила. — У нее будет такой же шанс, — пренебрежительно сказала я. Размышляя о своей мечте, я добавила: — Моя степень — это только начало. Я получила множество предложений о стажировке в некоторых из самых престижных художественных галерей Южной Калифорнии. Я знаю, ты бы хотела, чтобы я продолжала жить дома, но я…

Как будто тень буквально упала на зеленые глаза мамы, выражение ее лица потускнело, заглушив мои слова. — Твой отец хочет поговорить с тобой.

— Сейчас? Мне нужно переодеться для вечеринки.

Мама кивнула. — Да, сейчас.

— Знаешь, о чем речь? Есть ли проблема? — раньше я заметила, что он казался озабоченным. В этом не было ничего необычного, учитывая его обязанности старшего торговца картеля Роригес. Всегда были пожары, которые требовали его внимания. Его озабоченность была тем, с чем мы с братьями и сестрами научились жить рано.

Мама потянулась ко мне за руку. — Жизнь меняется, — она вдохнула. — Эмилиано понимал свою ответственность, — она говорила о моем старшем брате. — Нет курсов в колледже, которые могли бы помочь ему в его будущем.

Нет, Эм был мужчиной. Его место было учиться у нашего отца. Для меня это было по-другому. Я была женщиной. Наклонив голову и улыбнувшись, я ответила: — Ты знаешь, дон никогда не допустил бы женщин в картель, если бы они не делали то, что делают папа и Эм.

Она вдохнула и сжала мою руку. — Выслушай своего отца. Здесь больше обязанностей, чем быть солдатом.

Настала моя очередь нахмурить бровь. — О чем ты говоришь?

— Иди. Твой отец ждет.

Мое сердцебиение ускорилось, когда я отодвинула стеклянную дверь и вошла в дом. Уровень шума возрастал из-за большого количества людей, снующих туда сюда. Лола, наша домработница, руководила рабочими и поставщиками общественного питания, пока они готовились к моему выпускному вечеру. Когда наша мебель была убрана, столы, казалось, выросли среди праздничного декора, как грибы. Некоторые события требовали празднования. Будучи одним из первых выпускников колледжа моего поколения в нашей семье, сегодня произошло одно из таких событий.

Глядя на людей в черных брюках и белых топах, спешащих с места на место, я снова задалась вопросом, почему разговор с отцом не может подождать.

— Здравствуйте, — приветствия сопровождались улыбками и кивками занятых рабочих, готовившихся к наплыву гостей.

Я вспомнила шум вокруг моей кинсеаньеры, вечеринки, которая означала, что я стала женщиной. Трудно было поверить, что моя вечеринка была восемь лет назад — мой пятнадцатый день рождения. У Камилы это было три года назад, но я все еще думала о ней как о ребенке.

Поднимаясь по парадной лестнице, мои каблуки застучали по мраморным ступеням. Все еще в белом платье, которое я выбрала для выпускного, я направилась на второй этаж. Кабинет папы находился наверху лестницы, ведущей к обширной площадке. Две устрашающие огромные двери служили барьером между его бизнесом и домом нашей семьи.

Его и мамина апартаменты находились слева, а детское крыло — справа. Даже когда нам было по двадцать, мы с Эмом все еще оставались их детьми. Однако я была готова обсудить вопрос о переезде самостоятельно.

Я постучала в дверь.

— Заходи, — сказал отец.

Толкнув дверь внутрь, я увидела отца, сидящего за столом, в том месте, где его чаще всего можно было найти. Пальто, которое он носил на моем выпускном, висело на спинке его высокого кожаного кресла. Галстук на нем был ослаблен, а рукава закатаны до локтей. Как только я вошла, он поднял на меня взгляд, и улыбка сменила его обеспокоенный вид. — Кат.

— Мама сказала, что ты хочешь поговорить со мной перед вечеринкой.

Папа кивнул и встал. Обойдя вокруг стола, он сел на один из двух стульев, стоящих лицом к большому деревянному чудовищу. Он указал на другой стул. — Присаживайся. Нам нужно поговорить.

Несмотря на скручивание в животе, я сделала, как он просил: разгладила юбку платья на коленях, подоткнула ткань вокруг ног и скрестила лодыжки под стулом. Правильная леди.

Папа сел и выдохнул. — Твоя мама и я гордимся тобой, Каталина. Она хотела, чтобы ты осуществила свою мечту об образовании.

Сжав губы, я кивнула. Я знала, что они гордятся этим. Я также знала, что что-то происходит с этим разговором. Я боролась с желанием побудить его продолжить дело.

Он продолжил: — Я не хотел беспокоить тебя до окончания учебы. Времена меняются. Я никогда не лгал тебе о том, чем мы занимаемся, чем занимается наша семья. У нас есть рестораны и клубы, и ты знаешь, что как моя дочь ты предана Роригесу.

Верность — это то, о чем мы слышали всю свою жизнь. Согласиться было не сложно. — Да.

— Эмилиано поклялся своей жизнью картелю — клятва, которую невозможно нарушить. Как женщину, тебя не просят приносить клятву. Тем не менее, лояльность ожидается.

— Ты хочешь, чтобы я работала в одном из клубов или ресторанов? У меня есть предложения…

Папа поднял руку. — Хозяин будет здесь сегодня вечером.

Маленькие волоски на моей шее стояли по стойке смирно, как всегда, когда присутствовал Хорхе Роригес, точно так же, как громоотводы предупреждали нас о грозе. — Ты мне не сказал, — я изобразила улыбку. — Как мило, что он приедет на мой выпускной из Мексики, — в последний раз я видела его на кинсеаньере Камилы.

— У него была работа в Штатах, — он вздохнул. — Были трудности с внутренней безопасностью и пересечением границы, но с ними легче справиться. Продолжающиеся проблемы с русскими и тайваньцами становятся все хуже. В последнее время они даже пытались завербовать наших солдат. Хорхе считает, что пришло время заключать новые союзы.

Мой разум путался. — У нас есть союзы с дядей Николасом и другими высшими помощниками.

— Да, — ответил папа. — У нас есть наши люди, но Хорхе решил, что пришло время искать поддержки за пределами картеля, в других организациях.

— За пределами картеля?

— Есть организации, которым нужен наш продукт, и взамен они помогут защитить то, что принадлежит нам.

Я подвинулась к краю стула. — О каких еще организациях ты говоришь?

— Итальянская мафия.

Мои глаза расширились от удивления. — Картель и мафия никогда не объединяли свои силы.

— Это новая эра.

Я никогда не представляла себе день, когда члены картеля будут доверять мафии.

Папа продолжил: — Хорхе не торопился, чтобы определить лучший путь. Он общался с капо со всей страны. У итальянцев есть свои разногласия, но в целом они сильны. Не так сильны, как мы, но работая вместе, мы станем сильнее.

— Какое это имеет отношение ко мне?

Папа встал и схватился за спинку стула. — В картеле и на протяжении веков в семье уже давно сложилась практика, согласно которой самым искренним проявлением единства является семья. Я сам разговаривал с Винсентом Лучано — капо «Семьи Канзас-Сити», — Папа расправил плечи. — Сделка, о которой мы договорились, объединит картель Роригеса и семью Канзас-Сити. Винсент Лучано сам по себе легенда. Он правил KC в течение многих лет железной рукой. Он стареет, и ходят слухи о его здоровье. Слухи — слабое звено в цепи власти. Пришло время Винсенту уйти в отставку, а его сыну Дарио занять пост капо, —папа сузил темный взгляд, словно оценивая мое понимание. Наконец, он добавил: — Одинокий мужчина не пользуется таким уважением, как мужчина, имеющий жену.

Во рту внезапно пересохло. — Жена?

— Одинокий человек выходит на позицию, уже проявляя слабость. Брак демонстрирует стабильность.

— Папа, что значит…?

— Итальянцы женятся молодыми. Восемнадцать предпочтительнее.

— Камила, — почти закричала я, представив себе свою младшую сестру. — Нет, папа. Ее приняли в СДГУ. Она слишком молода, чтобы выходить замуж. Сколько лет Дарио?

— Ему тридцать пять.

— Тридцать пять, — повторила я. Для восемнадцатилетней девушки тридцать пять лет — это старость. — Нет, не делай с ней этого.

Папа покачал головой. — Дарио не хочет жениться на ребенке. Хорхе предложил более зрелую женщину. Он предложил тебя.

— Он предложил меня ? — как это вообще возможно?

Прежде чем я успела сказать больше, папа поднял подбородок. — Решено. Я одобрил.

Пока я стояла, в моей голове гудел миллион пчел. — Я тоже не хочу выходить за него замуж. А что насчет Мирейи? — она была моей двоюродной сестрой — дочерью дяди Николаса, еще одного из главных помощников Хорхе. Мирея была на год старше меня, и мне, честно говоря, не хотелось, чтобы такая судьба постигла и ее, но я хваталась за соломинку.

— Мирейя не такая красивая, как ты, Кат.

— Она красивая, — мы выглядели одинаково с нашими темными волосами. У Миреи были большие карие глаза, а у меня — зеленые, как у моей матери.

— Ты знаешь историю Миреи.

Я знала. Дядя Николас не знал о рождении Мирей, пока ей не исполнилось девять лет. Как только он узнал о ней, он спас ее от ужасающих оправданий матери. Конкретные подробности мне никогда не сообщались, но дядя Николас хотел бы знать об этом раньше. С тех пор, как он нашел ее, дядя Николас и тетя Мария полюбили ее как свою собственную. Она выросла в жизни, похожей на мою, в жизни привилегий, богатства и защиты картеля.

— Твой дядя не узнал, что Хорхе меньше думает о Мирейе из-за ее биологической матери. Покровитель сказал мне, что Мирейя не будет таким значительным предложением, как ты. Если бы у Хорхе были дочери, было бы правильно, если бы его дочь вышла замуж за Дарио, но у него только сыновья.

Брак должен был заключаться по любви. — Я не хочу этого делать. Это не старая страна, — чем больше я умоляла, тем больше мои мольбы оставались без внимания. — Пожалуйста, папа, скажи «нет».

— Никто не говорит «нет» Хорхе.

Я знала, что он говорит правду. Никто не сказал покровителю «нет» и остался на хорошей репутации.