Читаем Седьмой прыжок с кульбитом (СИ) онлайн бесплатно

Уважаемые читатели! Возможно, в этом месте появится краткое содержание предыдущих книг. Как покадровое кино — в виде дефинитива из картинок. Первый прыжок, двойной прыжок, тройной прыжок… И так далее. Собственно, а почему нет? На западе комиксы рулят, значит и у нас всегда найдутся любители. В смысле желающие не читать, а ограничиться кратким диафильмом длинной истории. Сюда же можно включить мангу седьмой книги, чтоб наверняка. Но когда это произойдет, не знаю. Видимо, позже.

И если шестую книгу вы дочитали до конца, то там был анонс главы пятьдесят третьей — как начало седьмой книги. Вынужден повиниться: вкралась опечатка. Не может новая книга открываться с пятьдесят третьей главы. Это продолжение шестой книги. Прямо здесь.

Глава пятьдесят третья шестой книги, в которой пятьдесят три грамма виски не только полезно, но и мало

Жизнь бурлит, не дает скучать. Она полна сюрпризов и нежданчиков, что редко проходит бесследно. Вопрос «когда же это кончится?» считается настолько риторическим, что вызывает лишь смех окружающих. Правда, ровно до тех пор, пока самих весельчаков не коснется подножка фортуны.

К любым вывертам судьбы следует относиться с опаской, для меня это давно не откровение. И если бы валькирия не попала под автомобиль, вряд ли мы встретились с ней снова. Ну а раз такое случилось, то лечение продолжилось со всем тщанием. Ничего не поделаешь, лиха беда начало. А каково начало, таков и конец.

— Нет худы без добры, — припомнила дева тогда, блеснув знанием народных мудростей.

А кто спорит? Добра у меня полно, зато зла вечно не хватает. И если мыслить более широко, то у всего есть конец, только у сосиски их два. Жизнь состоит из нюансов, и знающие люди уверяют, будто северные женщины умерены в сексе. Якобы северянки белы, дебелы, скромны и спокойны. Начитавшись Альфреда Адлера, эти эксперты избегают бытового термина «равнодушное бревно», а выражаются более мудрено: «она невнимательна к мужчине через себя». Может быть.

Не буду возражать мудрецам, изрекающим свои личные представления о женском темпераменте и сексуальном поведении. Не настолько я силен в риторике на эту тему, чтобы навязывать свое мнение. Жизнь короткая штука, маловато личного опыта. Только если кто скажет, будто скандинавки холодны как лед, не верьте. И даже если кто-то не говорит, а только думает, пусть плюнет себе в лицо. В результате наблюдений у меня появился собственный опыт, то есть сложилось иное мнение о северных женщинах, их жизни и моем конце.

Смерть в бою — вещь почетная, викингам за храбрость респект и уважуха. Но разве я воин? Не мне о дерзости судить, невелика птица. Боевым прошлым похвастаться не могу, автомат видел на службе нечасто. Армейская военно-учетная специальность досталась мне чисто техническая — механик по электрооборудованию тяжелых транспортных самолетов. Службу закончил специалистом первого класса, только вряд ли это поставит меня в один ряд с викингами. Или таки да?

Что касается боевых действий валькирий с карликами, то известная формула британских ученых «стерпится — слюбится» показалась мне жестковатой. В бою еще удавалось держать себя в руках, терпел изо всех сил, но потом наступил упадок. Если бы во времена викингов существовала реанимация, то после сегодняшнего сеанса именно туда меня следовало отнести.

Уж я-то знаю, как это бывает: сначала энергичное дыхание с целью насытить мышцы кислородом, учащенное сердцебиение, порывистые движения… Затем тахикардия, эйфория, переоценка своих сил. А в конце битвы частота ударов сердца резко снижается. Недаром сказано, кто в начале прытко берет, тот к концу язык высунет.

Да, любви все возрасты покорны, и посторонним людям мог бы ответить уклончиво — конечно, покорны, но с трудом. В моем возрасте подобные экзерсисы мало желательны, поэтому проснулся с ощущением определенной усталости. Но если признать честно, то в результате прошедшей битвы с валькирией руки-ноги ломило, а брюшной пресс просто отваливался.

У спортсменов такое состояние наблюдается после напряженной тренировки, когда адепт нелегкой атлетики сильно перестарался. А я еще и полный вагон разгрузил, если судить по ощущениям. Спортивная медицина синдром отсроченной мышечной боли называет крепатурой, и рекомендует лечить правильным питанием. Впрочем, если натруженные мышцы ноют — это не смертельная боль. Мы, последователи викингов, иногда впадаем в боевое безумие берсерка. А так мы люди терпеливые и старательные, нам суждено нести свой крест до победы.

Спальное ложе пребывало в печальном состоянии, напоминая сексуальный ринг, весь измятый и скомканный. Простыня съехала, подушки разбросаны, а одеяло вообще валяется на полу. Сила, которая снова выжала меня досуха, напевала чего-то на кухне. И еще оттуда неслись ароматы выпечки, яичницы и жареной ветчины.

Что на Западе считается классикой? В Англии это овсянка, в Америке — яичница. Овсянка в Швеции, видимо, не прижилась, а вот глазунья, с ломтиками бекона и прожаренными сосисками, оказалась в самый раз. А если готовить с помидорами и луком, то получится вообще сказочное блюдо. Хочешь не хочешь, а захочешь.

Я собрался, взял себя в руки, и пополз на запах. Однако в гостиной натолкнулся на пристальный взгляд с прищуром — Дик косился в мою сторону, скаля зубы. Явно недружественный жест, произведенный хоть и с опаской, но имеющий под собой некоторые основания. Вышло так, что совсем недавно хозяйка собачки стонала и вскрикивала за этой дверью, куда входить ему строго-настрого запретили.

Вильнув ответным взглядом, я просочился мимо. Овчарку понять можно, все участники романа еще не успели привыкнуть друг к другу. Ни цветочно-карамельного периода не было, ни походов в кино. Даже вздохов под луной не случилось! Как-то сумбурно все вышло. Переглянулись, улыбнулись, и без раскачки приступили к интенсивной терапии.

Теплый душ придал мне сил. С независимым видом я двинулся на кухню, полностью игнорируя собачью враждебность.

— О, привет! А я собиралась тебя будить. Будешь кушать? — радостно воскликнула валькирия, мимоходом целуя в щеку. — Яичница немножко готова.

Летая по кухне, Хильда цвела и пахла, глаз не оторвать. От такой красоты оживают сухие цветы! Есть еще женщины в шведских селениях… Порох в пороховницах тоже оказался. А более удивительной выглядела аура девы — и без того цельная, казалось бы дальше некуда, сейчас она налилась густым алым цветом. Это цвет активной жизни, войны и сексуальности. Таким людям угрозы не страшны, они готовы к вызовам. Если бы требовались доноры здоровья, эта дева могла стать первой.

Наблюдая за тем, как я сметаю угощенье, Хильда смущенно улыбнулась:

— Погуляешь с Диком немножко? А я тем временем пай допеку.

— Что есть пай? — прошамкал я.

— Это такой большой пирожок с лососем, луком и яйцом, — охотно пояснила она, с рыбацким размахом показывая размер пирожка. — Тесто здесь хитрое, на кефире. В Новгороде это зовется кулебякой, а в Гетеборге рыбный пирог величают «пай».

— То есть шведы заворачивают лосося целиком?

— Нет, — улыбнулась она. — Рыбу разделывают и кости удаляют. Это же пирожок, а не походная запеканка! Так что, погуляешь с собачкой?

— А почему нет, — прожевал я последний кусочек ветчины. — И рыбник уважаю, и Дика выгуляю. Только собачке объясни, что я не агрессор.

— А кто?

— Друг, товарищ и брат. И пусть не смотрит на меня волком!

Объяснение на немецко-шведском диалекте последовало незамедлительно. При этом пес жал уши и недоверчиво поглядывал в мою сторону. В завершение инструктажа мне вручили пристегнутый поводок.

У елочно-тополиной рощицы, куда целенаправленно тянул Дик, наблюдалось странное оживление в виде людей и машин. Уже известный «мерс» оказался не одинок на обочине жизни. Позади него пристроилась целая автоколонна: мрачно тонированный «ренджровер», белый микроавтобус с надписью «лаборатория» и полицейский бобик.

А под тополем копалась группа космонавтов в прозрачно-белых костюмах биологической защиты. Похоже, что работают не военные химики, а обычные медики из СЭС. У военных насчет порядка не забалуешь, в оцеплении стояли бы солдатики. Скорее всего, мирные врачи предположили какую-то кишечную инфекцию вместо химической атаки, вот и берут образцы. В голову пришли весенние стихи:

А Ленин всех послал на Первомай.

А ну-ка все на Первомай!

И сам Ленин пошел на Первомай.

И сам пошел на Первомай.

В подтверждение моей гипотезы, основанной на догадках, место происшествия не блистало пестрыми лентами ограждения и знаками радиационной опасности. Видимо, эту опасность еще не обнаружили. Впрочем, какая-нибудь дизентерия — тоже сомнительное удовольствие. А ведь через дорогу, именуемую «улица Янтарная», расположился одноименный поселок Янтарный.

Местечко известное, даже знаменитое. Тут проживает наш губернатор, и не только он. В смысле, не только нынешние, но и бывшие властелины региона, окруженные приближенными рыцарями. Неплохую хатенку построила министр здравоохранения области, а также множество других крупных людей. Пикантно выйдет, если добытчики проб найдут какую-нибудь инфекцию в грунте, и жителей хутора решат эвакуировать в безопасное место.

Впрочем, зря сгущаю тучи. Все, кто решает подобные вопросы, сами здесь живут. Рядом с винным погребом у них наверняка вырыт бункер, в котором можно пересидеть грозу. В этой связи возникает вопрос: если должность губернатора существует черти сколько лет, тогда почему область до сих пор не именуется губернией? Ладно, это лирика.

У «ведровера» галдели земляки потерпевшего юриста, такие же небритые гасконцы. А трое полицейских изображали жидкое оцепление. Один из них махнул мне рукой, издали посылая взад. Если выражаться культурным немецким языком, сей условный знак означает «нах цурюк». Когда-то Валерий Шаповалов выразил подобный жест словами. В смысле, стихами песенки «Туда низзя, сюда низзя, никуда низзя»:

Стой, кто идёт? Предъявите паспорт.

Остановись, живое существо.

Ответным приветственным знаком я изобразил, что намек понял. Именно так делал товарищ Брежнев, благословляя граждан с трибуны Мавзолея. Сюда нельзя? Ну и ладно. Подумаешь, не очень-то и хотелось! А собачка со своими делами может прямо здесь управиться. Что мы забыли в той роще золотой? Глупые привычки. Даже журавли, печально пролетая, уж не жалеют больше ни о ком.

— Дик, цурюк, — сказал я культурно, но твердо. — Хенде хох!

А затем задрал ногу, поясняя команду.

— Ситцен и кахен а-а!

Пес перестал рваться вперед, недоуменно уставившись на меня. Он даже нижнюю челюсть уронил, вывалив язык.

— Чего не понял, собакен? — вздохнул я и, усиливая эффект, даже покряхтел немного: — Давай-давай, дружище, а-а. И пи-пи заодно.

Собачка прониклась, отнеслась к команде добросовестно и крайне серьезно. А после гигиенических процедур я отступил от зараженной рощи еще дальше, чтобы взяться за налаживание отношений с овчаркой. Совместная прогулка хороша тем, что брошенная палка сближает. Несколько кусочков сыра, припасенных заранее, этому делу тоже способствуют. Приманывать чужую собачку, конечно же, грех. Но что поделаешь, враг возле Хильды мне не нужен.

И только дружба начала зарождаться, как из телефона постучался старый приятель. Пришлось в темпе сворачиваться и двигать «нах хаус».

Глава пятьдесят четвертая, в которой одна голова хорошо, а две головы — сиамские близнецы

Людям свойственно меняться со временем, но Григорий Балала был из редкой породы живчиков и неунывающих оптимистов. Приятель смотрел на мир с хитрой иронией, что добавляло очков в моих глазах. Его узкие глазки при желании можно было назвать прекрасными, только не каждому удавалось разглядеть их сквозь щелочки. Кстати, подобные шуточки Балала принимал без обид, поскольку сам считался мастером подначек.

В прошлом году Гриша как-то ночевал у меня дома, припозднившись после очередного банкета. И я втихаря прокатил его на черном одеяле. Это прошло незаметно для него, но сильно отразилось на лице — товарищ посвежел, зарумянился и прекратил лысеть. А жизнерадостность его только увеличилась.

— Неукоснительный привет! — сообщил Балала, с интересом оглядываясь.

На тайную встречу он явился в цивильном костюме и с коньячным выхлопом. Ну а что: пост сдал, пост принял, немножко и на грудь принять можно. Именно этому учили Штирлица в разведшколе — соблюдать железные правила аперитива. А правила требуют за час до мероприятия хлопнуть стопарик коньяка, чтобы не окосеть на дружеской вечеринке.

Ресторанный столик оказался оформлен красиво и в соответствии с заказом, на две персоны. Белоснежная скатерть позволяла себя разглядеть — пока что здесь красовались лишь прохладительные напитки да холодные закуски, как и положено в приличном заведении. И правильно, ресторану надо работать в ритме. Остальное подадут в указанное время, «пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед». Заказ сделан по интернету, время обозначено, аванс с телефона списан. Современные технологии рулят, осталось проверить качество меню.

Следуя новомодным обычаям фэншуя, местные дизайнеры придвинули к столу округлый пухлый диван, украшенный подушками. С другой стороны приставили привычные стулья, на них мы и уселись. Без лишних слов я разгрузил пластиковый пакет, в котором таилась передача для товарища — кусок рыбного пая и пара пузырей вискаря. Это не взятка от Хильды, а так, знак доброго расположения. Широким жестом валькирия выражала надежду, что добрый союзник в этом деле нам не повредит.

— Ну ни фига себе пирожок, — выказал восхищение Гриша, безжалостно отгрызая край. — С утра маковой росинки во рту не было, а здесь такое! Уважаю баню, водку, гармонь и пирог с лососем.

— А виски? — не удержался я от ехидного вопроса.

Нежным жестом Балала прикоснулся к подарочным бутылкам.

— Односолодовый напиток «Лафройг» — это легенда, Михалыч. Песня шотландских холмов. Заранее скажу тебе: мне понравится. А ирландский нектар «Бушмилс», который с черной этикеткой как этот, так ваще крутизна!

— Ну, если напиток годный, тогда рассказывай, — повелел я, скручивая голову «Лафройгу».

— Погоди, — отмахнулся Гриша, сморщив нос. — Дай насладиться густым ароматом торфа! Это тебе не фенольный запах шпал, и не жуткая вонь бинтов с мазью Вишневского. Это классика жанра, что в переводе с шотландского означает «живописная долина на берегу широкой бухты». Понял?