Читаем Седьмой круг Зандра онлайн бесплатно

Раньше люди называли её Землёй. Просто Землёй, потому что это слово вбирало в себя все возможные смыслы. Потому что оно подходило и для клочка суши посреди безбрежного океана, и для огромной страны, привольно раскинувшейся на два континента, и для планеты, методично нарезающей круги вокруг тёплого жёлтого карлика. Всё это было Землёй — цветущей даже в пустыне и щедрой ко всем. Земля была основой мира и самим миром. Та Земля, которой больше нет.

Тот мир сгорел в ярчайшем Времени Света, и слово стало старым.

Или же людям стало стыдно называть то, во что они превратили свой мир, Землёй. Но как тогда? Новой Землёй? Нельзя, потому что новое должно дарить надежду и ожидание. Страшной Землёй? Честно. Но ещё более стыдно. Ни у кого не повернулся язык обозвать место своего нынешнего обитания так, как оно того заслуживает.

И тогда пришло слово — «Зандр».

Оно имело куда меньше смыслов, чем Земля, но с доскональной точностью определяло то, где выживали помнящие старый мир люди.

Зандр — это камень.

Зандр — это пустыня.

Зандр — это война.

— Карлос! Назад! Назад, сказал!!

— Я их удержу!

Тяжеленный пулемёт раскочегарился до полной невозможности, идёт на мировой рекорд скорострельности, и пули, кажется, нетерпеливо подталкивают одна другую, желая поскорее вырваться на свободу. И добраться до цели. Убить…

Грохот. Неимоверный грохот. В том числе — в эфире, однако ответ Карлоса слышат все. Он остаётся, ибо считает, что так будет правильно.

— Назад, дубина!

— Удержу!

— Фрай! Корыто! Отступать! Карлос прикрывает!

— Мы видим!

Взрыв. Два подряд взрыва, но они проходят мимо парней. Первый — за спинами, с перелётом. Второй снаряд Уроды пустили слишком низко, и он врезается в давным-давно подбитый танк. Рвёт башню, та подскакивает, но невысоко, крутится, словно в недоумении, и врезается в камень справа от Карлоса Флегетона, щедро осыпая его острыми осколками.

— Уходите!

— Уже!

Фрай и Корыто — не дураки, опыта у них полно, сразу поняли, что апостол и прикрывает их, и оттягивает на себя огонь, и рванули назад, к броневику, к последней уцелевшей машине конвоя, автоматическая пушка которого как могла поддерживала оставшегося на линии соприкосновения Карлоса.

— На месте!

— На месте!

Проскочили через пули, гранаты и неуправляемые ракеты, которыми расстреливали отряд Уроды, укрылись за огромным валуном, передохнули и присоединились к отбивающимся друзьям, помогая спастись тому, кто обеспечил им путь к спасению.

— Карлос! — орёт в микрофон Садыков. — Уходи! Твоя очередь, баран! Уходи! Пошёл назад, гад! Назад!

Это была засада.

Засада!

И они попали в неё, как новобранцы. Старые опытные вояки, много чего повидавшие и много чего натворившие, попали, словно кур во щи. Расслабились. Доверились разведывательным дронам, сообщившим, что зона чиста, и расслабились. Забыли, что вокруг — Зандр. Хитрый, беспощадный, злой Зандр, обманщик и предатель… Забыли… И нарвались на труппу Цирка Уродов. Которая почему-то решила не пускать их в Субу. Без предупреждения — просто решила. Это Зандр, здесь бывает. И место для засады Уроды выбрали идеально: справа глубокая расселина, слева скалы, узкая дорога, по которой приехали спецназовцы, здесь расширялась, образуя ровную и довольно большую площадку, и именно на ней разыгралась драма.

Вместо плановой поездки — разгром. Грузовик догорает, танк подбит, два багги получили из гранатомётов, и отбивается только броневик, вокруг которого сгрудились последние бойцы. А не разбили их только потому, что среди влетевших в засаду спецназовцев наличествовали две боевые единицы особой мощности — воины в защитно-стрелковых комплексах «Апостол». Совершенные киберпротезы, композитная броня последнего предвоенного поколения, четырёхствольные пулемёты на электрическом приводе — ЗСК напоминали боевые скафандры из так и не наступившего будущего… А может — из наступившего. Ведь ЗСК все-таки появились.

И пусть их было крайне мало, зато они могли перевернуть ход любого сражения. Даже катастрофически неудачного.

Апостолы сидели на танке, взрыв сбросил их, но и только — чтобы повредить системы ЗСК, одного лишь полёта на двадцать метров недостаточно, — и пришедшие в себя бойцы немедленно атаковали противника. Дима Крокодил ушёл левее, к скале, помогая отступить разведчикам с разнесённых багги. При этом Крокодил удачно маневрировал за разбросанными повсюду валунами и ухитрился уйти с минимальным количеством прямых попаданий в броню. А вот Флегетону, которому выпало прикрывать танкистов, пришлось выйти на открытое пространство.

— Крокодил! Закрой Карлоса! — Капитан Садыков двигался в броневике, только поэтому остался жив и теперь командовал боем. Пытался командовать: — Крокодил!

— Не надо!

— Почему?!

Но вместо Карлоса ответил водитель броневика:

— Наблюдаю движение по склону! Нас обходят.

Ползущие назад спецназовцы должны были вот-вот выйти из зоны поражения, и засевшим на скале Уродам пришлось идти вперёд.

— Татарин, давай назад! — вышел в эфир Флегетон. — Я прикрою.

Четырёхствольный монстр ударил в скалу, разрывая камни и тела Уродов.

— Карлос, бегом к броневику!

— Уводи людей!

— Карлос!

Взрыв. Впереди появился танк — Уроды заторопились. Ещё два взрыва. Пушка броневика отвечает, но противостоять 135-мм орудию она не в силах. А там ещё ракеты. И пристрелянные гранатомёты в руках подбирающихся бойцов. И между Цирком и остатками спецназа только апостол.

— Уходите!

Сдаётся даже Крокодил. Понимает, что кто-то должен закрыть собой отступление, и сдаётся. Бурчит в эфире:

«Так надо, Татарин!»

И Садыков соглашается:

«Надо».

И сжимает кулаки в бессильной ярости.

Надо.

Надежда лишь на то, что Карлос не самоубийца, что не останется в огненном аду дольше, чем нужно, успеет… И ещё — что повезёт и мощный ЗСК не будет повреждён и вынесет бойца.

Взрыв, взрыв, пули… Снова взрыв.

Броневик ползёт задом, подставляя Уродам толстую лобовую броню, подальше от огненного мешка, в который их заманили, подальше от смерти… Долго преследовать не будут — это понимают спецназовцы, это понимают Уроды. К тому же, если остатки колонны пройдут свой километр и вывалятся на бесплодную равнину, роли поменяются: Уродам придется выходить из узкой горловины под огнём жаждущих мести спецназовцев. Цирк этого не хочет и делает всё, чтобы добить колонну.

Взрыв, взрыв, взрыв…

И две главные цели: удаляющийся броневик и мечущийся от валуна к валуну апостол.

ЗСК не только прочный — ЗСК быстрый. С виду громоздкий, но в действительности в нём можно танцевать, и бегать наперегонки, и долго не уставать. Настолько долго, насколько хватит радиотабл. ЗСК разрабатывался для того, чтобы боец провёл на поле боя как можно больше времени, и Флегетон пока поддерживает реноме производителя.

Флегетон — настоящий мастер, как будто родившийся в ЗСК. И не в каком-нибудь роддоме, а здесь родившийся — на поле боя. Флегетон знает, что нужно делать, куда бежать, когда остановиться и стрелять, а когда укрыться. Он всегда на шаг впереди Цирка. Пока — впереди, но в этом — залог его выживания. Осколки и пули хлещут по броне, но Карлосу везёт — ни одного прямого попадания из чего-нибудь действительно убойного. А пули не заставят его даже споткнуться.

Бросок за валун, схема «ёж» — здоровенный скафандр сворачивается клубком, а дополнительные бронированные щитки автоматически закрывают наиболее уязвимые места, — взрыв. Мощный. Совсем рядом. Схема «бой», и тяжёлые пули в клочья разрывают двух Уродов. Бросок за следующий валун…

— У тебя получится, — шепчет Садыков. Флегетон не отвечает, но Татарин знает, что услышан. — Беги, брат, беги!

Броневик почти на равнине, они почти спаслись, но Карлос ещё под огнём, который становится злее с каждой секундой — Цирк хочет отомстить тому, кто сорвал его замыслы.

— Беги!.. Не ты!

Но поздно: Крокодил рвёт вперёд, собираясь прикрыть напарника, оттянуть хотя бы часть огня на себя, Крокодил долго держался, понимая, что лучше потерять одного апостола, чем сразу обоих, но теперь плюнул и бежит. Крокодил торопится, но не успевает.

Взрыв.

Флегетону все-таки не повезло: две, а может, и три гранаты сразу. И не просто рядом, а во время прыжка — Карлос пытался выйти из опасной зоны, — в тот самый миг, когда весьма весомая масса ЗСК находилась в воздухе. Взрыв. Один, но их было не меньше двух. Одновременно. И ударная волна легко, как теннисный мячик, забрасывает тяжеленного апостола в расселину.

— Нет!

— Крокодил! Назад!

Второй апостол кричит, но подчиняется. Уроды орут что-то весёлое.

Отряд уходит…

— Дядя Андрей, а правда, что в Январских Степях реки текут?

— Ага.

— Правда?

— Ага.

— Вы их видели?

— У меня дом на озере стоял, у самой воды, и я каждое утро рыбу ловил: караси, щуки…

— Дядя Андрей! — Поняв, что с ним шутят, Ёшка сделал вид, что обиделся. — Я ведь серьёзно спрашивал.

— Серьёзно — про реки? — Жмых — он сидел справа от Андрюхи Агронома — грустно усмехнулся. — Реки теперь только на старых фотографиях.

— И в фильмах, — вздохнул Андрей.

— И там.

Они расположились на броне головного танка, взрослые — потому что имели право, Ёшка — потому что повезло, и вели неспешный разговор, разгоняя скуку долгого похода. Все трое — в обычной «сбруе Зандра»: высокие ботинки, плотные комбинезоны и разгрузки со снаряжением. Пистолеты в кобурах и штурмовые винтовки рядом, на тёплой броне — это Зандр, здесь живые никогда не расстаются с оружием, если не хотят стать мёртвыми.

Тактическая сбруя делала их похожими, однако Агроном выделялся поведением: самый спокойный, уверенный, чуть вальяжный — настоящий командир. А вот внешне — невзрачный: ростом едва повыше Ёшки, абсолютно не бойцовского телосложения, ни тебе широких плеч, ни огроменных кулаков, волосы рыжие, редкие, лицо простецкое — нос картошкой, маленькие зелёные глаза, на такого посмотришь — и отвернёшься. Но не отворачивались: смотрели, слушали и подчинялись.

— А я верю, что всё поправится, — неожиданно произнёс Ёшка. — Не может быть, чтобы Зандр остался навсегда. Земля должна вернуться. Должна.

Получилось эмоционально, немного наивно, по-детски, но искренне. Удалось «зацепить» мужиков и на некоторое время погрузить их в задумчивое молчание, которое нарушил командир:

— Земля крепко обиделась.

— Или мы её убили.

Агроном сплюнул, помолчал и только потом ответил на последнюю фразу Жмыха:

— Я знаю, что ты, скорее всего, прав, но верить хочу в то, что говорит пацан.

— Все хотят, — буркнул Жмых. И отвернулся.

Ёшка же, сообразив, что взрослые, прекрасно помнящие чудесный старый мир с его реками, озёрами, лесами, пляжами, дождями, под которыми можно без опаски гулять… Другими словами, Ёшка понял, что мужики восприняли тему слишком болезненно, и прикусил язык. И мысленно обругал себя за то, что едва всё не испортил.

До сих пор Ёшка, так же как все остальные подростки, только помогал взрослым в военных делах: стоял в караулах, ходил в ближнюю разведку, проверяя, чтобы поблизости от города не появилось чужих наблюдательных пунктов или схронов — Ёшка обладал прекрасной фотографической памятью и отлично лазал по скалам. Остальное время посвящал обычной работе по хозяйству, поскольку детство в Зандре заканчивалось в двенадцать, а то и раньше. Работал, не отлынивал, однако мечтал, конечно, о военных подвигах, тренировался каждую свободную минуту, и усилия не пропали даром.

В прошлом году, когда Остополь окружила орда диких веномов, Ёшка отстреливался наравне с мужиками и завалил двух дикарей — доказано. А месяц назад завалил ещё одного врага — вооружённого до зубов водососа, охранявшего грабившую их слой станцию, и успехи Ёшки не остались незамеченными: Андрюха Агроном взял энергичного паренька в настоящий поход — присмотреться всерьез. Ёшка это понимал и от того дёргался. И дёрганье его передавалось на язык, который молол невесть что.

Особенно паренька заставлял нервничать тот факт, что Агроном был в Заовражье фигурой не просто уважаемой, а легендарной, и считался кем-то вроде министра обороны, умело управляя местным ополчением. Именно Андрюха со своими ребятами вырезал кровавую банду Гончаренко, положив начало свободному Заовражью, а после заманил в ловушку и перебил падальщиков Зирташа, которые поспешили в область в надежде занять место неудачливого предшественника. И заняли. Рядом легли.

Две подряд победы наглядно продемонстрировали подонкам Зандра, что с Агрономом — несмотря на его мирную, сугубо сельскохозяйственную кличку — лучше не связываться, и обитатели Заовражья погрузились в необычайно спокойную — по меркам Зандра, разумеется, — жизнь. Дружили с соседями, периодически отбивались от диких веномов, папаш и блуждающих падальщиков, истребили аттракцион, возникший было на перевале к плато Могила, но…

Но с недавних пор Заовражью стал угрожать иной враг. Тот, которого невозможно запугать молниеносными победами.

— Воды в Январских Степях больше, чем у нас, но рек нет, — неожиданно продолжил Андрюха, и Ёшка обратился в слух. — В Зандре нет рек, а все рассказы — выдумка. — В своё время, до того, как вернуться и осесть в родном Заовражье, Агроному пришлось побродить по нынешней Земле, и потому его авторитет в знаниях современных реалий был непререкаем так же, как в военных делах. Среди местных, конечно, но Ёшке и этого хватало. — Люди хотят верить, что где-то хорошо, вот и придумывают Нетронутые острова или реки в далёких степях.

— Или специально врут, — добавил Жмых.

— Или врут, — согласился Андрюха. — Но не всегда со зла или ради выгоды. Иногда они врут, потому что мечтают.

— Все хотят попасть на Нетронутые острова. Все верят, что где-то Земля не обратилась в Зандр, а люди не пережили весь тот ужас, который выпал на нашу долю.

— Вы тоже верите? — тихо спросил Ёшка.

Ответа не последовало, и паренек понял, что снова коснулся личного.

Зандр суров, особенно он беспощаден к одиночкам, и потому люди сбиваются в стаи, банды или общины. Помогают друг другу, делятся оружием и боеприпасами, водой, пищей, семенами, лекарствами, наркотиками, праздниками и проблемами — делятся всем. И потому мечты в Зандре остаются единственным личным. Возможно, все желают одного и того же, но не хотят делиться сокровенным, оставляя его — хотя бы его! — себе.

— В Январских Степях вода залегает выше, чем у нас, и поэтому там в некоторых местах растёт трава, — вернулся Андрюха к старой теме. Просто для того, чтобы не обрывать разговор. Андрюха прекрасно понимал, почему дёргается парнишка, и решил его поддержать. — Отсюда и слухи о реках.

— А на воду ползут Сады, — мрачно, словно выплюнул, уточнил Жмых.

— Всё бы тебе портить, — поморщился Агроном.

— Я просто напомнил.

— Знаю, что просто… — Андрюха поправил очки-консервы, защищающие глаза от пыли, сплюнул и повторил: — Знаю…

И быстро оглянулся, проверяя, все ли в строю.