Читаем Сдвиг в фокусе (ЛП) онлайн бесплатно

Очки. И открытый воротник.

Гермиона не хотела, чтобы эти два раздражителя занимали все ее внимание этим вечером.

У нее было много других, более профессиональных, более продуктивных дел, на которые она должна была направить свое внимание.

Очки. И открытый воротник.

Нет, не на них. Гермиона потягивала свой напиток и пыталась привести мысли в порядок. Ей нужно было спланировать сегодняшние разговоры со спонсорами. Ей нужно было сосредоточиться на налаживании контактов и представлении своих последних идей.

Ей нужно было перестать глазеть на Драко Малфоя.

Ежегодная торжественная церемония награждения Альянса за Магическое Равенство (TAME) была не тем местом и не тем временем, чтобы Гермиона отвлекалась на высоких светловолосых волшебников.

Высоких светловолосых волшебников в очках. И в рубашке с открытым, на пару пуговичек, воротником.

Он и так предостаточно отвлекал ее на работе. Он прогуливался по коридорам Министерства, выбирая самый извилистый путь к кабинету Гарри в Департаменте Магического Правопорядка. Малфой даже не был сотрудником Министерства Магии - конечно, нет, - но он так часто заглядывал сюда в качестве “частного консультанта”, что вполне мог бы уже иметь собственный кабинет.

Он заходил и болтал с кем угодно и о чём угодно, несмотря на то, что у Гарри был довольно плотный график, а Малфой любил обычно говорить четко и по делу. И хотя кабинет Гермионы находился на другом конце от того пути, по которому Малфой, по логике вещей, должен был идти от кабинета Гарри к лифтам, он каким-то образом всегда находил способ заглянуть к ней, когда заканчивал одновременно раздражать Гарри и помогать ему с делом.

– Грейнджер, – обычно говорил он, наклонив голову. – Я как раз собирался уходить и подумал, что могу поразмыслить над твоим огромным мозгом{?}[В оригинале: I might pick that enormous brain of your, имеется ввиду, что Драко хотел бы как-нибудь провести время с Мионой за разговорами на разные темы, так как она очень эрудирована ]. – Он делал ей какой-то смачный комплимент, высоко оценивая ее интеллект или трудолюбие.

Она закатывала глаза, но все равно выслушивала его. Хотя ее должность была в Департаменте Международного Магического Сотрудничества, ей нравилось узнавать о темных артефактах, с которыми он сталкивался в своей роли эксперта предметов черного рынка. После войны, после ликвидации практически всех реликвий и артефактов из Малфой-мэнора, он сделал довольно нишевую карьеру в качестве эксперта по идентификации определенных Темных предметов, ранее принадлежавших его семье или другим чистокровным членам аристократических семей, и мог помочь Министерству как в отслеживании их местонахождения, так и в снятии наложенных на них зловещих чар. Он знал все неблаговидные и грязные связи, поддерживаемые древними семьями для получения или избавления от этих опасных предметов, и оказался весьма полезным, хотя и довольно раздражающим, для карьеры Гарри в Аврорате (– Да, Малфой. Я попросил его, – объяснил Гарри Гермионе его первое появление в коридорах Министерства шесть лет назад. – Если бы он не был так чертовски полезен, я бы проклял его самодовольную задницу на век вперед).

Во время своих регулярных визитов в кабинет Гермионы, Драко часто находил способ рассказать немало историй, вспоминая столкновения с проклятыми кубками, смертельными ядами или древними злыми защитными заклинаниями, наложенные на таких обыденных вещах, как листки пергамента. Он спрашивал ее мнение об использованных методах снятия проклятий или просил ее порекомендовать различные тексты для будущих проектов. Затем он вежливо благодарил ее за уделенное время и “содержательную беседу”, после чего отправлялся дальше.

В последние недели эти визиты участились. Но он и так делал это всегда. Каждый год в течение последних четырех лет. За несколько недель до Гала-концерта он стал еще чаще разворачивать свою скатерть - флиртовалочку.

Она не могла понять, почему. Если он хотел пригласить ее или быть приглашенным ею на Гала-вечер TAME{?}[альянс магического равноправия], то ему стоило бы изъявить это желание более явно. На самом деле, он вообще никогда не упоминал Гала-вечер в их диалогах. Но каждый год он появлялся на этом мероприятии, несмотря на то, что не был приглашен. Определенно несовпадение.

Формально приглашение было направлено его матери. Нарцисса Малфой стала одним из самых щедрых спонсоров TAME, и Гермиона, сколько ни пыталась, не могла понять причину этого. Эта женщина редко появлялась на людях, а поскольку Люциус в обозримом будущем находился в Азкабане, казалось, что она отправила своего сына в мир, чтобы он стал лицом семьи Малфой.

Драко каждый год появлялся без пары. Хотя в этом году он явился в очках. И в рубашке с расстегнутым на несколько пуговичек воротником.

Гермиона тоже каждый год приходила одна.

Ей не нравилось приводить с собой пару на то, что, по сути, было рабочим временем, где обсуждалась защита равноправия магглорожденных. Ей не хотелось заботиться о другом человеке и распределять свое внимание между его эмоциональными потребностями и ее стремлением убедить богатого покровителя расстаться с золотом ради достойного дела. К тому же, ей всегда нравились награждения и речи в конце вечера, и отвлечение на спутника в это время только раздражало бы ее.

Гермиона с нетерпением ждала, когда журналистка Титания Ньюсом, почетный гость вечера, получит ежегодную награду за “Защиту прав магглорожденных”. Бесстрашная журналистка опубликовала огромное разоблачение дискриминационной практики найма на работу магглорожденных, в котором обвинила несколько известных предприятий в Косом переулке.

Но эти очки. И этот открытый воротник. Участок голой кожи, которую она никогда не видела.

Нет, она не должна позволить этому тревожно-привлекательному зрелищу завладеть ее вниманием. Снова. Ей не нужно было, чтобы ее мысли склонялись к тому, что она была бы не против стать его спутницей на этот вечер.

Хотя она все еще недоумевала по поводу его присутствия, она уже много лет назад поняла, что не получит от него прямого ответа.

На самом деле это она затащила его тогда на танец. Будучи молодой ведьмой без сопровождения, Гермиона быстро поняла, что многие пожилые джентльмены воспринимают это как открытое приглашение держаться ближе дозволенного на протяжении разговора и довольно смело распускать руки во время того, что должно было быть простым вальсом, прописанным по этикету.

Когда один волшебник с репутацией многолетнего плейбоя поинтересовался, не хочет ли она сменить плоскость их танца, взгляд Гермионы отчаянно метался по сторонам и остановился на стоящем рядом Драко Малфое. Она поспешно сказала другому мужчине, что обещала свой последний танец за вечер старому другу, подошла к ошеломленному Малфою и практически потребовала у него танец. Он согласился. Не раздумывая.

Теперь каждый год Драко делал так, чтобы подойти к ней и самодовольно сообщить, что она должна ему танец в качестве компенсации за его рыцарство. Она закатывала глаза и соглашалась, позволяя щеголеватому волшебнику в его безупречной, сшитой на заказ мантии кружить ее по танцполу. Гермиона постоянно разрывалась между весельем и назиданием. Хотя у него была ценная информация о том, кто из гостей может быть неравнодушен к тем или иным делам. Затем Гермиона выражала удивление по поводу его присутствия и спрашивала, где находится его матушка.

Он обычно отвечал уклончиво. – Нездоровится сегодня вечером. У нее были другие планы. Подумал, что будет лучше, если я приду вместо нее.

Гермиона гадала, какое оправдание он сегодня придумает для загадочного отсутствия своей матери, несмотря на ее все более щедрые пожертвования в организацию. Конечно, в какой-то момент Нарциссе захотелось бы показаться и, возможно, все уже услышать о том, как расходуются ее галеоны? С другой стороны, Малфои были настолько богаты, что в их мире подобные вещи были обычным делом. Просто еще одно торжественное мероприятие в расписании светских раутов.

Как только закончилось время аперитива и светских бесед, генеральный директор TAME, Эльмира Лич, вышла на сцену в потрясающем сиреневом брючном костюме под всеобщие аплодисменты, начался ужин, во время которого старшая ведьма произносила свои приветственные слова. Властное присутствие, звучный голос и безупречное чувство моды этой женщины всегда делали из нее интересного оратора.

Гермиона вспомнила день, когда она получила письмо из фонда с вопросом, не будет ли ей интересно выступить в качестве докладчика на предстоящем мероприятии, посвященном правам домовых эльфов. Хотя Гермионе нравилась ее роль дипломата в Министерстве, она искала способы занять свое время вне работы, и организация, возглавляемая Эльмирой Лич (дочерью первого в истории магглорожденного Министра Магии Нобби Лича), показалась ей фантастической возможностью, хотя и немного неожиданной.

Вскоре Гермиона обнаружила, что ей очень нравится работать в качестве защитника, и спустя годы заняла вакантное место в совете директоров организации на общественных началах. Это позволило ей приложить руку к укреплению законов против дискриминации оборотней, объявлению вне закона практики физических наказаний родителей за их детей-сквибов и в целом к продвижению дела равенства магглорожденных в магическом мире.

После того, как Эльмира закончила свое выступление и тарелки с ужином были убраны обслуживающим персоналом, заиграл оркестр, давая сигнал к открытию танцевальной площадки для желающих станцевать вальс. Гермиона потягивала бокал шампанского и окидывала веселым взглядом сотни гостей в бальном зале.

Казалось, с каждым годом волшебный мир становится все ближе и ближе к тому, чтобы окончательно признать маггловские вечерние наряды модными для таких престижных мероприятий. Она насчитывала все меньше и меньше людей в парадных мантиях, заметив, что женщины (как и она сама) выбирают маггловские коктейльные платья и другого стиля, а многие мужчины надевают сшитые на заказ костюмы.

А один конкретный мужчина был в очках и рубашке, расстегнутой у воротника. Галстука не было видно.

Гермиона прошла по краю танцпола и поставила свой пустой бокал на поднос. Она остановилась, чтобы осмотреть танцующую толпу, зная, что определенный человек подойдет к ней, когда она, наконец, остановится и больше не будет участвовать в пустой болтовне с другими.

– Настало время для наших ежегодных танцев?

Его холодный, с толикой веселья голос раздался справа от нее. Ближе, чем она ожидала, и заставил ее подавить приятную дрожь.

– Ты приглашаешь?

– Если ты позволишь.

Она повернулась к нему с дразнящей улыбкой и протянула руку. Он грациозно провел ее в центр зала между толпой и вежливо придержал на вытянутой руке. И хотя их положение было бы неприемлемо для всех присутствующих, это вызвало в ее голове довольно пикантные мысли.

Особенно потому, что из-за их роста она стояла, уперевшись взглядом в открытый воротник. Уперевшись в кусочек кожи, которую открывал расстегнутый воротник. Фарфоровая, гладкая на вид кожа. Алебастровая плоть, которую она никогда не видела раньше, никогда, за всю свою жизнь.

Он всегда появлялся в Министерстве в строгой черной мантии с аккуратно завязанным галстуком. И на все торжественные приёмы в прошлом он приходил в красивых парадных мантиях, сшитых на заказ. Но сегодня, по какой-то причине, Драко явился в довольно модном костюме военно-морского цвета и безупречно белой рубашке, но выглядел при этом совершенно бесспорно магглом.

Ей действительно следовало бы перестать пялиться на его горло.

Но если она посмотрит Драко прямо в лицо, это, скорее всего, обречет ее на провал. Ведь поднять взгляд вверх означало увидеть его в новых очках. Очки на патрицианском{?}[аристократичном] носу. Изящные, тонкие, квадратной формы металлические оправы, которые как-то дополняли и без того резкие черты его лица и только подчеркивали их утонченность и делая ярче серый оттенок его глаз.

Может быть, если она заставит его заговорить, заставит его открыть рот и напомнить себе о его постоянной чопорности, она перестанет так безвольно очаровываться этой его версией.

– Ты одет довольно необычно.

Он окинул взглядом свой костюм.

– О, разве я ошибся с дресс-кодом?

– Я имела в виду необычно для тебя.

– А. Ну, я считаю, что магглы ставят нас в невыгодное положение, когда дело доходит до удобной одежды. Я очень ценю то, что время от времени сбрасываю все эти слои мантии.

Гермиона отчаянно пыталась не представлять, как он сбрасывает остальное, помимо мантии. Она в том не преуспела. Ужасно не преуспела.

– Очки новые.

– Старость приходит ко всем нам.

– Я не думаю, что 28 лет - это старость. Значит ли это, что со временем у тебя появятся седые волосы?

– Даже близко не попала, Грейнджер. А я-то думал, что мы договорились быть вежливыми, как взрослые.

– Я просто компенсирую все те времена, когда ты дразнил меня из-за моих волос.

Ухмылка, которую она вызвала на его губах, была лишена какой-либо злости или ехидства. Она прищурила уголки его глаз, показывая всему миру тоненькие возрастные морщинки.

– Ты должна знать, учитывая твой круг друзей в Хогвартсе, что мальчики могут быть довольно глупыми.

Она скривила губы и подняла бровь.

– Вряд ли это извинение за грубость в прошлом.

– Возможно, нет, но что если я скажу тебе, что считаю твои волосы олицетворением тебя?

– Зависит от того, какое определение ты им дашь.

– Они потрясающие.

Это он тоже делал каждый раз. Ему удавалось заткнуть ее обезоруживающим комплиментом. Он постоянно излучал обаяние, она видела это в Министерстве. Как он дружелюбно болтал с административным помощником или шутил с младшим аврором. С удовольствием общался с начальником отдела. В этом она видела, как он усвоил политические уроки своего отца и использовал их в более приятных целях. Вместо того чтобы давать взятки и заниматься шантажом, он включил безупречные манеры и мог оказывать всевозможные услуги в Министерстве без траты единого галлеона из своего переполненного хранилища.

Гермиона восхищалась этим его умением. Она и сама совершенствовалась в этой области в своих благотворительных начинаниях - училась тому, как и когда говорить с потенциальными спонсором, чтобы заручиться их голосом для нового закона или денежной поддержкой нуждающейся в средствах области.