Читаем Сделка (СИ) онлайн бесплатно

— Ты вообще чистишь зубы? — спросила я, двигая лампу так, чтобы мне хорош было видно полость рта.

Оливер кивнул головой, за что чуть не получил от меня подзатыльник.

— Ижвыни, я жабхыл, — промычал он, поднимая левую руку.

Я улыбнулась, продолжая дальше внимательно изучать его зубы на предмет кариеса. Зачем Господь создал сахар? Чтобы у меня всегда была работа, ведь я же будущий стоматолог.

— У тебя кариес на восьми зубах! — воскликнула я. — Как ты мог довести такого?

— Я очень люблю спрайт, — виновато выдавил Оливер.

— Лучше бы так меня любил, — пробурчала я под нос, остановившись возле зуба, который вызывал у меня опасения.

Я ничего не могла сказать без снимка и других исследований, но все внутри меня чувствовало, что это пульпит. Вообще-то врачи не чувствуют, а знают, а если не знают, то исследуют, проверяют и узнают, но у меня не было таких ресурсов прямо сейчас здесь. Слегка стукнув его по этому зубу кончиком инструмента и услышав громкое «ой», я поняла, что возможно все-таки близка к истине. М-да.

— Тебе срочно нужно обратиться к стоматологу, иначе его придется окончательно удалять, — подытожила я, записывая на бумажку номера всех зубов, на которых у него кариес. — Это отдашь ему и скажешь, что твоя подруга захотела облегчить ему его незавидную участь.

Оливер криво улыбнулся, вставая с моей кровати, а я бросила в лоток инструменты и сняла одноразовые перчатки, чувствуя себя доктором. Мне не терпелось оказаться в кресле профессионала и лечить зубы людей. Сколько себя помню я обожала кабинеты стоматологов и запах анестезии и с наслаждением слушала оры Темпла (моего брата). Наверное, я садистка.

— Чтобы я без тебя делал! — Оливер крепко обнял меня и потрепал волосы, и я улыбнулась.

— Познакомился бы с другой девчонкой, стал бы ее лучших другом и рассказывал бы ей, как ты сохнешь по своему бывшему.

— Нет, мои бесконечные разговоры о мальчиках можешь слушать только ты.

Я усмехнулась, стерилизуя инструменты, и посмотрела на своего лучшего друга, ощущая тепло в груди: кареглазый, кудрявый, с кучей веснушек на лице, у него была самая заразительная улыбка на свете, а еще большое сердце. Это чудо встретилось мне тогда, когда я ощущала себя несчастнейшим человеком на свете, вселило в меня надежду на лучшее будущее, обняло, напоило текилой и увезло в общежитие, где я продрыхла до самого утра в его комнате. Помню, как я испугалась, обнаружив Оливера возле себя в одноместной кровати, причем еще и чужой, как лихорадочно осматривала себя на предмет одежды, а он развеял все мои страхи одним предложением:

— Ты, наверное, не помнишь, что произошло вчера, но меня зовут Оливер, и я гей.

Звучало так, будто мы были на собрании анонимных алкоголиков, но мне сразу стало легче, и я вернулась обратно в его кровать, чтобы еще немножко поспать. Не то, чтобы я была девственницей, которая боится секса… Хотя нет, я не девственница, но первый и пока единственный мой сексуальный опыт был крайне неудачным. Вспомнив об этом, я помрачнела и зло засопела, ощущая себя какой-то неполноценной.

— Как ты думаешь, я способна испытывать оргазм? — вдруг спросила я, приводя комнату в порядок. Этот вопрос меня ужасно волновал.

Оливер, который пил воду, шумно выдохнул, оросив пол жидкостью, и я тут же протянула ему тряпку. Ненавижу, когда в помещении грязно. Собрание микробов и глистов, что норовятся оставить во мне своих личинок, не очень меня привлекают.

— Наверное, — смущенно ответил Оливер. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты моя лучшая гей-подружка.

— Я люблю говорить на эту тему, но мы с тобой, точнее о тебе…, хм-м-м…в этом плане ничего не обсуждали…, вообще никогда, и я…

— Правда? — прервала я его мычания. Я задумалась. — Слушай, а ведь действительно мы с тобой никогда не обсуждали мой секс.

Дверь стремительно открылась, и в комнате показалась Коко.

— Кто сказал слово «секс»? — помахивая своей миниатюрной ладошкой с длинными наращенными ногтями, радостно спросила она. — Обожаю эту тему!

Она плюхнулась рядом с Оливером и расцеловала его в обе щеки. Ее ядреные зеленые волосы попали ему в рот, и он стал звучно выплевывать их. Колетт — моя лучшая подруга и соседка по комнате. Ее огромные голубо-зеленые глаза и фарфоровая, прозрачная кожа делали Коко похожей на куколку.

Я придвинула стул к кровати, поставила спинкой перед ними и села, смотря на своих друзей.

— Коко, ты испытываешь оргазм, занимаясь сексом с парнями?

Ничуть не смутившись от прямо заданного мной вопроса, она задумчиво тронула свою верхнюю губу, отчего голубой ноготочек чуть не вошел в ее левую ноздрю.

— Смотря с кем, — честно призналась она. — Знаешь, иногда бывают такие парни, с которыми тебе будто сделали хорошую анестезию — вообще ничего не чувствуешь, а бывают те, с которыми башню сносит. Почему ты спрашиваешь?

— Она никогда не испытывала оргазм, — ответил вместо меня Оливер, поправив свою огненно-рыжую рубашку.

— Вообще никогда?! — воскликнула Коко. — Хотя бы один несчастный…

— Никогда.

— Сколько половых партнеров у тебя было?

— Один, — тут же ответила я.

Коко расслабилась и откинулась на стену, рассмеявшись.

— И сколько раз ты это делала?

— Один.

— Боже, милочка, да ты вообще ничего не знаешь о сексе! Неудивительно, что ты не испытала оргазм. Редко его можно испытать в первый раз.

— И что теперь делать?

— Постричься в монахини, — пожал плечами Оливер.

— Хорошая идея, — скорчила рожу я. — Придурок!

Я запустила в него подушкой.

— Ее выпрут из церкви, как только она откроет рот, — засмеялась Коко.

Следующая подушка пришлась ей ровно в голову.

— Ну ладно, успокойся, — взял меня за руку Оливер, и я тут же села обратно на стул. — В конце концов мы тусуемся в одной из самых крутых компашек университета, где собраны самые красивые парни, — то, как он сказал «самые красивые парни» и как мотнул головой, заставило меня посмеяться, — Что, мы не найдем тебе какого-нибудь крутого поцика?

— Вот поцики нам не нужны — нам нужны мужчины, — улыбнулась Коко. В этот момент она напоминала мне учительницу, разговаривающую с детьми, — но во всем остальном Оливер прав.

— Фу, ну вы что! — я выдернула руку из ладони друга и встала, чувствуя нарастающее раздражение. Черт, в этом мире даже переспать с кем-то — достаточно сложное явление. — Я знаю их с первого курса, они все мне как братья. Брайн? Я слушала, как его рвет в ванной, и помогала ему потом смывать с себя рвоту. Нет уж! Гарри? За ним увивается половина кампуса. Я в это очередь не встану! Колин? У него есть девушка, и она порвет меня, если узнает, что о нем даже речь заходила! Дерек? За ним бегает другая половина, и ситуация аналогичная! Этан? Не думаю, что он мечтает обо мне, когда спит с другими парнями, — я закатила глаза. — Гилберт? Он два метра ростом и просто разорвет меня!

Стоило мне это сказать, как мне стало легче, и я снова села на стул. Коко и Оливер озадаченно смотрели то на меня, то друг на друга, то открывали рот, то со стуком закрывали, не находя слов.

— Аргументировано высказала свое мнение, — заключила Коко, кривя рот. — Ничего не скажешь.

Мы замолчали. Ну и что теперь делать? Может быть, стоит сходить на какую-нибудь вечеринку и здорово напиться, чтобы потом без голоса разума лечь с кем-нибудь в кровать и предаться пороку? Меня передернуло. А если у него сифилис? А-а-а-а, это все Темпл виноват. Сидел и рассказывал мне о разных половых болезнях, когда однажды я пробралась на его очередную тусовку и начал обжиматься в углу с Ларри. Ему он выбил парочку зубов, а мне рассказывал о болезнях. Несправедливо! Зубы Ларри восстановил, а вот я байки Темпла не забыла и теперь страдаю…

— Слуша-а-а-ай, — вдруг подалась вперед Коко, — я тут заметила, что на тебя клюнул один из красавчиков с нашего факультета, только на курс постарше.

Глаза Оливера вспыхнули, а я обомлела. Кто это на меня обратил внимание?

— И-и-и? — нетерпеливо спросила я, но Коко не ответила, и тогда я не выдержала: — Ты долго будешь тянуть быка за рога?

Подруга засмеялась.

— Обожаю выводить тебя из себя.

— Вампирша! Питаешься моей энергетической кровью.

— Заодно и мою прихлебывает, — согласно кивнул Оливер, доставая из сумки шоколадный батончик.

Я выхватила у него шоколадку и отбежала в другой конец комнаты, параллельно открывая его и засовывая целиком в рот. Это же батончик «Малышка Рут»! Мой самый любимый! Могу съесть тонну, и со мной вообще ничего не будет! Оливер запихнул пальцы мне в рот и стал вырывать батончик, ругаясь на меня матом, отчего я разразилась хохотом и выронила на пол шоколад. Полуразжеванный, весь в моих слюнях, он лежал на полу, служа нам напоминанием о том, что все прекрасное в этой жизни очень быстро кончается.

— Три секунды ведь еще не прошли? — спросил Оливер с надеждой в голосе.

— Он бесповоротно принадлежит утилизации, — заключила Коко, вытаскивая салфетку и хватая ею батончик. В следующее мгновение батончик оказался в корзине, как и наше сердце. Мы не оставили нашего друга умирать одному.

— Это все ты виноват, — заключила я, расстроенно садясь на стул.

— Я?! — обескураженно воскликнул Оливер. — Я?! Это ты выхватила его у меня из рук!

— Ты ведь знаешь, что я обожаю эту шоколадку, и мог бы купить два. Эгоист!

— Вы серьезно будете ссориться из-за батончика? — вздернула брови Коко, и я не смогла не восхититься ее потрясными тенями. Ну как же обалденно она красится… — Тебе вообще не интересно, кто запал на тебя?

Все внутри перевернулось, шоколад и обида забылись, и вот мы снова сидели в кругу, слушая Коко с замираем сердца.

— Вы ведь знаете МартИна?

Тормоза слетают, и меня прорывает:

— Что?! МартИн?! По мне тащится Мартин? Он? Охренеть! А как ты…

— Да угомонись ты, блин! — раздраженно кричит Коко и затыкает мне рот рукой.

Как я могу остановится, когда она сказала, что по мне умирает Мартин? Этот потрясный темноволосый красавчик из Дании с ореховыми глазками и самой сладкой улыбкой на Земле?

— Нет, это не Мартин, — я разочарованно выдохнула в руку Коко. — Ты помнишь его друга, который лучший в своем потоке?

Глаза Оливера округлились, отчего он стал похож на Кота в сапогах и с благоговение выдохнул, округляя губы:

— О. Мой. Бог. ОХРЕНЕТЬ!

Он зажал себе рот рукой, пытаясь сдержать восторг, и стал бить ногами по ножке кровати, а я же в это время лихорадочно пыталась вспомнить, про кого говорит Коко, но на ум никто не приходил. Кто у них там лучший в потоке? С кем Мартин постоянно таскается? Память, как будто, на дух отшибло.

— Виктор, — широко улыбнувшись, наконец произносит Коко, и это имя взрывает всю мою вселенную, оглушая меня.

Виктор! Виктор! Твою ж налево, Виктор! Я вскочила со своего стула и стала прыгать по комнате, вспоминая все университетские танцы и улюлюкая. Виктор! Господи, Боже мой! Этот красавчик, просто самый умопомрачительный мужчина на Земле интересуется мной?! Тот, что гоняет на крутой байке, участвует в ночных заездах и отбивается от девчонок, которые табуном за ним бегают? Тот, что обладает выразительными, большими, карими глазами, мягкими и полными губами, охапкой черных гладких волос и невероятным прессом? Держите меня, кажется, я падаю в обморок.

— Я так надеялся, что он все-таки в глубине души гей! — воскликнул Оливер и засмеялся. Я бросилась на него, покрывая поцелуями все его лицо. — Она сошла с ума…

— Виктор! Виктор! Виктор! — кричала я, кружась по комнате.

Коко засмеялась.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, когда села на стул и пыталась привести в норму дыхание.

— Мартин спрашивал у Брайана про тебя, обменялся парочкой слов с ним. Брайан спрашивает: не будешь ли ты против, если Мартин и Виктор присоединятся к нам в субботу, когда мы поедем на вечеринку?

— И ты еще спрашиваешь?! Конечно нет.

— Отлично, — заключила Коко, хватая телефон и набирая сообщение, а затем пронзительно посмотрел на меня и многообещающе улыбнулась. — Может быть, удача улыбнется тебе, и ты познаешь лучшую ночь в своей жизни.

Ответив на очередной вопрос преподавателя, я сделала несколько пометок в тетради и нарисовала по памяти шестой зуб, отмечая все ткани. Рядом сидела Колетт, наматывающая на длинный палец зеленые прядки волос и что-то активно пишущая в тетради. Нас окружало несколько десятков студентов: некоторые из них откровенно ничего не делали (как они будут сдавать экзамены?!), некоторые спали после тяжелой рабочей ночи, некоторые так же строчили в тетрадях, испытывая откровенный страх не успеть за преподавателем. Миссис Руффало бежала впереди паровоза и всегда рассказывала свои лекции так, словно вот-вот начнется война и она не успеет показать нам фотографию очередного зуба, который ей удалось вылечить, а затем вновь рассказать, как она храбро сражалась за него чуть ли не насмерть. Фантазерка! Но одно я могу сказать точно: она высококвалифицированный специалист с манией величия. Точка.

Я правда всегда хотела быть стоматологом. То, как наш дантист копошился в моем рту, как он увлеченно лечил мои зубы, как подпевал песням, что играли по радио, как рассказывал о новой предстоящей конференции, вдохновило меня на то, чтобы я пошла вразрез своим родителям и заявила им в тринадцать, что буду не дипломатом, а стоматологом. Нельзя сказать, что они с радостью приняли мое решение — мои родители были откровенными психопатами, и то, что мама сейчас лежит в психиатрической больнице, а папа «трагически» погиб, меня никак не трогало. Вы можете посчитать меня самым мерзким человеком на земле, но мой отец годами избивал моего брата, чуть не изнасиловал его девушку, убил своего лучшего друга, а еще состоял в мафиозной группировке.

При одном только упоминании его меня передернуло, и во рту появилась горечь ярости и обиды. Из-за него моя сестра на долгие годы оказалась в кресле-каталке, из-за него мой брат сходил с ума, из-за него я… Нет! Тряхнув головой, я вновь вернулась лекции, ответила на очередной вопрос миссис Руффало, а затем сделала небольшую запись. Вдруг Коко тыкнула в меня своим ноготком, и я тихо ойкнула.

— Почему ты собрала волосы в хвост? — спросила тихо она.

Я недоуменно посмотрела на нее. Она реально хочет сейчас обсуждать именно это?

— Они мне мешают.

— Да иди ты нахрен.

Она схватила мою резинку и сдернула ее с волос, из-за чего они веером рассыпались по моим плечам.

Миссис Руффало повернулась именно в этот момент, и я сделала вид, что у меня что-то упало, из-за чего юркнула под парту.

— Ты что творишь? — шикнула на нее я, ударив в коленку.

Она ехидно улыбнулась.

— У тебя такие красивые волосы, а ты собираешь их вечно хвост!

— Они лезут в глаза.

— Ну и пусть лезут тому, кто потом намотает их на кулак. Виктору, например.

Она подмигнула мне, и я закатила глаза, представляя, как Виктор-красавчик берет меня за волосы, отчего мне приходится откинуть голову назад. В моих фантазиях у него почему-то были большие серо-голубые глаза, невероятные пухлые розовые губы с серебристым колечком, острые скулы, проколотые уши и длинные до плеч пшеничные волосы… Я резко распахнула глаза, словно меня окатили ушатом холодной воды, и в ужасе уставилась на Коко.

— Что случилось? — спросила она шепотом.