Читаем Сделка обреченных онлайн бесплатно

© Кон Д., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Включилось табло с нарисованным привязным ремнем, и приятный голос сообщил, что самолет начал снижение, чтобы через полчаса совершить посадку в аэропорту Тель-Авива, который встретит пассажиров ясной погодой и температурой в двадцать семь градусов по шкале Цельсия.

«Почему совершит посадку? – мысленно возмутилась Лиза, затягивая на талии привязной ремень. – Откуда такая уверенность? Неужели они не боятся сглаза? Ведь можно выражаться осторожнее. “Собирается совершить посадку” или “Должен совершить посадку”. Так нет же… “Совершит”. А если нет?» Она вздохнула, плотно прижалась спиной к спинке кресла и закрыла глаза. Скорость лайнера заметно снизилась, но моторы гудели ровно, и летящая махина явно не собиралась сваливаться в штопор, чего каждый раз при посадке боялась Лиза. Она открыла глаза и покосилась в иллюминатор. Крылья самолета подрагивали, но никакой критической ситуации пока не наблюдалось. Лиза собралась с духом и наклонилась к стеклу. Под ней плавно плыло зеленое море с точками катеров и яхт, уходящих от берега. За ними тянулись белые пенящиеся ниточки, тонущие в зелени волн. От ощущения высоты и пропасти под ногами у нее захватило дух. Лиза отпрянула от иллюминатора и проверила обстановку в салоне. Все нормально. Моторы гудят по-прежнему ровно, пассажиры тихо беседуют о делах, которыми они намерены заняться после посадки. «Со страхом надо бороться. Ему нельзя уступать. Ему нельзя поддаваться. Его надо преодолевать», – вспомнила Лиза указания доктора Вернье и вновь повернулась к иллюминатору. Самолет уже летел над городом. Под крылом неторопливо проплывали дома, зеленые пятна парков и дороги, забитые даже в этот ранний час автомобилями.

– Вот и Земля обетованная! – услышала Лиза. Обернулась к соседке и заставила себя улыбнуться.

Эта соседка, элегантная дама в белоснежном костюме и нежно-голубом батнике, скрасила Лизе пятичасовой перелет из Парижа и заставила хоть на короткие мгновения забыть, что они находятся в такой опасной для жизни штуке, как самолет. Перед взлетом соседка небрежно листала извлеченный из сумки свежий номер «Космополитена» и коротко кивнула в ответ на приветствие Лизы. Потом соседка с удивлением наблюдала, как Лиза тщательно подгоняет на талии привязной ремень и внимательно следит за каждым движением стюардессы, объясняющей правила пользования спасательным жилетом.

Но стоило Лизе повернуться к ней в фас, как насмешливый взгляд соседки сменился заинтересованным.

– Простите, вы ведь…

Она замялась, явно рассчитывая, что Лиза придет к ней на помощь. Но Лиза молчала, не желая попадать в неловкую ситуацию. Она не привыкла, что ее узнают. Ни на улице, ни в кафе, ни уж тем более в салоне самолета. Может быть, эта элегантная дама просто ошиблась.

– Вы модельер. – Соседка энергично тряхнула головой и помедлила, вспоминая фамилию Лизы. Это ей явно не удалось, но она продолжила: – Вы участвовали в показе Young fashion designers в Лондоне в декабре прошлого года.

Ситуация прояснилась, и Лиза решила помочь соседке.

– Я действительно участвовала в том показе. – Она протянула руку и представилась: – Лиза Вальдман.

– Точно! – Соседка энергично тряхнула ее руку и затараторила: – Как я могла забыть вашу фамилию?! Ведь именно вы были лучше всех. Я сказала тогда себе: «Ирэна, запомни эту красотку. Она скоро заткнет за пояс всех этих мэтров. И Рабана, и Готье, и, страшно сказать, самого большого Пьера». А ваш оранжевый комбинезон! Я им просто заболела. – Не выпуская руки Лизы, соседка закатила глаза и представилась: – Ирэна Грей. Я была на том показе по долгу службы.

Она открыла лежащую у нее на коленях белоснежную сумку с элегантными золотыми замочками. Опытным взглядом Лиза определила: модель Linda от Нэнси Гонзалес. Судя по качеству швов, явно не подделка. Соседка извлекала из сумки увесистый бумажник, а из него визитную карточку.

«Ирэна Грей. Телекомпания Квебек-TV, Монреаль, Канада. Главный режиссер», – прочла Лиза и подняла на соседку уважительный взгляд.

– Мы делали репортаж с того показа, – продолжила тараторить соседка. – И брали у вас интервью. Помните, черноволосый молодой человек. Это наш обозреватель по вопросам моды…

Лиза не помнила ни интервью, ни черноволосого молодого человека. Она пожала плечами и виновато улыбнулась.

– Простите. Это был мой первый большой показ, и я мало что помню. Все было как в тумане. Я помню, меня поздравлял сам Ральф Лорен, но не помню ни слова из того, что он сказал.

– Я понимаю вас. – Ирэна Грэй наконец выпустила руку Лизы. – Первый показ. Такое волнительное событие. А теперь вы летите на Oriental fashion в Иерусалим?

В голосе соседки звучало явное торжество. Они летят на одно и то же мероприятие. Значит, будет возможность познакомиться ближе.

– Нет, нет, – заторопилась Лиза, вновь чувствуя себя виноватой. – Я лечу в Израиль по совершенно другим делам. – Соседка не сводила с нее глаз, и Лиза поспешила добавить: – По личным.

Соседка разочарованно откинулась на спинку кресла и наконец выполнила настойчивое указание стюардессы пристегнуть ремень.

– Вы впервые летите в Израиль?

Лиза задумалась. Ее лицо приобрело то растерянно-удивленное выражение, которое появляется у взрослого человека, не знающего ответа на простой вопрос.

– Формально нет. Я была там шестнадцать лет назад. С родителями. Мне тогда исполнилось двенадцать. Родители решили сделать мне подарок – путешествие в Израиль. Мы ездили по стране. Но я почти ничего не помню. Какие-то картинки. Старые дома. Какая-то большая синагога. И в ней много мужчин. Они все в белом. Стоят, опустив головы в полной тишине, и что-то бормочут. А вот ни Тель-Авива, ни Хайфы почти не помню.

– И сейчас, шестнадцать лет спустя, вы решили восполнить этот пробел? – понимающе кивнула соседка. – Но уже без родителей.

Самолет тряхнуло, на мгновение погас и тут же зажегся свет. Лиза напряглась и ощутила, как дрогнул подбородок. То ли от воспоминаний, то ли от этой ужасной тряски небесной машины.

– Мои родители погибли, – шепнула она, взглянула в глаза соседке и пожала плечами, словно говоря: «Ничего не поделаешь». – Автокатастрофа. На трассе около Бордо.

– Простите, – смутилась соседка и положила ладонь на руку Лизы. – Мне очень неловко…

– Ничего! – Лиза, ощущая, что они уже находятся не на земле, заставила себя улыбнуться. – А что касается восполнения пробела, то, боюсь, мне будет не до экскурсий.

– Личные дела! – понимающе кивнула соседка. – Надеюсь, приятные.

– Вполне, – кивнула Лиза, не желая вдаваться в подробности.

В течение всего полета соседка пыталась оказать Лизе мелкие знаки внимания. Подавала поднос с едой от стюардессы, помогала повернуть в правильную сторону хоботок кондиционера. Взамен Лизе пришлось давать консультации по современным тенденциям в моде. По просьбе соседки она рассказывала о правилах ношения спортивных курток и о выборе ботильонов на тонкие щиколотки, советовала, как с помощью кушака зрительно уменьшить объем талии, и доказывала, что мужчина, согласно современным тенденциям, вполне может носить джинсы с классическим пиджаком и выглядеть при этом элегантно. Периодически Лиза вспоминала о важнейшем деле в любом полете – проверке звука работы двигателей. Она прислушивалась, пытаясь определить, нет ли в ровном гудении моторов каких-либо перебоев. Но назойливая соседка упорно возвращала ее к мыслям о коллекциях, выставках, подиумах и трендах.

Лиза не считала себя трусихой и не была таковой. Скорее наоборот. Поставщики материи и швеи считали ее весьма жесткой, а некоторые капризные манекенщицы даже грубоватой. Но полет на высоте десяти тысяч метров над землей лишал Лизу способности мыслить рационально, захватывал дух и доводил до сумасшествия. «Как можно не бояться, если моя жизнь зависит не от меня, а от тысяч деталей, от всех этих винтиков, трубочек, проводков и контактов. От людей, собиравших самолет и способных ошибиться, от заправщиков, которые могли залить в баки не то горючее, от техников, которые могли не заметить какую-то трещинку. Если я веду машину, я самостоятельно принимаю решения. Я могу снизить скорость и отказаться от обгона, могу затормозить на обочине, если понимаю, что мотор барахлит», – говорила она приятельницам, доказывающим, что поездка в автомобиле является гораздо более опасным предприятием, чем полет. Приятельницы смотрели снисходительно, и Лиза понимала, о чем они думают. С ее профессией без полетов ей не прожить. Она и не думала их избегать, ожидая, когда сбудутся предсказания о том, что со временем она привыкнет к самолетам и перестанет так остро реагировать на воздушные путешествия. Но полеты множились, а привычка все не приходила, и каждое путешествие сопровождалось нервным напряжением, которое приходило за сутки до полета и покидало ее через несколько часов после приземления.

Только перед самой посадкой, когда стюардессы собрали в специальные пакеты использованные стаканы и подносы, соседка, возможно, почувствовав настроение Лизы, откинулась на спинку кресла и взялась за свой «Космополитен».

В принципе, Лиза была ей благодарна. За беседами о юбках, аксессуарах и накидках обычно тянущееся время полета пролетело незаметно.

Лиза покосилась в иллюминатор. Огромная машина уже неслась над бетонной полосой, огражденной с двух сторон желтыми фонарями. Еще мгновение, и шасси коснулись бетона. В салоне раздались аплодисменты. Лиза с облегчением отстегнула ремень, не дожидаясь команды. «После того, как самолет садится, я становлюсь на редкость смелой», – улыбнулась она своим мыслям.

Ирэна сложила журнал и аккуратно уложила в свою коллекционную сумку.

– Если все-таки выкроите время и решите попутешествовать, позвоните. С удовольствием составлю вам компанию.

– Конечно! Это было бы прекрасно. Но…

Лиза вздохнула. Ирэна понимающе кивнула. Самолет замер у здания аэропорта. В салоне сразу стало шумно и тесно. Пассажиры метнулись к верхним полкам, срывая с них сумки и яркие пакеты с клеймом парижских магазинов беспошлинной торговли.

Лиза погрузила свой небольшой чемодан на металлическую тележку и покатила ее в сторону таможни. Конечно, попутешествовать было бы совсем неплохо. И эта разговорчивая телевизионная дива совсем не дурная компания. Но сейчас ей об этом нечего и думать.

Если бы не странный звонок, заставший ее врасплох вчера днем, она ни за что не уехала бы из Парижа. Во всяком случае, в эти дни. На носу неделя высокой моды Paris Fashion Week. Ее коллекция будет демонстрироваться в главном зале, сразу после коллекции Миучии Прада. О таком любой модельер может только мечтать. А она, вместо напряженной подготовки к показу, вдруг летит в Израиль, оставляя своих художников, свои модели и своих продюсеров в полной уверенности, что напряжение последних недель свело Лизу Вальдман с ума. Но поступить по-другому она не могла.

Звонок от Авраама Ашинзона раздался в ту самую минуту, когда она вернулась из пошивочного цеха, где пыталась доказать швеям, что, если они не увеличат темпы, модели будут готовы не раньше будущей зимы.

– Доброе утро, мадемуазель Вальдман, – услышала она в трубке скрипучий старческий голос. Будто кто-то назло всем окружающим открывал и закрывал давно не смазывавшиеся ворота. – С вами говорит Авраам Ашинзон из Иерусалима.

– Из Иерусалима? – переспросила она, подняла глаза на вошедшего в кабинет главного художника компании Жюля Перно, кивнула ему на кресло возле стола и ответила: – Здравствуйте!

– Я позволил себе побеспокоить вас, мадемуазель Вальдман, – продолжали скрипеть иерусалимские ворота, – потому что у меня к вам важное дело. Чрезвычайно важное.

– Простите, господин… – Лиза замялась, так как не запомнила фамилию собеседника. – Но не ошибаетесь ли вы? Важное дело ко мне?

– К вам, Лиза Вальдман, к вам.

– Но мы с вами не знакомы…

– Это неудивительно. – Ашинзон продолжал скрипеть в темпе движения уже отобедавшей улитки и, казалось, не замечал раздражения собеседницы. – Последние сорок лет я живу в Иерусалиме, так что мы никогда не встречались. Рассказать обо мне вам могла разве что ваша тетя Вардена.

– Тетя Вардена? – Лизе казалось, что сейчас она сойдет с ума от этого медленного и совершенно бессмысленного скрипа. Она сделала Жюлю страшные глаза, пожала плечами, дескать, семейные проблемы, ничего не поделаешь, и жестом предложила показать ей последние изменения в силуэтах.

– Тетя Вардена, – подтвердил иерусалимский собеседник. – Но, во-первых, она человек неразговорчивый, а во-вторых, вряд ли вас заинтересовал бы ее рассказ об Аврааме Ашинзоне.

Лиза чуть не выпалила: «Да уж», но сдержалась, твердо решив в ближайшую минуту выяснить, чего хочет от нее этот человек, который может себе позволить в сегодняшнем безумном мире никуда не торопиться.

– Простите, – сказала она, – чем я могу быть вам полезна?

– Лиза, вы должны прилететь ко мне, – ответил Ашинзон. Скрипучие ворота, по Лизиным ощущениям, на этот раз открывались особенно долго.

– Прилететь к вам? – Лизу поразила нелепость этого предложения, и она заговорила резче: – Куда это к вам?

– Я же сказал, – проскрипел Ашинзон, – что последние сорок лет живу в Иерусалиме.

– И вы хотите, чтобы я прилетела к вам в Иерусалим? – переспросила Лиза, чеканя каждое слово и наблюдая, как по мере приближения к концу фразы вытягивается лицо Жюля Перно.

– Да, – спокойно ответил Ашинзон. – Причем как можно скорее. Сегодня. В крайнем случае, завтра.

– Вы это серьезно? – Бесцеремонность неизвестного жителя Иерусалима не на шутку разозлила Лизу. Она поняла, что пришло время отбросить приличия и объяснить господину по ту сторону провода всю нелепость притязаний на ее свободное время, вернее, полное отсутствие такового.

– Вполне, – проскрипел Ашинзон. – Вполне серьезно. А чтобы вы не сомневались в необходимости откликнуться на мое приглашение, я скажу вам, что был ближайшим другом и помощником вашего дедушки Жана.

– Дедушки Жана? – упавшим голосом повторила Лиза, понимая, что ее разъяснения по поводу нелепости звонка и приглашения в Иерусалим откладываются на неопределенное время.

– Дедушки Жана, – подтвердил Ашинзон. – И я должен сообщить вам информацию, которую когда-то собирался сообщить вашему отцу, но не успел из-за его трагической гибели. Эта информация, которую я не могу доверить ни телефону, ни почте. Она касается тайны смерти вашего деда.

– Тайны? – удивилась Лиза. – О какой тайне вы говорите? Отец рассказал мне все о гибели дедушки Жана. В апреле тридцать пятого года он проезжал на поезде по территории Германии, и его арестовало гестапо. Больше о нем ничего не удалось узнать. Отец считал, что деда расстреляли сразу после ареста. Ни в одном из лагерей смерти мы не обнаружили его следов.

– Вашего деда не арестовывало гестапо, – скрипнул Ашинзон. – И это все, что я могу сказать по телефону. Лиза, завтра суббота. Я не могу просить вас лететь в этот святой день. Но в ночь с субботы на воскресенье из Парижа в Тель-Авив есть рейс. Если бы вы прилетели этим рейсом, а улетели вечером в воскресенье, вы не потеряли бы ни одного рабочего дня.