Читаем Счет на двоих онлайн бесплатно

…Развод!

Слово произнесено. Оно эхом отозвалось в голове, как крик в пустом коридоре, и вернуло на землю, к грубой реальности. Хотя это не Дэнни первой высказала его вслух, возвращение к прошлой жизни стало невозможным.

— Да, конечно… — сказала она. — Развод. Хорошо, я с вами согласна. Но хочу, чтобы вы меня поняли, миссис Геснер, это — катастрофа.

К черту юридические подробности, все эти официальные формулировки! Ее заявление придало разговору более интимный характер; теперь это была беседа просто двух женщин, подружек, которые встретились, чтобы посекретничать, попросить друг у друга совета.

— Развод — крайняя мера, он затрагивает все аспекты жизни. Поэтому, прежде чем перейти к формальностям, я спрашиваю себя: ты уверена, что хочешь именно этого? Мы столько лет женаты… Тридцать пять — практически вся жизнь! Есть о чем призадуматься! Нас связывает столько воспоминаний. Разве можно перечеркнуть все эти годы?

— Вы правы. Подумайте о тех счастливых годах, что вы провели вместе, о ваших детях. Стоит ли принимать скоропалительное решение? Всегда есть возможность для примирения. Стоит нажать зеленую кнопку, и заработает правовой механизм. Чужие люди станут под лупой изучать ваши интимные проблемы. Столь грубое вмешательство сильно ранит, а повернуть назад уже невозможно. Я знаю по опыту: мало что сравнимо по болезненности восприятия с разводом, — Дэнни Слоун отвернулась к окну, давая возможность клиентке промокнуть платком заплаканные глаза, собраться с мыслями и, возможно, изменить свое решение.

Разговор прервался, в комнате стало тихо, только слышен гул кондиционера да вздохи со всхлипами, издаваемые миссис Геснер.

Дэнни постаралась расслабиться и отдалась течению своих мыслей. Даже на работе Дэниель Слоун излучала доброту, благорасположение и сочувствие. Ее аура снимала напряжение в отношениях с клиентами. Адвокат говорила тихим мягким голосом, она легко настраивала клиента на откровенность. Всем своим обликом и поведением она словно говорила: "Доверьтесь мне, расскажите все; я знаю, что нужно делать, и помогу вам решить все проблемы".

Ее сочувствие не было наигранным, Дэнни ничего не изображала, была честна и открыта. Поэтому клиенты ей верили. Она не имела привычки лгать, жульничать с теми людьми, кто делился с ней своими секретами, не внушала напрасных надежд и не давала невыполнимых обещаний.

"Действовать решительно и честно" — таков был ее девиз.

Дэнни не затягивала дел и не морочила никому голову, а именно это часто вызывает недовольство клиентов своими адвокатами.

В сорок один год Дэниель Слоун сохранила свежесть и привлекательность. Высокая, стройная, с мечтательными голубыми глазами и доброжелательной улыбкой. Темно-каштановые тонкие волосы были зачесаны назад на прямой пробор. В контору она обычно приходила в скромной "униформе" — приталенной юбке, шелковой блузе с перламутровыми пуговицами и в туфлях на низком каблуке (высокие каблуки, как показывал опыт, раздражали клиентов и судей). Короче, она старалась выглядеть как обычная скромная симпатичная деловая нью-йоркская женщина.

А деловая женщина ценит и свое время и время клиента. Дэнни взглянула на часы. Выло четыре тридцать восемь пополудни.

"Дам ей еще пару минут на раздумья", — решила Дэнни.

Потом она займется документами, и хорошо бы к половине шестого закончить дела, поймать такси, чтобы к шести быть дома. Сегодня миссис Геснер была последней в записи на прием.

Эта встреча имела лишь ознакомительный характер. Им предстояло обсудить принципиальное решение клиентки, наметить линию поведения и обсудить сумму оплаты услуг адвоката. Миссис Геснер должна решить, подходит ли Дэниель Слоун для защиты ее интересов. И лишь после того, как решение будет принято, начнется собственно работа.

Такова была традиция. Дэнни хотелось показать клиентке, что не гонится за гонораром любой ценой… Она действительно считала развод катастрофой в жизни любой женщины. Предварительный разговор стал уже как бы стандартной процедурой в построении отношений с каждым возможным клиентом. Многие ее коллеги проводили такую беседу лишь ради проформы, она же считала необходимым внушить людям изначально несколько важных мыслей.

Дэниель могла бы вывесить на двери своего кабинета объявление с предупреждением, вроде того, что печатают на сигаретных пачках:

Берегитесь! Развод вреден для вашего здоровья!

Развод испортит вам самочувствие, подорвет финансы, эмоциональную стабильность.

И ниже могла бы быть приписка мелким шрифтом:

"Возбуждая бракоразводный процесс, вы рискуете".

Конечно, такое предостережение еще никого не остановило. Но очень хотелось надеяться, что, прочитав это объявление, перед тем как открыть дверь и войти в ее кабинет, кто-нибудь из них еще раз задумается над своим решением. Развод — вот ради чего они обращались к адвокату. Развод они получали с ее помощью. А стоило ли вообще стучаться в эту дверь?

Но именно таким образом Дэнни зарабатывала себе на жизнь. И все же она считала своим долгом сделать такое предупреждение, и только потом принимала на себя ведение дела. Если хотите, Дэнни таким образом прикрывала себе тыл. Или защищала душу от угрызений совести, можно и так сказать. Чтобы потом, когда все произойдет и враждующие стороны начнут выливать друг на друга ушаты грязи, никто не смог бы ее упрекнуть: "Вы не сказали мне, что это будет так мерзко!"

"Э, нет, теперь это ваша вина, я вас предупреждала в самом начале, но вы меня не послушались. Теперь все претензии оставьте себе!"

"Такова специфика нашей работы," — предупреждал ее Джек Прайт, когда Дэниель Слоун устраивалась на работу в адвокатскую контору.

Он имел в виду, что ей придется содействовать "необходимому злу", и нечего воротить при этом нос.

В этой фирме до нее не было в штате юриста, специализирующегося на бракоразводных делах, и владелец терял доход.

— …Все больше клиентов обращаются к нам за такого рода услугами, и мне совсем не нравится, что они несут деньги в другое место. Пришло время и нам заняться бракоразводными делами. Черт возьми, развод стал самым распространенным юридическим действием в наши дни, наравне с такими, как получение наследства или взыскание долговых обязательств, — Дэниель удивленно вскинула брови, а Джек с ухмылкой продолжил:

— Дело стоящее, поверьте мне. Похороны — одноразовое мероприятие. Я хочу сказать, что наши клиенты не так часто умирают. А вот разводы!.. Скандальный, шумный развод помимо потоков дерьма может принести фирме хороший доход. Разводящиеся супруги начинают делить имущество, продают свои дома, переписывают завещания, расторгают договоры. Потом они снова женятся, выходят замуж — и совершают те же ошибки вновь. Так что развод — источник солидных доходов, я вам скажу, и вам предстоит обеспечить для нас этот бизнес…

Дэниель смутил его неприкрытый цинизм, но она изобразила жалкую улыбку.

"Именно для этого я три года училась в юридическом колледже? Значит, мне нужно будет обеспечивать разъединение тех, кого соединил Всевышний?"

А ведь она мечтала заниматься корпоративным или международным правом — порядочным и престижным делом. Ей же предложили стать клерком-замухрышкой в юридической конторе и копаться в чужом грязном белье. Джек Прайт прочитал реакцию на ее лице и понял, что хватил через край. Этот плотный коротышка с быстрыми живыми глазами готов был аргументировать свое предложение и более солидными доводами, чтобы снять ее возражения.

— О'кей, я понимаю, бракоразводные дела не самая почетная специализация, но вы не будете страдать от однообразия и скуки. У вас появится опыт и возможность реализовать ваши способности. Вам предстоит в суде оспаривать претензии супругов, готовить подписание контрактов, примирять там, где это возможно, и бороться за справедливое решение дела. Такая работа должна вас удовлетворять. Вы ведь стремились стать юристом. О каком более выгодном предложении может мечтать начинающий адвокат?!

Все это, конечно, были только слова. Просто Джеку нужна была женщина-юрист, чтобы заткнуть щель, через которую гонорары утекали к конкурентам. Сделанное ей предложение не имело ничего общего с устремлениями Дэнни; это был ловкий ход. Бракоразводные дела требуют особых качеств адвоката, что Прайт хорошо понимал. Женских качеств.

— Сочувствие, такт, сопереживание и все такое. Вы будете иметь дело с клиентами, которые переживают самое сильное эмоциональное потрясение в своей жизни. Кроме того, — продолжал Прайт уговаривать ее, — большинство женщин не хотят иметь дело с мужчиной-адвокатом, если речь идет о разводе. Это вопрос доверия. Они считают, что мужчины и так их обгадили с ног до головы. Кто знает? Может, они и правы. В любом случае, ваши обаяние и сочувствие, я уверен, сыграют свою роль в привлечении клиентов. Вы — очаровательная женщина и достаточно прагматичная при этом, но главное — не сочтите это за комплимент — у вас очень располагающее лицо, вы симпатичны, что очень важно, если не хочешь оттолкнуть клиента.

Ее первым инстинктивным желанием было ответить: "Нет". Попытка эксплуатировать ее женские качества казалась оскорбительной. Что же касается специализации, семейное право всегда считалось "задворками" юриспруденции: специфический профиль, жалкая оплата, полупрезрительный статус "стряпчего", короче — перспектива незавидная. Разве к этому она стремилась? Ведь придется влезать в кучу чужого грязного нижнего белья, как какой-нибудь горничной в третьеразрядном отеле.

Дэнни склонна была согласиться с мнением бостонского профессора — преподавателя права: "Развод для юриста — то же самое, что проктология для медика".

— Я должна обдумать ваше предложение, — сказала Дэнни нанимателю и отправилась домой, чтобы взвесить все "за" и "против".

Неделю спустя она была принята на работу в адвокатскую контору Джека Прайта. Как и в других случаях, когда приходилось принимать важные решения, победил здравый смысл.

Дэнни было тогда тридцать пять лет, чернила едва просохли на ее юридическом дипломе. Нужно было выплачивать банку проценты по кредитам, и Дэниель приходилось конкурировать с целой армией более опытных юристов, лишенных предрассудков, которые также искали работу, имея за спиной влиятельные связи и семейную поддержку. У Дэнни ничего этого не было. "Хорошенькое личико", как выразился Прайт, еще не дает пропуска в мир адвокатуры, а личное обаяние не гарантирует получение работы. Короче, она не являлась "хорошим приобретением", как говорят в солидных юридических фирмах. Ей не светила быстрая, успешная карьера.

Дэнни хотелось работать много и интересно, так, чтобы эта работа увлекала ее. Но, с другой стороны, не по четырнадцать часов в день. В коридорах юридического колледжа рассказывались жуткие байки о потогонной системе работы в большинстве крупных фирм. Это пугало Дэнни.

Крупные компании на Уолл-стрит зарабатывали большие деньги за счет солидного юридического обеспечения. Там даже начальные ставки зарплаты измерялись шестизначными цифрами, но рабочий день заканчивался не раньше трех часов ночи, и новички выживали (если вообще выживали) на "диетической" смеси из черного кофе и транквилизаторов. Значит, пижаму стоит брать с собой на работу в кейсе с деловыми бумагами, а с личной жизнью придется распрощаться. Зато фирма обеспечит вас носовыми платками с золотым шитьем.

От такого начала карьеры могут быть в восторге только молодые твердолобые заводные парни; потогонная система лишь укрепляет их тщеславие да вырабатывает покладистость. Дэниель принадлежала к другой породе. Да, она стала юристом, как хотела, но работа не была главным в ее жизни. Дэнни, в первую очередь и прежде всего, была замужней женщиной, если вы понимаете, о чем идет речь.

Итак, адвокатская фирма "Прайт энд Бейкер" подписала с ней контракт. Фирма была средняя, можно сказать, маломощная: лампочка светила, но не так ярко, как при хорошей иллюминации. В конторе толпился народ, но не так густо, что не было возможности обслужить всех клиентов.

Контора "Прайт энд Бейкер" располагалась в центре города, Дэнни не приходилось долго добираться до дома. Появились деньги… Но это не было заслугой Джека Прайта: суетиться-то приходилось не ему.

И потом деньги — не главное, убеждала себя Дэнни. В жизни не обойтись без компромиссов. Зарплата по уолл-стритовским стандартам у нее была нищенская, денег едва хватало. Дэнни решила поставить вопрос о повышении оплаты через год-другой, а если работа ее не будет устраивать, можно будет куда-нибудь уехать. Слава Богу, она не была трудоголиком!

И вот прошло шесть лет, а Дэниель Слоун все еще трудилась на "Прайт энд Бейкер", занимала тот же кабинет и сидела за тем же старым полированным столом, рассматривая неизменный пейзаж за окном, как и в первый день своей работы в конторе. Единственным изменением декора кабинета явилось появление славного дубового кресла, выбитого у Прайта, в котором клиенты могли пустить слезу и пожаловаться на жизнь, да еще картина Хикса "Мирное царство", с сонными львами и бесстрашными ягнятами. Картина по замыслу декоратора должна была действовать на посетителей успокаивающе.

Шесть лет! Одно и то же все шесть лет. Без всякой помощи со стороны, без триумфальных побед (не будет над ее могилой бронзового бюста, увенчанного венком), без приглашений на элитные приемы… Но нужно было знать Дэнни: она не станет плакаться в жилетку, что все плохо, переживать из-за рутинного существования. Дэниель Слоун умела радоваться даже этому "статус-кво".

Она преуспела в своем ремесле. Клиентура расширялась. Хотя работа Дэнни и приносила доход фирме, она была не очень заметной, так что надежды на прибавку были весьма призрачны.

— Вы лишь один из "винтиков" нашего механизма, но не одна крутите "колеса", — заявил ей как-то Джек Прайт. — Объем! Мне нужно, чтобы вы наращивали объем дел.

Все, как в учебнике экономики: чем больше клиентов, тем больше доход. Прайт рассчитывал, что она без передышки станет носиться по судам. Но Дэнни вполне устраивал выбранный ею ритм. Она построила для себя комфортную нишу и трудилась так, чтобы не слишком перегружать себя. Но бывали и тяжелые дни, как, например, сегодня.

Как и предсказывал ее шеф, разводы стали повальным явлением. В этом можно было убедиться по насыщенности записей в ее деловом календаре. С первого дня работы в конторе все ее рабочее время было заполнено встречами с клиентами и выступлениями в судах.