Читаем Счастливы вместе (СИ) онлайн бесплатно

========== Почти счастливы… ==========

Утро выдалось пасмурным и даже солнце, нехотя поднявшееся над угрюмой, горной грядой не сделало его светлее. Размытое, жёлтое пятнышко, смутно проглядывавшее в отдалении, не смогло рассеять плотный, облачный щит, оставив мир в объятьях сумрака и густого, утреннего тумана. Плотный и бесформенный он окутывал всё. Рваными полосами стлался по заросшим ельником склонам гор. Протягивая бесплотные пальцы к их кряжистым вершинам. Вскипал в чаше просторной долины, подступая к стенам города-крепости чтобы разбиться об их мощную кладку. Неуклюжая, квадратная постройка с четырьмя башнями по углам и массивным за́мком в центре, тёмной тенью воздвиглась среди плывущих по воздуху, колышущихся испарений. Непокорная и неприступная.

Маленький городок, ютившийся в тесном пространстве за крепостными стенами, тонул в сумрачной мгле. Его улицы, и так-то не блиставшие архитектурными изысками, при такой погоде и освещении выглядели даже мрачнее обычного, а фасады домов, угрюмыми силуэтами темнели в окутавшей их белёсой пелене. Туман преобразил город. Превратил его в запутанный лабиринт узких улочек, освещённых тусклыми пятнами света, рядом с которыми смутно проглядывали контуры фонарных столбов. Их сияние оставалось единственным ориентиром, не позволявшим ну многочисленным прохожим сбиться с пути и заплутать в непроглядной почти мгле.

Однако, жизнь в местах подобных этому никогда не останавливалась полностью, и несмотря утренний час и непогоду, некоторые горожане уже начали выбираться из своих домов. Лавочники спешили открыться пораньше – скорее по привычке, чем из надежды хоть что-нибудь заработать сегодня, а рудокопы, преимущественно гномьего племени, спешили отправиться в шахту. Только что заступившие в караул стражники уныло плелись по улицам, стуча древками копий по мостовой и покрикивая на бродяг, дремавших в подворотнях и закоулках. Рано принялись за свою работу молочники и водоносы, громыхавшие на телегах, запряжённых ослами.

В тишине туманного утра каждый шорох звучал вдвое громче – цокот копыт, скрип осей и скрежет обитых железом колес по булыжникам. Все эти шумы проникали даже сквозь плотно затворённые ставни, пробуждая людей к новому дню. А впрочем, не только людей. Эльф, управлявший местной аптекой и тайком приторговывавший зельями, настоями, отварами и эликсирами проснулся рядом с молодой женой. Не столь чувствительная к резким звукам, как представитель Старшего Народа, она продолжала мирно дремать, в то время, как Маэтор, после нескольких попыток вернуться в блаженное состояние дрёмы, сдался и всё-таки открыл сияющие глаза.

Голова не то, чтобы кружилась после того, как он перебрал прошлым вечером, но ощущалась какой-то инородной что-ли. Объяснить точнее вряд ли бы получилось, но Маэтор чувствовал себя так, словно кто-то прокрался сюда, пока он спал и заменил его голову на некий посторонний предмет. Понимая всю абсурдность подобного предположения эльф решил всё же удостовериться и принялся ощупывать себя. Волосы, лоб, пара острых ушей, глаза, нос, рот, подбородок – вроде бы всё было на месте. Вот только ощущение инородности от этого никуда не делось. Напротив, оно осталось с ним и продолжило беспокоить. Как тупая, ноющая боль.

Тяжело вздохнув, Маэтор потёр глаза. Того, количества света, которому удавалось проникнуть внутрь сквозь щель между ставнями, человеку было бы недостаточно, чтобы рассмотреть что-либо. Но эльф, обладавший гораздо более острым зрением, видел не только очертания своих пальцев, но и то, что они подрагивали. Если не сказать большего – дрожали как у обычного…

«Если проснувшись по утру ощущаешь лёгкий тремор в кончиках пальцев, стоит признаться, хотя бы самому себе, что стал пьяницей. Не забулдыгой, пока ещё, но любителем… как это говорят люди,залить за воротник». Маэтор, уронил дрожащую руку обратно на кровать. Эльф-пьяница – дело почти неслыханное. Нет, среди его сородичей, конечно, попадались любители выпить, но ни один из них не напивался до потери человеческого, а точнее эльфийского облика. И он не собирался становиться первым. Нет уж!

Собрав волю в кулак, остроухий превозмог слабость, завладевшую его телом и разумом. Снова подняв руку к лицу он принялся разминать пальцы, изгоняя проклятую дрожь. Получилось не сразу, а лишь после длительного сосредоточения, сопровождаемого равномерным хрустом костяшек. Однако цель была достигнута. Вернув себе контроль над конечностями, Маэтор сел, привыкая к вертикальному положению. Затылок сразу налился тяжестью, висках застучали крохотные молоточки, но настоящей боли или головокружения не было. Только дискомфорт, с которым удалось справиться без труда. Сказывался опыт подобных пробуждений.

Откинув одеяло, он спустил ноги на пол, стараясь не тревожить супругу. Джульетта поморщилась во сне, ощутив прикосновение холода к обнажённому телу, но не проснулась. Глядя на неё эльф ощутил поднимающуюся в груди волну нежности. Даже по меркам требовательных к красоте эльфов его жена была красива, а не просто симпатична или миловидна. Сбившиеся простыни, в которые она завернута как в кокон, подчёркивают почти что девичью стройность фигуры. Небольшая грудь, округлые бедра, мягкая линия талии, длинные стройные ноги – Маэтор любовался ею, словно произведением искусства, хотя они были вместе уже не первый год.

Бледная кожа девушки красиво сочеталась с распущенными и разметавшимися по подушке тёмными волосами. При этом она лежала на боку, демонстрируя эльфу точёный профиль. Тонкий, чуть вздёрнутый нос, в меру пухлые губы, тонкие дуги бровей и большие серые глаза, прикрытые сейчас длинными, трепещущими ресницами. Умилившись, Маэтор хотел было поцеловать Джульетту, но стоило ему наклониться над супружеским ложем, как она пошевелилась, отворачиваясь, и невнятно пробормотала сквозь сон:

— Уйди, псина… дышать ещё на меня вздумал… – при этом она даже глаз не открыла. Только зарылась лицом в подушку.

«Если проснувшись по утру тянешься, поцеловать любимую жену, а в ответ слышишь такое – стоит признаться, опять же самому себе, что женился на стерве» – подумал Маэтор, решительно вставая с кровати. Не самый разумный поступок, учитывая похмелье. Ноги ощущались шаткими и неустойчивыми. Эльф непременно потерял бы равновесие, если бы не схватился за ближайшую стену.

«Надо бросать пить» – подобные мысли уже неоднократно приходили в его остроухую голову, но где-то в глубине души Маэтор понимал, что это вряд ли удастся осуществить. И всё из-за спящей женщины. Ещё раз вздохнув, он заботливо укрыл её одеялом.

«Любовь – это когда смотришь на жену и думаешь: «Убил бы гадину!», а сам при этом одеялко ей поправляешь, чтобы не замёрзла» – с любовью и затаённой, мучительно-нежной ненавистью подумал эльф и усмехнулся собственным мыслям. В этом была вся Джульетта. Только ей удавалось так вывести его из себя, сохранив, при этом, хорошее отношение к себе. Чудеса да и только.

Собрав вещи, небрежно скинутые прошлым вечером на сундук, Маэтор натянул штаны рубашку, ополоснул руки и лицо из чаши для умывания и спустился вниз. Узкая каменная лестница выходила в коридор, один путь из которого вёл к внутреннему двору с колодцем, а второй – в просторную комнату служившую одновременно, обеденным залом, гостиной и местом отдыха. Эльф подумал было освежиться вылив на себя ведро студеной, колодезной воды но так и не решился. Представители старейшей расы были не так чувствительны к холоду, как их меньшие собратья, но всё же оставались живыми существами. Поэтому эльф прошёл в комнату.

Следы вчерашнего кутежа здесь были более, чем очевидны. На столе и на полу валялись несколько откупоренных бутылок вина, лютня, на которой он пытался играть, верхнее платье жены, тарелки с остатками трапезы. Что и говорить, покутили они вчера знатно.

Отыскав недопитую прошлым вечером бутылку, Маэтор отхлебнул немного, поправив здоровье, и поставил на видное место – чтобы Джульетта смогла последовать его примеру, когда всё-таки решит проснуться. Поворошил угли в камине, являвшемся сердцем жилища, дающим тепло, и создающим уют в доме. Не зная чем ещё занять себя, рухнул в кресло, маясь похмельем. Чай с имбирём мог бы облегчить его страдания, но Маэтор не решился даже дотрагиваться до специй в таком состоянии. Джульетта убила бы его, просыпь он хоть пару крошек – настолько они были ценны в мире людей. Купание в прохладном лесном озере тоже могло бы помочь, но озёр или, хотя бы прудов на прилежащей не наблюдалось. Ледяной душ из ведра по прежнему не прельщал – совершенно.

Пытаясь отвлечься, остроухий бросил взгляд в зеркало, висевшее на стене. Оттуда на него смотрела жалкая карикатура на благородного эльфа. Неубедительная пародия. В этом худом, бледном с похмелья существе, с темными кругами возле глаз и растрёпанными, слегка влажными после умывания волосами, которые уж точно нельзя было сравнить ни с лентами овеществлённой тьмы, ни с чёрным янтарём, непросто было угадать благородного представителя Старшего Народа. Попытавшись привести себя в порядок, Маэтор быстро бросил это бесперспективное занятие и решил прогуляться по городу. Немного подышать свежим воздухом.

Всё лучше, чем сидеть здесь, пытаясь восстановить в памяти картину вчерашних событий, которая никак не складывалась.

Пройдя в лавку – единственное место в доме, сообщавшееся с улицей, эльф, на всякий случай проверил сундуки и шкатулки с лекарственными порошками и микстурами, подёргал ручку двери, ведущей в лабораторию и на склад с ингредиентами, накинул на плечи плащ и вышел на улицу. Окунулся в густой туман, окутывающая землю таинственным шлейфом недосказанности и снов.

Было холодно и сыро. Мгла бледными, дымчатыми полосами стлалась у ног эльфа, и клочьям и вились перед лицом, сокращая поле зрения до двух шагов. Глядя вперед, он не видели ничего, кроме небольшого отрезка брусчатки, а обернувшись назад, видели такой же кусок её, исчезающий в тумане. Дома на противоположной стороне улицы скорее угадывались, чем были видны.

Гулять в такую погоду было небезопасно, но Маэтор всё же рискнул. Оглядевшись по сторонам и прикинув свои шансы, он запер дверь и спустился по ступенькам крыльца, готовый буквально раствориться в белёсом мареве. Ощущение было такое, словно весь ему мир вдруг ограничился окружностью в полдюжины шагов и всякий раз образовывался перед ним заново с тем же постоянством, с которым и исчезал позади. Впрочем, иногда в дымчатом пологе всё же возникали просветы, сквозь которые зорким глазам эльфа удавалось рассмотреть не только ближайшие пару кварталов, но и поросшую лесом горную гряду, высившуюся за пределами стен.

Тёмная линия далекого леса, зубчатой стеной встававшего из наползающих волн тумана манила своей таинственностью. И так хотелось просто выйти за ворота крепости и побродить среди деревьев, между которыми плавали сизые клочья. Маэтор не жалел о том, что оставил леса, издревле облюбованные его народом, просто… иногда его охватывала тоска по прошлому. Чтобы избавиться от неё, он отправлялся гулять по серому, каменному городу, ища немногочисленные признаки жизни. Обычно, скромные сады, высаженные горожанами во дворах домов и единственный на всю округу парк утоляли его тоску по дому, но сегодня всё было иначе.

Попадавшиеся на пути деревья казались Маэтору гротескными, призрачными фигурами, а их вершины так и вовсе терялись в тумане, местами сливавшимся с осенним облачным небом. Поплутав немного по каньонам узких, запутанных улочек, освещённых лишь масляными фонарями, эльф и не заметил как ноги сами вынесли его к трактиру с весьма говорящим названием «Зелёный Змий».

«Место, куда ведут все дороги» – усмехнулся он про себя, толкая тяжёлую дверь, давно потемневшую от времени и непогоды. Внутреннее помещение было достаточно просторным, чтобы одновременно вместить до сотни человек и освещено не только камином, но и подвешенными на цепях люстрами, на каждой из которых горело, дай Бог три-четыре свечи из десятка. Большинство длинных столов с не менее длинными лавками сейчас пустовали и даже трактирщик – крупный мужчина с лысым черепом и окладистой бородой не протирал кружки, как делал это обычно, а просто бездельничал за стойкой с крайне скучающим видом.

— Что-то ты сегодня рановато, господин эльф. Али повод выпить с утра появился? – спросил он, похрустывая пальцами.

— Что, так заметно? – без энтузиазма спросил Маэтор, заняв место за ближайшим к столом – чтоб говорить было удобнее.

— А то, – ухмыльнулся трактирщик. – Сумрачная мина, на твоём лице под стать погоде. Что взгрустнул, остроухий?

— Жена, – лаконично ответил тот. Не привыкший делиться подробностями личной жизни эльф казался людям недоверчивым.

— Бьёт? – трактирщик спросил об этом с потаённым интересом, позволявшем заподозрить в нём человека, любящего такое.

— Не любит. Бранится, – ответ Маэтора разочаровал собеседника и тот махнул рукой, как бы показывая отношение к проблеме.

— Ерунда, все они бранятся. Мы вон с женой так ругаемся, что аж стены дрожат и ничего. Уже десять лет живём душа в душу.

— Да она мне вчера петь запретила, представляешь? Так и сказала – не пой больше, сволочь.

— Я её понимаю. Я сам когда-то обещал тебе бесплатную кружку эля, при условии, что ты не будешь петь и играть здесь.

— А вот скажи мне, господин Деггубэрт, я что правда так плохо пою? – эльф пытался выглядеть оскорблённым, но в его голосе отчётливо сквозила апатия, порождённая этим туманным днём. К тому же, он уже привык к тому, что люди не понимают его песен.

— Не пойми неправильно – поёшь ты хорошо. Голос у тебя есть и музыка красивая, но вот тексты… тебя как послушаешь руки сами к веревке тянутся, – заметив,что его гость не понимает «зачем», пояснил. – Повеситься охота. Вот серьёзно. Хоть волком вой, хоть на стенку лезь. Знаешь, когда ты жёнушке своей оды хвалебные пел, мне твоё исполнению куда как больше нравилось.

— Я бы и сейчас с пел, так она ведь запрещает. Говорит,что достойна лучших песен, чем те, которые я пою, представляешь?

— Может, не стоило вставлять текст поэтические описания разных частей её тела. Я всякого за свою жизнь всякого наслушался, но это просто откровенная пошлятина. Чего стоил только тот раз, когда ты сравнил её сосцы с горящими гроздьями рябины. Стыдоба!

— А что такого? Люди постоянно что-то такое говорят. Я же стараюсь стать адаптировать эльфийское искусство для публики.

— Вот даже не знаю, что тебе и сказать… вроде делаешь то что нужно, а всё как-то не так, – Деггубэрт развёл вытертыми о фартук руками. – Вот все говорят, что вы эльфы как танцоры, умеете идти по жизни красиво. А ты вон какой-то неловкий уродился.