Читаем Счастливчик Хламов онлайн бесплатно

В двух действиях

Действующие лица:

Вадим Вадимович Хламов – начинающий, но, как бы, перспективный дегустатор, 30 лет

Варан Гартанович Сидоров – начальник службы безопасности частного особняка, 40 лет

Марионелла Моисеевна Свардунг – технолог процесса дегустации специальной продукции, чуть младше Сидорова

Оба действия происходят в одном месте, в специальном кабинете

технического ежедневного инструктажа дегустаторов

Действие первое

Обычный, но просторный кабинет с двумя компьютерами, большим столом, несколькими креслами. Большие шкафы с книгами и документацией. Остановка строгая, деловая. На большом столе, кроме компьютеров несколько телефонных аппаратов, прибор селекторной связи. В одном из кресел сидит Хламов. Разумеется, при пиджаке и галстуке. Терпеливо листает какой-то бизнес-журнал с рекламными фотографиями.

Вздыхает, смотрит на часы, висящие тут же, на стене. Отложив журнал в сторону, встаёт с кресла и начинает прохаживаться по кабинету. Он отсутствующим взглядом, обозревает шкафы и, в целом, кабинет.

Резко раскрыв дверь, в кабинет входит Сидоров с папкой в руках. Садится в одно из кресел, развязывает тесемки папки. Жестом показывает Хламову, что он тоже должен сесть. Тот, пожимая плечами, садится.

Сидоров: – Извините, Вадим Вадимович, что заставил вас ждать. Но тут спешка, как говориться, не нужна. Не блох ловим, а занимаемся тем…

Хламов: – Чем?

Сидоров: – А вот иронизировать не стоит! Мы в течение текущего дня будем заниматься только тем, что объяснять вам лично, долго и кропотливо, терпеливо, чем вам предстоит заниматься и, простите уже, ещё раз основательно щупать, изучать, чем вы дышите и как… Вы проверены на сто рядов. Но, на всякий случай, Вадим Вадимович, кое-что проясним ещё раз. Это необходимо. От каждого нашего неверного, моего, конкретно, шага зависит, представьте себе, безопасность государства.

Хламов: – Не понял. Совсем не понял. Мы же не в Кремле и даже не в особняке обычного депутата городской думы, мы просто в доме у конкретного господина… Правда, в очень шикарном доме. Явно, тут дворец.

Сидоров: – У Виталия Тимуровича много таких дворцов и здесь, и за кордоном. Я вам замечу, что он господин очень конкретный, строгий, деловой, но справедливый. И вы правы, вы сейчас находитесь не просто в доме, а во дворце, который чуть поменьше знаменитого… Зимнего. Ну, знаете, есть такой. Сейчас там, в Питере, Эрмитаж располагается. А владелец всего вот этого… здания, где мы сейчас находимся, настолько важный, я подчёркиваю, господин, что вам и не снилось. Достаточно мне назвать его имя и отчество и вам всё станет ясно (торжественно и с придыханием). Да, представьте себе Вадим Вадимович, это тот самый Виталий Тимурович! Вот!

Хламов: – Мало ли Виталиев Тимуровичей ходит по белу свету, к примеру, в поисках работы или чтобы… иногда пожрать чего-нибудь.

Сидоров: – Не надо утрировать, в том месте, где даже мысли записываются на видеоплёнку. Это особый Виталий Тимурович, который… Ну, вам и не надо знать. Радуйтесь, что у вас есть работа, уважаемый господин Хламов.

Хламов: – Я радуюсь. Я понимаю, что тут… особый случай. Я просто так сказал про всяких разных Виталиев Тимуровичей… Я имею же право привести конкретный жизненный пример?

Сидоров: – Имеете право. Но пример не конкретный. Всё размыто. Если бы я был не культурным человеком, то я сказал бы, что у вас в голове – навозная жижа. Но из-за своей воспитанности и природной интеллигентности я не скажу, что вы хам и ничтожество. Тупейшие сравнения! Я не о себе. Я о том, что вы говорите. К слову сказать, наш Виталий Тимурович иногда появляется в телевизионной передаче, которая так и называется: «Вам и не снилось!». Сейчас, правда, такой передачи нет. Всякий сброд и нищету, видите ли, чужое счастье… раздражает. А каждому, даже не очень далёкому теперь человеку, ясно, что безопасность государства…

Хламов: -… и его народа.

Сидоров: – Не перебивайте, пожалуйста! Я говорю не о народе. Я говорю о более важном явлении: о государстве и тех господах, которых оно пригрело… Оговорился, с вами, тут! Чёрт возьми! Не пригрело, а просто обратило на их деятельность внимание и поддержало так, что они…

Хламов: – …не оказались в подвалах, на чердаках и канализационных колодцах.

Сидоров: – Вы начитались стихов не запрещённого, но не нашего, не народного… поэта Некрасова или там прозаика… Короленко, и потому, не вникая в суть вопроса, зубоскалите.

Хламов: – Что вы такое говорите? Я даже не слышал ни о Некрасове, ни о Короленко, ни о Чернышевском, ни о Герцене, ни о Радищеве… Ничего я этого не знаю! А если и знал, то забыл. Лучше про них забыть. Так жить проще.

Сидоров: – Вот-вот! Я же говорил, что при всех ваших способностях, вы ещё не совсем созрели для… жизни в демократическом обществе. Я вам сейчас говорю о ныне здравствующих, о тех господах, которые находятся под гласной и не гласной охраной государства. Они – наши кормильцы.

Хламов: – Я вот и смотрю, сколько откормленных нынче в России. Всё имеют – и жильё, и нормальную работу, и добрую зарплату.

Сидоров: – Ну что я могу вам такие доводы сказать, уважаемый? Тут целая философия… И время показало…

Хламов: – … основной массе народа дулю. Получается, кукиш. А на заслуженный пенсионный отдых людей будут отправлять, когда им исполнится ровно сто лет. Живу вот и не понимаю, чем таким особенным отличаются от нас, простых, так сказать денежные мешки с двумя ногами? Их имена и они сами занесены в Красную книгу, что ли? Но ведь сейчас миллиардеров у нас много. Значит, получается, слава богу, богатеем… средне… статистически. Если всё взять в среднем, то на каждого нищего, бомжа и бича приходится… Одним словом, живём мы очень здорово! Слава партии «Единая Россия»!

Сидоров: – Правильно! Вечная… э-э… слава! Верно и справедливо мыслите, Вадим Вадимович. Я тоже её член. Заметьте, очень активный член.

Хламов:– Когда член активный – просто замечательно и даже… хорошо. Большая радость в доме с таким вот… членом. С него начинается душевная теплота и взаимоуважение. И жена ласковая, и хозяйственная, и добрая.

Сидоров: – Правильно. Не только в доме, но и в государстве при таких членах – полный порядок. Наши члены – всем членам члены! Разве плохо, спрошу я так, что у нас, в стране, имеются свои миллиардеры и мультимиллионеры?

Хламов (очень тихо): – Ещё как имеются! Скажите, пожалуйста, как и где им удалось заработать такие космические деньги?

Сидоров: – Тут кроется… очень важная государственная тайна. Представьте себе, что не для… разглашения.

Хламов: – А что, могут быть у государства тайны от собственного народа?

Сидоров: – Могут! Во благо…

Хламов: – Во благо отдельно взятых господ? Мне вот, чтобы заработать миллион долларов, надо было бы трудиться полторы тысячи лет на трёх работах, вообще, ничего не употреблять в пищу, даже рожки, ходить только в набедренной повязке, вот тогда…

Сидоров: – Скоро вы будете нормально зарабатывать. Но такое произойдёт только в том случае, если вы не прекратите болтать антинародного, можно сказать, экстремистского вздора. И не стоит отвлекаться от темы. Я напоминаю вам, что мы обязаны за сегодняшний день ещё раз проверить вас на лояльность к существующей власти.

Хламов: – Мне безразлично. Я лоялен и аполитичен. Я только повторяю, что говорят другие люди. Многие… всякое говорят. Сам не знаю, но люди утверждают… Проще говоря, загляните в Интернет и посмотрите, что нормальные граждане пишут о компрадорах местного значения. Когда ознакомитесь, то у вас… рейтинг упадёт сходу и уже никогда не поднимется.

Сидоров: – Я в курсе. Читал. Вздор! А вы взрослый мужчина, но повторяете за всякими хулиганами самые не хорошие слова. Ая-яй!

Хламов: – Меня зомбировали. И те, и другие. Я не виноват в том, что вот именно такой! Я ведь уже заполнил десятки анкет, в которых настойчиво намекал, что я не шпион, ни диверсант и даже… ни экстремист, не имею ни крамольных связей, ни родственников в сомнительных коллективах, не участвую ни в каких митингах, не состою, не судим… Даже знакомых за границей нет. И открою вам тайну!

Сидоров (заинтересованно, отодвигает в сторону папку с бумагами): – Ну-ка, ну-ка! Что там у вас?

Хламов: – Вам, как… доброму человеку и активному члену руководящей, то есть я хотел сказать, партии власти в вашем лице, доверительно сообщаю. Не для разглашения.

Сидоров: – Говорите! Не стесняйтесь. Мы постараемся всё уладить. На вас весит убийство или вы обокрали пивной ларёк?

Хламов: – Нет. Всё гораздо страшнее.

Сидоров (озабочено): – Что?

Хламов (очень тихо и с грустью): – Можете верить или нет, но у меня не имеется денежных вкладов не только в швейцарских банках, но даже и в нашем… сберегательном, родном, российском.

Сидоров (удивлённо): – Страшно! Почти позорно… Но поправимо. А почему у вас нет нигде и никаких вкладов?

Хламов: – Потому, что гречка подорожала. А мы все – я и моя жена, двое маленьких детей очень любим гречневую кашу, и по той причине лишних денег у нас не наблюдается. Какие могут быть вклады? Регулярно, один раз в месяц мы садимся в тихий и плотный семейный круг, и едим… с блаженством гречневую кашу. И тогда даже я начинаю верить, что живу в кромешном… раю.

Сидоров (наставительно улыбается): – Ах, этот неуместный и совсем не смешной ваш… юмор! Если бы вы только до конца понимали, куда вы попали, в чей уютный домик, ну, допустим, дворец, то так бы не улыбались… Скептически. Надо уметь ценить то, что даровала вам сама судьба. В некоторой степени, я вам даже завидую. Но чисто по-человечески, нахожусь в состоянии радости за вас и за таких вот, как вы… никчемных и непутёвых. Везёт же… некоторым.

Хламов: – Мне приятно, что вы не очень завистливый господин. Но вот, скажите, как бы я улыбался, если бы окончательно осознал, в чьём дворце я нахожусь?

Сидоров: – Вы бы улыбались задорно, с искринкой в глазах, как та самая лисица, которая отбирает у ворон последний кусок сыра. Ведь забавно! Правда?

Хламов: – Очень весело!

Сидоров: – А ведь здесь, в данном особняке, любое неверное действие может нанести не поправимый вред государству через лицо, которое… Одним словом, вам доверено, в очень большой степени, здоровье и безопасность человека, который… Очень государственный человек… в мировом масштабе.

Хламов (пожимает плечами): – Я слышал, что он просто богатый… миллиардер, но даже не депутат городской думы. Я уже говорил. Он, так сказать, владелец заводов и, как констатировал про зарубежную буржуазию в своё время, один из классиков советской литературы для младшего школьного возраста, не только заводов, но и газет, и пароходов. Сейчас такие господа и дамы очень даже есть.

Сидоров: – Ну вот, вы начинаете, в конце концов, понимать, Вадим Вадимович, что… богатые тоже плачут. Но здесь, слава богу, пока веселятся.

Хламов: – До первой пули,

Сидоров (возмущённо): – Что? Я не расслышал или мне показалось? Вы что-то сказали про пулю?

Хламов: – Отрицаю! Про пулю я ничего не говорил. Просто, начал рассказ о том, что у меня, в моей комнатке, которая, как бы, расположилась в квартире на двенадцать хозяев, проживает маленький ёжик, и зовут его Пулик.

Сидоров: – Проверим! Если у вас в наличии имеется такой ёжик, то… тогда ладно.

Хламов: – Сейчас ёжика нет. Его нет… с нами!

Сидоров: – Почему?

Хламов: – Он скоропостижно скончался от… вселенской грусти.

Сидоров: – Когда?

Хламов: – Только что. Я чувствую… душой. У нас с ним (почти что плачет) телепатическая и духовная связь. Он умер ещё и от плохого аппетита.

Сидоров: – Когда?

Хламов: – Что «когда»?

Сидоров: – Когда вы прекратите паясничать и начнёте морально готовиться к тому, что я вам сейчас скажу.

Хламов: – Уже прекратил! Но я не вру, я очень страдаю (стонет). Пулик был для меня больше, чем друг. Мы ходили с ним на охоту.

Сидоров: – На кого охотились? На мышей?

Хламов: – Нет! В основном, боровая дичь. На лосей тоже. Но редко. Тут врать не буду. Не хорошо говорить неправду. На уток и гусей ещё мы с ним охотились. Он… плавающий ёжик. Очень умный. Всё умел и многое знал. Мне… больно.

Сидоров (с вздохом): – Если так, то примите мои соболезнования. Я сочувствую вам и сожалею, что вас постигло такое горе.

Хламов: – Да, постигло. Лучше бы я…

Сидоров: – Может быть, вы и правы. Лучше бы вы…

Хламов: – В каком смысле? Я не то хотел сказать. Лучше бы я, вам не говорил о своей утрате. Тогда меньше бы и сам страдал, и вам не приносил бы тяжких страданий.

Сидоров: – Я ничего. Я… держусь. Понимаю, у вас трагедия. Но, всё равно, вы пока задавайте вопросы! Но только не дурацкие. Нам надо работать. А дельные задавайте вопросы, по теме вашей… работы. Время – деньги!

Хламов: – Ладно. Договорились. Буду мудрым и осмотрительным, как большой и умный ворон из чукотских сказок, а не наш, московский, который без сыра остался, и всё по помойкам… шастает. Говорю! А вы слушайте, и потом не утверждайте, что не слышали. Я за прошлую прошёл мощную медицинскую комиссию, но так и не понял, кем я здесь, у вас, буду усиленно трудиться и зверски напрягаться. Что всё это означает?

Сидоров: – Не спешите. Всему своё время. Подробности данного плана вам объяснят другие компетентные люди, а я…

Хламов: – А вы кто? Кто вы?

Сидоров: – Я здесь начальник службы безопасности всего этого… жилья и ораны, и, кроме того, почти что, личный секретарь… Вы понимаете, кого. Извините, я с вами долго общался и до того, и сейчас. Но вот не представился вам. Завертелся! Зовут меня Варан Гартанович Сидоров.

Хламов: – Знаю! Варан – это птица такая.

Сидоров (наставительно и с упрёком): – Это не птица, не рыба, и даже не гигантская ящерица, как утверждают мои недруги. Так звучит моё имя. А вот у вас всё просто. Вадим Вадимович Хламов. Не интересное имя и отчество. Самоё обычное, не престижное. Обычное такое… Но не огорчайтесь.