Читаем Счастье по обмену (СИ) онлайн бесплатно

Роман.

В баре гремела музыка. Танцпол гудел от тел извивающихся людей, любителей ночного образа жизни. Между посетителями сновали юркие официанты с подносами, на которых всеми цветами радуги играли на свету разноцветные коктейли.

Танцовщицы гоу-гоу честно отрабатывали свою зарплату — крутили своими напомаженными филейными частями тела под музыку влево-вправо, вперед-назад, выписывали такие невероятные «восьмерки», что голова кружилась. Гуттаперчевые силиконовые девушки привлекали внимание и мужчин, и женщин — возле танцевальных стоек собралась внушительная толпа.

Басы отталкивались от вибрирующих стен и рассыпались под ноги танцующих, а наверху клубился искусственным дымом потолок — новое изобретение итальянского дизайнера. Яркие огни софитов поочередно выхватывали из плена темноты то одного посетителя, то другого, диджей на сцене бесновался вместе со всеми, создавая настроение полного отрыва от действительности.

Люди все прибывали и прибывали, их поток не останавливался, и уже через полчаса официанты обслуживали только столики — пройти вдоль танцпола было невозможно.

Словно море, люди сходились и расходились. Но вся эта разноцветная какофония из запахов, одежды, цветов, музыки будто бы разбивалась о бар, который стоял в самой глубине клуба.

И именно оттуда — из глубины бара — на всю эту вакханалию одобрительно взирал Роман. Поставив «олдфешн» с виски на прозрачную поверхность стойки, натертую неутомимым и услужливым барменом, он поигрывал пальцами, отстукивая только ему понятный бит, и смотрел из — под полуопущенных ресниц, как функционирует его империя.

Швейцарские часы и те работали чуть хуже, чем гостиничный комплекс, который принадлежал Яковенко. В настоящее время Роман был в этом убежден и поэтому улыбался снисходительно, спокойно, уверенно.

Он только что проводил губернатора области, заручившись поддержкой в любых вопросах, и был настолько доволен собой, что почти проигнорировал тот факт, что бармен только что прямо перед его носом уронил бутылку водки. Весёлый звон стекла и забористый, испуганный мат от бармена поглотила новая танцевальная композиция, а все глаза служащих бара испуганно метнулись в сторону излюбленного места владельца самого крупного отеля города.

Роман же, сохраняя на лице благодушное и расслабленное выражение, только замедлил темп отбиваемой пальцами чечетки, едва заметно поморщился.

Молоденький бармен пулей срикошетил с места преступления, и его тут же сменила администратор собственной персоной.

Продемонстрировав всем желающим упругий, накачанный зад, обтянутый шелком брюк, она достала из морозильной камеры новую бутылку. Развернувшись, подкинула ее в воздух, мастерски перевернула и ровной струёй разлила алкоголь по шотам на стойке.

Компания у бара одобрительно заулюлюкала, кто-то захлопал в ладоши. Мужчина с приличным брюшком над ремнем джинс бахнул ладонью о стойку — под ней мелькнула купюра крупного достоинства.

Администратор по ту сторону стойки протянула руку. Мужик окинул сальным взглядом ее точеную фигурку, задержался в вырезе на блузке и пророкотал, обращаясь непосредственно в декольте:

— Остальное на чай!

Девушка пожала плечами, бросила быстрый взгляд на Романа, который смотрел на это представление из своего угла. Мужик за стойкой сглотнул: в вырезе белой блузки эротично столкнулись два мяча уверенного третьего размера.

— Красавица! Выпьешь с нами?

— На работе не пью, спасибо! — ей пришлось перегнуться через стойку, чтобы быть услышанной — к вящему удовольствию мужика, пускавшего слюни в вырез блузки.

— А со мной?

— Тем более! — резко бросила она, взяла деньги и развернулась, качнув тренированным задом. Мужик рассмеялся и даже прихлопнул от чувств ладонью по стойке.

Компания выпила, весело закусила нарезанными дольками лимоном и растворилась в танцующей толпе. На смену администратору вышел успокоившийся бармен.

Девушка большим пальцем левой руки углубила декольте, так, что грудь едва не выпрыгнула из бюстгальтера, и медленным, провокационным шагом пошла на Романа.

Яковенко завороженно наблюдал за тем, как тигриной походкой к нему приближалась крутая администратор, и схватился за «олдфешн», как за щит. В бокале булькнул чуть растаявший лед, и это отвлекло Романа. Разорвав зрительный контакт с девушкой, он поднес виски ко рту и сделал большой, обжигающий алкоголем горло глоток.

И тут же закашлялся: сзади его приветственно похлопали по спине.

— Опять пьешь, Яковенко?

Роман закатил глаза. Администратор снизила темп шага, зло прищурившись на человека, стоявшего позади начальника.

— Степушка! Какими судьбами? — расплылся он в искусственной улыбке в ответ.

— Так как же, Роман Игоревич, не навестить вас в вашей обители порока и пантеоне грехов.

Крупный веснушчатый мужчина развел руки. В его рыжеватой шевелюре заискрились софиты с танцпола. Роман подумал, что так Степан похож на Бахуса — такой же тучный бог пристрастия к алкоголю.

— Что губер? Уехал? — Степан прищурился, ожидая ответа.

— Уехал. И по такому поводу, думаю, не грех нам с тобой, Степушка, опрокинуть по рюмашке.

Степан, не раздумывая, сел за барный высокий стул, оглянулся на бар.

Как черт из табакерки, из бара вынырнула администратор, вышколено улыбнулась обоим мужчинам. Куда только делась ее тигриная тягучесть в движениях?

Степан выпрямился во весь свой немалый рост, расплылся в улыбке, как кот на печке.

— Региииночка, как приятно видеть тебя снова… — протянул он, рассматривая напряженное лицо девушки. — Налей-ка нам, милая, по рюмашке коньячку, а потом еще и еще.

Администратор, как кролик под взглядом удава, едва ли не ладонь ко лбу приложила, чтобы отдать честь, развернулась, тут же материализовалась с классическими «бренди глас», на дне которых поблескивал янтарь напитка.

Тут же стайкой пролетели две официантки, оставив после себя сервированную часть стойки. Мясные и сырные нарезки, открытая пузатая бутылка дорогого коньяка, идеально сложенные салфетки под правильным углом.

Мужчины выпили, потом еще, и еще. Администратор Регина только успевала обновлять содержимое тарелок, бокалов, но на нее уже никто не обращал внимания. У мужчин уже вовсю шел свой разговор.

Хотя, если быть честными, говорил больше Степан. Роман же наслаждался отдыхом — музыкой, которая иногда заглушала чужие слова, движением вокруг, работой услужливого персонала, за которым, по сложившейся привычке, следил вполглаза.

Степан, разомлевший от алкоголя, свирепствовал в своем желании высказаться по любому поводу. Тыча в пузатый бок «Хеннеси», утверждал, что коньяк уже не тот, что раньше, «когда нам было по двадцать лет»: «помнишь, таскали у твоего покойного батюшки?».

Обернувшись на слишком резкий скачок децибел на танцполе, качал рыжеватой головой: «да, вот раньше музыка-то была намного приличнее, а сейчас что? Тьфу!».

И, видимо, поймав взгляд девушки-администратора в темноте бара, что-то буркнул про доступность современных дам.

Роман расслабленно улыбался и только подливал напиток собеседнику.

Кивал, выпивал, улыбался, выпивал.

Как почти каждый вечер, кроме, может быть, понедельников.

Явно витая где-то в облаках, он и не заметил, как Степан уже вовсю разглагольствовал на тему того, как же он, Роман Яковенко, хорошо устроился в жизни.

Мужчина поднял смоляную бровь и удивленно посмотрел на Степана, будто бы увидев его впервые.

— Понимаешь, на всем готовеньком-то не плохо жить, — говорил он, смеющимся взглядом окидывая разноцветное пространство бара. — Отец у тебя, светлая ему память, хорошо постарался. Да и команда у тебя тоже ничего такая. Огонь!

Он снова стрельнул глазами в Регину, которая стояла навытяжку, ожидая просьб шефа.

— Но все это… как бы тебе сказать… Не твоя заслуга-то, дорогой!

Рыжий поймал взгляд удивленного Романа и проникновенно заговорил:

— Ну, понимаешь, — он пощелкал в воздухе пальцами, будто подбирая слова. — Все это хорошо и прекрасно… Но что вот ты? Мыслитель! Широкой души человек! Человечище! — на этих словах грудь Романа будто стала шире, он весь распрямился, стал светлее лицом, будто на фотографии для рекламного баннера. — Оставишь после себя? Чужой памятник?

Роман, при первых словах Степана выпятивший грудь, снова чуть сгорбился в привычное положение.

— Какой еще памятник, Степ? Давай выпьем, что ты прямо… — загнусавил он.

— А вот так! Я после себя ничего не оставлю, — голос русского Бахуса чуть дрогнул, и Роман нечаянно заподозрил собеседника в подступающих слезах.

Приступ сентиментальности пропал так же внезапно, как и начался.

— А я говорю, Роман Игоревич, что повезло тебе с родителями так, что мама не горюй. Как бы это ни звучало! Игорь Дмитрич тебе такую империю отгрохал, все для тебя сделал, а ты сидишь себе и в ус не дуешь. А смог бы ты сам такой отель раскрутить? А? А построить? Э? — он закусил виски веточкой укропа, и зелень смешно повисла между его полных губ. — Вот и я говорю, что нет!

Роман не спорил, но слова Степана его, без сомнения, задели. Да как можно такое говорить ему, однокашнику, с которым связывает столько всего?!

— Да я даже больше скажу. Без своей оравы менеджеров — «сменеджеров» ты ничего не стоишь. И без заместителя своего. Он-то, почитай, больше нас с тобой соображает.

— Слышь, Крестовский, ты говори, да не заговаривайся, — лениво пожурил его обидевшийся Роман.

— Да, не спорю, ты молодец! — неожиданно легко согласился с оппонентом Степан.

— Но! Создать гостиницу с нуля, или реанимировать умирающий отель тебе будет слабо. Кишка тонка, понимаешь.

Сказал и глазом своим зыркнул в сторону.

Яковенко весь подобрался. Получилось, что слова его собеседника услышали все рядом стоящие. А их оказалось немало: и официантки, и бармен, и охранник, и, прости-Господи, Регина.

Степан вдруг принял деловой вид и достал сотовый телефон из заднего кармана джинс.

— У меня к тебе предложение.

Роман едва слышно застонал. И даже оглянулся в поисках эвакуационного выхода, чтобы спастись от поддатого Степана, но снова вернулся к бару.

У каждого в жизни имелся свой крест. У него, Романа Игоревича Яковенко, этот крест был в меру рыж, не в меру упитан и чересчур предприимчив. Уже сколько лет

— двадцать? Пятнадцать? Он старательно избегал возможности быть пойманным в неугомонные руки бывшего одногруппника, но тут его отточенный годами нюх, похоже, дал сбой.

Роман приблизился к Степану, который, дыша терпковатым алкоголем, начал азартно погружать его в мир собственной проделки. Да и сбежать было некуда — заинтересованно к разговору прислушивались служащие бара.

Светлые, как у всех рыжих, глаза Степана горели фанатичным огнем, также, как у людей, которые знают, что правда за ними. Он говорил, хихикал, и уже точно знал: Роман согласится на любую сделку, на любую предложенную шалость.

Потому что сам Роман уже размяк от этого всего внимания здесь, в этом средоточье порока, ежедневной радости жизни, всеобщего подчинения. Вся империя — самый крупный отель «Самара-сити», под крышей которого функционировали не только гостиница, многочисленные лобби-бары, самая крупная дискотека, бизнес-отель, работала слаженно и верно.

Построенное отцом здание, заложенные традиции, нормы работы, отобранный руководящий состав не допускали ошибок. И потому Роман дирижировал давно слаженным оркестром легко, без особого напряжения кисти, не вкладывая душу в решение возникающих проблем.

Используя любую возможность улизнуть из кабинета по официальному и не очень поводу, будь то встреча с высокими гостями, или профессиональные семинары по гостиничному делу за границей, он будто бы и был и не был настоящим владельцем семейной империи.

Словно его нахождение здесь — только вопрос времени, как приглашенного по необходимости специалиста, эксперта.

Несмотря на некоторую отстраненность начальства, подчиненные Романа боялись и уважали.

И сейчас, если даже и прислушивались к разговору босса с другом, не позволяли себе удивиться.

— Так вот, друг мой милый. Предлагаю доказать, на что ты способен, мистер «самый крутой отельер», — даже виски не перебило язвительность в голосе. — Тут-то доказывать ничему ничего не надо. Тот же самый Сева тебя подстрахует лучше некуда. А вот сможешь ли ты на пустом месте, в чистом поле, показать свои умения?

— Пфф… - фыркнул Роман. — Что бы я? Да я… Да ты меня с кем-то путаешь.

— А вот и нет. Докажи, докажи.

— Да докажу я. Что, думаешь, самый умный? — слова Степана задели потаенные струны души в Романе. Одногруппник наступил на излюбленную мозоль мистера «Самый крутой отельер» по версии самарских соцсетей. — Что нужно делать? На раз плюнуть.

— Ну и отлично. А сделаем мы вот что. — Степан разлил коньяк в «бренди глас». -Найдем сейчас самую отстающую гостиницу в городе и отправим туда тебя.

Яковенко сделал большие глаза.

— Я тебе сраный шоу-мен, что ли?

— Да погоди ты ругаться, — нетерпеливо перебил его Степан. — Слушай друга, я дело говорю.

Степан взял в руки сотовый телефон и начал шаманить в нем. Найдя, видимо, то, что нужно, расплылся в довольной улыбке.

— А вот и гостиница. Смотри!

Перед глазами Романа в размытом фокусе предстали фото гостиницы в винтажном антураже: советские койки с драными одеялами, заклеенными синей изолентой окнами, косыми стульями.

— Ты что, хочешь меня отправить в клоповник к бомжам? — недоверчиво скосил он глаз на рыжего.

— Ты что, каким бомжам? Там проживают вполне себе приятные люди. — Степан открыл несколько отзывов.

— «Горите в аду!», «Срань господня, что за номера!»… — начал читать озадаченный Роман.

Степан быстро отобрал сотовый телефон из рук Яковенко и заблокировал смартфон.

— В общем, по-моему, отличное предложение! Ты как? Слабо?

Роман отхлебнул виски.

— Да будь ты мужиком, наконец! Покажи, на что способен! Поднимешь за месяц гостинку, тебе — почет и уважение. Нет — позор на всю Россию-матушку. Как тебе такая перспектива?

Яковенко поморщился, будто у него заболел зуб.

— Вот гад ты, Крестовский. Гад и есть. Ползучий.

— Это значит «да»?

— Это значит «пошел к черту»!

Они помолчали, гипнотизируя друг друга взглядами. Никто не отводил глаз, и со стороны могло показаться, что они могут замереть так на всю ночь, пока не уснут пьяным сном.

Но тут Роман резко отмер.

— Не могу на месяц. Дела. — Он вздохнул, развел руки в жесте мол, сам понимаешь.

— Тогда на три недели?

— На две.

— Идет.

В глазах Степана полыхали костры. Он неожиданно ударил ладонью о стойку бара, от чего в глубине тоскливо задребезжали бутылки с алкоголем.

— О! Я придумал, как усложнить операцию!

Роман прикрыл рукой свои глаза. Кажется, начиналась алкогольная карусель.

— На твое место мы посадим управляющего той гостинки.

Яковенко сразу выпрямился.

— Ты что, сдурел? Совсем ошалел? Давно по щам не получал?

— Спокуха! Никто не навредит твоему отелю. И твой Кузнецов постарается, подстрахует. Ничего не случится с твоей не-на-гляд-ной империей.

Роман подумал, что Степан не так уж и пьян, каким пытается казаться. Но мысль эта бабочкой пролетела и растворилась в алкогольном тумане.

— Две недели ты там руководишь, две недели тот парень — тут. Согласен?

— По рукам, — ответил уже невменяемый Роман.

— И да, не волнуйся, все беру на себя, все устрою в лучшем виде. Повеселимся, братуха! — он ударил Романа по плечу, и тот, покосившись, чуть не упал со стула.