Читаем Сборник трудов онлайн бесплатно
Сборник трудов
В настоящий сборник вошли статьи автора, опубликованные в разных научных журналах и сборниках трудов, главным образом включенные в базы данных Scopus, Web of Science и РИНЦ.В сборник вошли также статьи по материалам конкретных уголовных дел, в которых ученый по предложениям участников процесса готовил научно-консультативные заключения. Для научных и практических работников, студентов и аспирантов юридических институтов и университетов.
Учебная и научная литература / Образование и наукаКочои С. М., доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН, заслуженный работник высшей школы РФ, почетный работник юстиции России.
ebooks@prospekt.org
В 2021 г. российский ученый, доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник НОЦ применения уголовного права МГЮА, академик РАЕН Самвел Мамадович Кочои отмечает 60-летний юбилей. Ученый хорошо известен научной и юридической общественности многочисленными работами по самому широкому кругу вопросов, среди которых преобладают вопросы ответственности за преступления против собственности и экстремистские (террористические) преступления.
Кандидатскую диссертацию по специальности 12.00.08 (уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право) С. М. Кочои защитил в 1987 г., докторскую (по этой же специальности) – в 1999 г. Обе – в диссертационном совете вуза, с которым, как он любит говорить, «связана вся моя сознательная жизнь». В МГЮА, тогда еще ВЮЗИ, он пришел 16-летним студентом (в 1978 г.), там же он стал аспирантом (1983 г.), а после защиты диссертации (в 1987 г.) по сегодняшний день единственным местом его работы значится родной для него «кутафинский» университет.
Из-под пера Самвела Мамадовича вышли почти две сотни работ, среди которых монографии, авторские учебники по уголовному праву (2010 г.) и комментарий к УК РФ (2011 г.), учебные и учебно-практические пособия, научные статьи, а также подготовленные в соавторстве учебники и комментарии к УК РФ. Он лауреат конкурса «Журналисты России против террора» (2008 г.) в номинации «Терроризм: история и современность» и Всероссийского конкурса на лучшую научную книгу (2010 г.) в номинации «Юриспруденция». Его работы опубликованы не только в России, но и в Казахстане, на Украине, в Белоруссии, Ираке. Под его руководством подготовлены и защищены диссертации аспирантами и соискателями из России и зарубежных государств. Самвел Мамадович является членом диссертационного и редакционно-издательского советов Университета имени О. Е. Кутафина. Будучи главным научным работником НОЦ применения уголовного права, готовит научно-консультативные заключения по сложным и резонансным уголовным делам.
Преданность работе, плодотворная научно-педагогическая и административная деятельность (Самвел Мамадович с 1993 по 2011 г.возглавлял Кировский институт МГЮА, который из учебно-консультативного пункта заочного образования превратился в одно из престижных высших учебных заведений Волго-Вятского региона) не остались не замеченными государственными органами России. Указом Президента Российской Федерации ему присуждено звание «Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации», приказами двух федеральных министерств – юстиции и высшего образования – соответственно звания «Почетный работник юстиции России» и «Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации». С. М. Кочои награжден почетными грамотами Президиума Российской академии естественных наук (РАЕН) и Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН России), а также высшей наградой Кировской области – почетным знаком «За заслуги перед Кировской областью».
заслуженный деятель науки РФ,
генерал-майор милиции в отставке
Российское право хотя и не относится к англо-саксонской (общей) семье права, однако правовые позиции, выработанные Верховным Судом РФ по отдельным категориям дел2, оказывают серьезное влияние на всю судебно-следственную правоприменительную практику, не только корректируя, но и в отдельных случаях формируя ее. При этом очевидной является связь правовых позиций с уголовно-правовой доктриной. Такую связь можно называть двусторонней, поскольку не только уголовно-правовая доктрина оказывает влияние на формирование правовых позиций Верховного Суда РФ, но и позиции последнего по разным категориям уголовных дел базируются на достижениях доктрины.
1. Поскольку корыстные преступления против собственности преобладают не только среди регистрируемых правоохранительными органами преступлений3, но и среди рассматриваемых судами уголовных дел4, то показательной, но отнюдь не единственной можно считать взаимосвязь уголовно-правовой доктрины и правовых позиций, выработанных судами именно по этой категории дел.
В связи с развитием и использованием цифровых технологий значительную актуальность как в доктрине, так и в правоприменительной практике приобрел
– убийства (п. «м» ч. 2 ст. 105);
– умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (п. «ж» ч. 2 ст. 111).
Таким же субъективным признаком (целью) признается «изъятие у потерпевшего органов или тканей» при совершении купли-продажи человека, иных сделок в отношении человека, а равно его вербовки, перевозки, передачи, укрывательства или получения (ст. 1271 УК РФ).
Фактически о субъективном признаке идет речь и в ч. 1 ст. 120 УК РФ, предусматривающей ответственность за «принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения». Используемое здесь слово «для» не оставляет сомнений, что трансплантация выступает той целью, ради достижения которой потерпевший принуждается к изъятию органов или тканей.
Таким образом, если по статьям 105 и 111 УК РФ наказуемы деяния, преследующие цель использования органов или тканей потерпевшего, а по ст. 1271 УК РФ – цель их изъятия (причем во всех этих статьях не только для трансплантации), то по ст. 120 УК РФ наказуемо принуждение к изъятию органов или тканей человека только для трансплантации.
Согласно Закону РФ от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека», «объектами трансплантации могут быть сердце, легкое, почка, печень, костный мозг» и другие органы и (или) ткани, перечень которых определен Министерством здравоохранения РФ и РАН6. При этом действие упомянутого Закона РФ «не распространяется на органы, их части и ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички или эмбрионы), а также на кровь и ее компоненты». Стало быть, в преступлениях, предусмотренных статьями 105, 111 и 1271 УК РФ, предметом могут быть любые органы и ткани (включая органы, их части и ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички или эмбрионы), а также кровь и ее компоненты), а в ст. 120 УК РФ – только органы и ткани, подпадающие под определение объекта трансплантации в соответствии с Законом РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека». Полагаем, что в ст. 120 УК РФ ограничение предмета преступления только объектами трансплантации не имеет под собой веских оснований – ни практических, ни теоретических. Соответственно, общественно опасным должно признаваться любое принуждение к изъятию органов и (или) тканей человека безотносительно к целям такого принуждения – для трансплантации или не для трансплантации. В связи с этим представляются лишними в названии статьи 120 УК РФ и диспозиции ее части 1 слова «для трансплантации».
Означает ли все вышеизложенное, что приведенными статьями УК РФ охватываются противоправные действия также с органами и тканями после отделения от организма (то есть биоматериалами7), преобразуемыми в биообразцы и используемыми затем при создании биопринтных органов и тканей. Полагаем, что нет. Данный вывод подтверждает и скудная судебно-следственная практика. Так, по делу группы медицинских работников предметом предполагаемого преступления, предусмотренного ст. 30 (ч. 1) и 105 (п. «м» ч. 2) УК РФ, были признаны почки лица, находящегося в состоянии комы8; по делу Л., осужденного по п. «м» ч. 2 ст. 105 РФ и ч. 1 ст. 244 УК РФ, – кровь убитой им Б. Кстати, в последнем случае Верховный Суд РФ сформулировал позицию, согласно которой «по смыслу уголовного закона убийство человека в целях использования его тканей, включая кровь (кровь – это жидкая подвижная ткань внутренней среды организма)… не сводится к изъятию тканей исключительно в целях их последующей трансплантации»9.
Биообразцы и 3D-биопринтные органы или ткани существенно отличаются от человеческих органов и тканей искусственностью создания и отсутствием риска причинения вреда здоровью при получении биоматериалов, создании биообразцов и 3D-биопринтного органа. В этой связи следует напомнить, что Федеральный закон «О биомедицинских клеточных продуктах» (ст. 3) принципами осуществления деятельности в сфере обращения биомедицинских клеточных продуктов провозглашает, в частности, добровольность и безвозмездность донорства биологического материала, недопустимость купли-продажи биологического материала, недопустимость использования для разработки, производства и применения биомедицинских клеточных продуктов биологического материала, полученного путем прерывания процесса развития эмбриона или плода человека или нарушения такого процесса. Этот же федеральный закон (ст. 47) декларирует, что нарушение законодательства Российской Федерации «об обращении биомедицинских клеточных продуктов влечет за собой наступление ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации». Между тем никакой ответственности, в частности, за указанные нарушения по УК РФ до сих пор нет, хотя с момента вступления в силу анализируемого федерального закона прошло более трех лет. На наш взгляд, вмешательство УК РФ здесь возможно прежде всего для ограничения коммерциализации оборота вышеперечисленных предметов. С учетом того, что по сегодняшний день не реализовано также положение об уголовной ответственности за куплю-продажу органов и (или) тканей человека, установленное ранее принятым Законом РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (ст. 1), следует признать вопрос об уголовной ответственности за противоправные деяния с органами и (или) тканями человека, а также биоматериалами назревшим.
Наличие в УК РФ нормы о торговле людьми в целях изъятия у потерпевшего органов или тканей (п. «ж» ч. 2 ст. 1271) мы не рассматриваем в качестве решения обозначенной проблемы. Во-первых, в ней речь не идет о биообразцах и 3D-биопринтных органах или тканях. Во-вторых, торговля людьми, включая куплю-продажу человека, не равнозначна коммерческим сделкам, предметом которых выступают его органы или ткани либо биоматериалы. По нашему мнению, УК РФ должен быть дополнен общей нормой, в частности, об ответственности за куплю-продажу органов и (или) тканей человека, а также биоматериалов (представляется, что данная норма могла бы находиться в главе 25, поскольку описанные сделки посягают главным образом на общественную нравственность).
Подобная норма нужна, помимо всего прочего, также для отражения реальной опасности деяний, состоящих не только в совершении убийства, причинении тяжкого вреда здоровью человека или торговле людьми, но также в последующей купле-продаже человеческих органов и (или) тканей. В таких преступлениях, например, были изобличены террористы «Исламского государства»10, промышлявшие торговлей езидских женщин-рабынь, убийством и последующей торговлей их органами11. С нашей точки зрения, квалификация столь разных по характеру деяний (убийство и купля-продажа человеческих органов или тканей; торговля людьми и торговля их органами или тканями и т. п.) только по одной норме уголовного закона будет не совсем полной, а учитывая высокую степень опасности торговли органами или тканями человека – справедливой. Подтверждением объективно возрастающей опасности таких преступлений и отражением перманентного роста их количества является общая позиция отечественного законодателя, состоящая в ужесточении санкций норм об ответственности за противоправные действия, связанные с человеческими органами или тканями, а также биоматериалами. Напомним, что в ч. 2 ст. 120 УК РФ лишение свободы на срок от 2 до 5 лет было заменено на срок до 5 лет12, а в ч. 2 ст. 1271 УК РФ к лишению свободы на срок от 3 до 10 лет добавилось наказание, назначение которого является правом суда, – лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет13.
