Читаем Сборник лекций онлайн бесплатно

Аджан Джаясаро родился в 1958 году на острове Уайт (Великобритания). Он отлично учился в школе, однако три недели в Марокко проведенные в составе детской организации "Отважные Следопыты" (Venture Scouts) когда ему было 14 лет пробудили в нем вкус к странствиям. По окончанию школы он решил поехать автобусом в Индию.

В течении следующих 18 месяцев он много путешествовал по Индии и приобрел интерес к восточной религии и практике медитации. Возвращаясь автостопом он остановился на 3 месяца в Иране, где он преподавал английский язык. 

Аджан Джаясаро

Вернувшись в Англию он отказался от позиции в университете Суссекса и стал работать в фирме своего отца-инженера.

В следующем году он стал навещать вихару в Хэмпстеде - небольшой дом в Лондоне в котором в то время размещалась община монахов- западных учеников Аджан Чаа. В 1978 году он стал послушником "анагарика" и провел вассу с Аджаном Сумедхо в городке Оакетхолт, неподалеку от Оксфорда. Затем он уехал в Таиланд, чтобы стать бхикху и получил монашеское посвящение у Аджана Чаа в 1980 году. С этого времени он практически безвыездно остается в Таиланде.

Аджан Джаясаро - один последних учеников Аджан Чаа. Он оставался рядом с ним все время и ухаживал за ним во время его продолжительной болезни. Большую часть времени находился в монастыре Ват Па Наначат - лесной монастырь основанный Аджан Чаа для обучения западных учеников, где он вначале помогал учить, а затем и был аббатом с в течении пяти лет с 1997 года.

Сложив с себя аббатские полномочия в 2002 году он стал жить в уединении у подножия гор Коу Аи. Один год провёл в затворничестве в пещере, в течение всего года не покидая её пределов. В настоящее время он продолжает работу над биографией Аджана Чаа, которая увидит свет в ближайшее время. Аджан Джаясаро свободно говорит по-тайски, много сил отдает делясь Учением с тайцами и пользуется среди них большим уважением.

В 2009 Аджан Джаясаро посетил Россию (Москву и Санкт-Петербург) по приглашению тайского посольства в России.

Много лет тому назад, ещё до того, как я получил монашеское посвящение, я считал, что мудрость приходит с опытом. Поэтому я покинул Англию и отправился в Индию, странствуя и скитаясь, получая жизненный опыт в Европе и Азии. Чем больше я встречал трудностей, тем мне больше это нравилось, поскольку я чувствовал, что трудности помогают мне лучше узнать самого себя, и что это благотворно сказывалось на моей жизни.

Но сухопутное путешествие в Индию несколько разочаровало меня. Оно было не таким сложным, как я себе это представлял, а потому я решил отправиться из Пакистана в Англию без каких-либо денег вообще. Мне было интересно, смогу ли я обратно добраться автостопом, и мне хотелось ощутить каково это - не иметь ничего вообще.

Это было ещё то приключение. Некоторые случаи я не забуду никогда. Я хотел бы рассказать вам об одном из них. Когда я прибыл в Тегеран, столицу Ирана, я был сильно измотан. Я исхудал так, что стал похож на хворостину, моя одежда была грязной и мятой. Скорее всего, я выглядел ужасно. Когда я увидел своё отражение в зеркале общественного туалета - я был в шоке. А состояние моего ума было, наверное, как у голодных духов, которые постоянно беспокоятся о пище: «Смогу ли я поесть чего-нибудь сегодня или же нет?». Пустой или полный желудок всецело зависел от доброты окружающих людей. Мне пришлось положиться на мои парами, поскольку не было возможности опереться на что-либо ещё.

И тогда я повстречал иранца, который почувствовал сострадание ко мне, а также увидел шанс попрактиковаться в английском языке. Он предложил мне чашку чая и дал немного денег. Ночью я спал на улице в небольшой укромной тихой аллее. Я боялся, что полицейские, если обнаружат, побьют меня. Утром я отправился в харчевню, где, как я запомнил, давали бесплатный хлеб. Когда я шёл вдоль улицы, стараясь не засмотреться на соблазнительные рестораны, которые замечал краем глаза, я увидел женщину, идущую по направлению ко мне. Когда она увидела меня, она была ошарашена. Она остановилась, пристально осмотрела меня, а затем подошла с сердитым выражением лица. Используя язык жестов, она приказала следовать за ней, а я, будучи искателем приключений, согласился. Примерно через десять минут мы дошли до её дома, поднялись на лифте на пятый этаж. Я предположил, что мы направляемся к ней домой, но она не проронила ни слова. Ни одной приветливой улыбки - только хмурое лицо.

Когда дверь открылась, я понял, что это и в самом деле была её квартира. Она привела меня на кухню, показала на стул и жестом приказала сесть. Затем она принесла мне целую гору самой разной еды. Я ощутил себя так, как если бы оказался в раю. Я осознал, что самая восхитительная пища в мире - это та, которую ты ешь, будучи действительно голодным, и твой желудок урчит.

Женщина позвала своего сына и что-то сказала ему, но я не понял что именно. Правда, я отметил, что он был того же возраста, что и я. Спустя некоторое время сын вернулся и принёс штаны и майку. Когда она увидела, что я поел, она указала на ванную и жестом объяснила, чтобы я пошёл мыться и поменял одежду на новую (я думаю, старую одежду она хотела сжечь). Она ни разу не улыбнулась, ничего не сказала и общалась со мной только жестами.

Пока я мылся, я подумал о том, что, должно быть, эта женщина увидела во мне своего сына и подумала: «Что если бы мой сын уехал в чужую страну и попал бы в такую тяжёлую ситуацию?» «Что было бы, если бы он оказался в таких плачевных условиях?» «Каково это было бы?». Я подумал, что, вероятно, она помогла мне из-за материнской любви. Я решил для себя, что она будет мне «Почётной Персидской Матерью», и при этой мысли улыбнулся. Когда я закончил, женщина отвела меня в то самое место, где встретила, и там и оставила. Она слилась с толпой направляющихся на работу людей. Я стоял и смотрел на то, как она исчезает в толпе, и глубоко внутри я знал, что никогда до конца своей жизни не забуду её. Меня это очень растрогало и слёзы навернулись на глаза. Она так много сделала для меня, хотя мы даже не знали друг друга. Я был скелетом, обтянутым кожей, мои вещи были грязными и воняли, а длинные волосы спутались. Но ей не было до всего этого дела, она просто отвела меня в свой дом и позаботилась обо мне так, как если бы я был её собственным сыном, не ожидая ничего взамен, даже слов благодарности.

С того момента прошло более двадцати лет, и я хотел бы публично восхвалить добродетель этой хмурой бодхисатты, чтобы каждый знал, что даже в большом городе всё ещё попадаются хорошие люди, и что их может быть куда больше, чем мы себе представляем.

Она была не единственным добрым человеком, которого я повстречал. Я получал помощь и ко мне проявляли доброту люди во многих странах за время моего путешествия по сбору жизненного опыта - и они поступали так, несмотря на то, что я ни о чём их не просил. Из-за этого я решил, что впредь, если у меня будет возможность, я точно также буду помогать людям. Я хотел помогать поддерживать дух человеческой доброты в мире. Общество может показаться жёстким и бессердечным, но я подумал, что каждый из нас мог бы хотя бы попытаться быть небольшим оазисом в пустыне.

Я не сумел проехать таким способом до самой Англии. Рядом с турецкой границей я потерял паспорт и вернулся в Тегеран, где завёл дружеские знакомства и получил работу - стал преподавать английский язык. Спустя несколько месяцев, накопив энную сумму денег, я вернулся в Индию.

Когда мне исполнилось девятнадцать, я проживал на берегу озера вместе с индуистским аскетом. Он был вдохновляющим наставником, а его практики походили на буддийские. Он научил меня многим вещам. Пока я жил рядом с ним, у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть свою жизнь. В полдень я любил забраться на ближайшую гору и сидел под старым деревом, наслаждаясь дуновением ветра. Вид с горы на озеро и простирающуюся до горизонта пустыню привнёс ясности в моё сознание.

Однажды мой ум наводнился вопросами. Почему меня так поразила доброта людей, которые помогали мне во время моих странствий - давая еду и ночлег на ночь или две - и почему я никогда не испытывал того же в отношении своих родителей? Они ухаживали за мной восемнадцать лет, давали мне пищу каждый день - три или четыре раза на дню - и даже беспокоились о том, достаточно ли вкусна для меня эта пища. Они давали мне и кров и одежду. Они вызывали для меня врача, когда я был болен, и волновались обо мне больше, чем я сам. Почему меня никогда не поражало это? Внезапно я ощутил, что, должно быть, я ужасно неблагодарен. Я осознал, как много я получил от них за просто так. В тот момент как будто прорвало плотину. У меня в уме всплыли многочисленные примеры «бун кхун» моих родителей, их щедрость и доброта, и это ощущение переполняло и поражало меня. Это было началом моей благодарности по отношению к своим родителям.

Я продолжал представлять то, насколько сложным, должно быть, было моей матери, когда она была беременна. Утром у неё, наверное, была тошнота, а потом, наверное, ей было трудно ходить. Всякое движение, вероятно, причиняло дискомфорт и болезненные ощущения. Но она принимала эти страдания, поскольку верила, что они стоят того, стоят чего-то, то есть - меня. Когда я был маленьким, я во всём зависел от родителей, но почему я испытывал такое безразличие - как будто они обязаны были давать, а в моём полном праве было получать? Позже я осознал, что получил возможность практиковать буддизм, чтобы развить истинное внутреннее прибежище, только потому, что родители были моим надёжным внешним прибежищем, когда я был ребёнком. Они подарили прочную опору моему сердцу, на основе которой я предпринял битву с омрачениями.

Когда мне было двадцать, я поехал в Таиланд, чтобы стать буддийским монахом. Мои родители не возражали, поскольку хотели, чтобы их сын жил так, как хотел, и был счастлив. Они сделали этот выбор, несмотря на свои собственные ожидания в отношении меня. В прошлом году моя мама призналась, что день моего ухода из дома был самым печальным днём в её жизни. Это очень растрогало меня. Что больше всего меня поразило - так это то, что она была очень терпелива и скрывала своё страдание от меня в течение двадцати лет, поскольку не хотела, чтобы я расстроился из-за этого.

После того, как я стал монахом, иногда я не мог перестать упрекать себя. Когда я жил с родителями, у меня каждый день была возможность сделать что-то для них в ответ на их любовь, но едва ли я когда-либо делал что-либо подобное. Теперь у меня было желание выразить моё чувство благодарности какими-либо реальными делами, но я не мог. Я был монахом и жил за тысячу миль от них. Как обидно. Но всё же, я мог делать то, что делали монахи на протяжении двух тысяч лет, и посылал им мысли доброжелательности каждый день.

В Таиланде мы часто говорим о «бун кхун» родителей. В английском языке нет точного слова, которым можно было бы описать это, но можно объяснить это как веру в то, что каждый раз, когда мы получаем доброту или содействие от кого бы то ни было - особенно когда это делается безвозмездно - мы оказываемся в долгу. Добропорядочный человек уважает этот долг и самый глубинный таковой долг - это долг в отношении наших родителей.

Будда учил нас развивать как глубокую признательность к нашим родителям, так и намерение выплатить этот долг настолько хорошо, насколько можем. Меня не воспитывали с такими категориями ценностей. В западной культуре, разумеется, присутствует любовь и привязанность между родителями и детьми, но в целом чувство взаимного долга намного слабее. Куда больший вес имеют такие ценности как независимость и личная свобода. Многие могут ощущать особую глубокую связь между родителями и детьми, но это не выделяется в качестве стандарта нравственности, поддерживающего общество, подобно тому, как это делается в Таиланде.

Важность, которую мы подчёркиваем в «бун кхун» родителей, можно проследить в учении Будды о мирских Правильных Воззрениях, которые являются фундаментом понимания того, что есть что в нашей жизни. В палийских текстах Будда говорит, что мы должны верить, что наш отец реален, что наша мать реальна. Вас не смутило только что прочитанное? Почему Будда считал, что должен сказать нам об этом? Разве это не очевидно? Разве кто-то не знает, что мы появились на свет благодаря реально существующим родителям?

Нужно понять, что эти слова идиоматичны. Будда имеет в виду, что нам необходимо верить в то, что существует особая значимость во взаимоотношениях между родителями и детьми, и мы должны признавать и уважать эту значимость. Взаимосвязь детей и родителей - мистическая и глубокая. Будда учит, что нет каммы тяжелее, чем убийство собственной матери или отца. На языке пали это называется «анантария камма» - то есть настолько плохая камма, что её ужасных плодов невозможно избежать вне зависимости от того, насколько искренним будет сожаление того, кто совершил это. Так, хотя Ангулимала смог стать архатом, убив до этого в своей жизни 999 людей, он не смог бы им стать, если бы убил всего одного человека - то есть либо мать, либо отца.

Будда научил этой глубинной связи не потому, что хотел таким хитрым способом поспособствовать укреплению семейных ценностей. Это вневременная истина, которую он открыл, а затем рассказал об этом ради блага человеческой расы. Это важный буддийский принцип, состоящий в том, что наша связь с родителями очень глубока и, вероятно, длится в течение многих жизней. Поэтому эту взаимосвязь нам следует принять, уважать и заботиться о ней.

Короче говоря, можно сказать, что мы продолжаем «незаконченное дело» с нашими родителями. В некоторых случаях эти неразрешённые до конца дела принимают плохой оборот, как например, когда родители бросают своего ребёнка, или же когда родители надругаются над ним физически или сексуально. Такое случается и, возможно, происходит сейчас всё чаще. Но те ужасные вещи, которые делают с детьми некоторые родители, не отменяют особой значимости этой взаимосвязи. Нынешняя наша жизнь - лишь одна сцена в длинной драме, и мы не знаем о том, что происходило в прошлом.