Читаем СашАшаС. Забытым онлайн бесплатно

Думаю, чтобы понять “С чего все начиналось”, необходимо рассказать о моей первой работе… СашАшаС… о

Это не поэтическая, зарисовка. Это мини-роман, написанный под впечатлением воспоминаний ветеранов ВОВ, Афгана, Чечни…

Он и Она, одно имя — две судьбы. Две жизни, которые свела война. Она — выбрана войной по праву рождения — терпеливая и понятливая дочь гарнизона.

Он — выбрал её сам, осознанно ступив на этот путь… Путь, который они пройдут рука об руку.

Привести здесь и сейчас полный текст этой истории не представляется возможным, но я выбрала несколько кусочков, которые наиболее ярко характеризуют данную зарисовка, которые и хотела бы Вам зачитать…

СашАшаС, фрагмент 1

.

Обрубок

Пролетели месяцы. Осталась позади учебка. И вновь строй… ожидающий чего-то… Александр не сразу понял, кто стоит перед ним. Щуплый паренек. Да они что, смеются в самом деле! Чему сможет научить их этот додик.

А этот додик вдруг заговорил, сухо и спокойно. Однако, в этой сухой констатации фактов, был вызов. Вывоз им, маменькиным сыночкам! Вызов девушки, которая видела то, что им даже не снилось.

— Я капитан 3его снайперского разведбатальона Орлова Александра. Мне не нужно, ни ваше уважение, ни ваша любовь. И друзьями мы не станем. От вас требуется только беспрекословное выполнение приказов.

— А что, если мы не захотели, красавица? — спросил Леха

вы захотите, хлюпики, — жестко оборвала она- захотите, если хотите выжить в этом гадюшнике!

— А как же релакс? — заржал Макс.

Смерив его презрительным взглядом, капитан продолжила:

— Так… вижу вы не поняли, чтож, не первые-поймете…и вздохнув, добавила

— Запомните, здесь вы не мужики, не похотливые кобели, не до конца пережившие пубертатный период! Вы- пушечное мясо или машина для убийства. Что вам предпочтительнее- выбирайте сами. Здесь, вы никому не нужны, ни своим бабам, которые забудут о вас, как только вам оторвет какую-нибудь нужную конечность, ни мамашам-папашам, поскольку большинство из вас сплавили сюда, как не нужную проблему, а тем единицам, которые реально любят своих сынков, не долго придется горевать- время, оно лечит!

— Девушка, ну что вы так суровы, улыбнитесь! — не выдержал Федор.

молчать! Взвод стройся!

Ребята нехотя зашевелились.

следуйте за мной.

Саша шел последним. Он не пытался глумиться, шутить и заигрывать с, бесспорно симпатичной, капитаном. Он понимал ее, понимал как никто в этой разношерстной компании, понимал и силился вспомнить… Откуда же он ее знал?

Тем временем, капитан остановилась у палатки с красным крестом. Отогнув полог, позвала кого-то.

Вышел молодой врач.

— Сержант Стронгов, как ваш пациент, с ним можно поговорить?

— Но Саша, он ведь такое перенес…

— Андрей, в том то и дело, что перенес! УЖЕ! Потому, что был туп и не понял где находится! Я хочу, чтоб вот эти вот… не повторили его ошибок… отойди!

есть

Капитан решительно последовала в глубь, к койке, где лежало нечто, походившее на египетскую мумию. Одна рука и ноги отсутствовали. На бинтах, в районе глаз проступали багровые пятна.

— Как ты, Семен? — спросила капитан, как можно ближе наклоняясь над раненым обрубком.

— А… что?..это кто?!.. не стреляйте, прошу!..

То, что раньше было солдатом, нервно забилось на раскладушке. Капитан осторожно положила руку ему на плече.

— Сем, успокойся, это я, капитан Орлова

а… Сашка, — вскричал обрубок, пытаясь вслепую ухватить ее за руку.

Сашка, их было много, а он… а я… он заснул, понимаешь, а я… я ведь только отошел к Любке, ты ведь знаешь Любку?!.. А они… Сашка, ты где?!?!?!

Обрубок вдруг заорал и заплакал как ребенок.

— Успокойся, Сем, теперь все хорошо, — голос капитана был спокойный и какой-то… злорадный, с издевкой.

Только потом Александр понял, что эта издевка была адресована не бедному недотепе Семену, который, кажется, навсегда потерял рассудок, а к ним, которые еще были способны шутить и ерничать.

Выходили молча. Когда последний новобранец покинул санчасть, капитан сухо добавила:

— Семен и еще трое его товарищей были направлены контролировать тропу, где должны были пройти колонны с медицинским оборудованием. Им приказано было не покидать участок ни при каких обстоятельствах! Не спать, если потребуется, не есть и не опорожняться. Однако, они не достаточно усвояли, что приказы не обсуждаются. Что похотливые мысли и война- вещи не совместимые… Их расстреляли как котят, практически в упор… Семен успел сбежать…

— А что с колонной, — Саша впервые выявил свое присутствие.

Капитан скользнула по нему взглядом и ответила вопросом.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы от пуль отрывало руки и ноги.

— Никак нет…

Саша ответил так по привычке, как бы признавая в этой девушке командира. На лице капитана промелькнуло некое подобие улыбки.

— Курсант?

— Так точно, т. е. никак нет, — вдруг смутился Сашка, резкой смене темы

Капитан окинула его разочаровано-презрительным взглядом.

— Кадет, Минское суворовское.

Брови капитана взлетели вверх так стремительно, что скрыть это было практически невозможно. Саша видел, как легко она контролировала свои эмоции, но что-то в его словах задело ее до такой степени, что все вышло из под контроля. Но вот что же… и откуда он ее знает?! Этот вопрос не давал Саше покоя. Капитан же, справившись с впервые проявленными эмоциями, продолжила:

— Семен успел сбежать. Он глуп, как и большинство из вас, но он не трус. Он не побежал к нашим с видом забитого, нашкодившего щенка. Притаился в нескольких километрах от положенного участка. Уложил пару духов и связался с базой, а когда увидел, что подмога не успевает, бросился под колеса движущейся колонны… Это вызвало переполох, как раз вовремя. В колонне заметили засаду и сумели продержаться до прибытия подмоги… Его собрали буквально по кусочкам. Однако он уже никогда не будет прежним. Страшная цена за собственную похоть- не правда ли?

Капитан вздохнула и направилась куда-то. Потом, словно опомнившись, развернулась. Поскользнулась на камне и чуть не упав, выронила какую-то тетрадь. Саша действовал практически автоматически. Минуту спустя, он уже сжимал в одной руке девушку, которая с легкостью справилась с минутной оплошностью, а в другой тетрадь и пару листков, выпавших из ее переплета. Фото девушки и письмо. Мозаика сложилась. Саша вспомнил.

Месяц назад, когда он сдавал последние выпускные экзамены в суворовском. Он наткнулся на фотографию вот этого письма в одной из местных газет. Большой резонанс был вызван записью в одной, из еще малоразвитых, социальных сетей. Искали адресата вот этого письма. Никиту Сергеевича Петлицина, его деда. Он тогда написал этой девушке, традиционным письмом с марками. Сообщил, что это его дед. Что имеет ответное письмо. Он рассказал девушке все, что знал. Что дед любил ее бабушку, что ее разыскивали его друзья. Рассказал и то, как он получилэто письмо. Заполняя конверт, он вдруг усомнился, получит ли адресат это письмо, слишкомговорящим был адрес. Но девушка не только получила письмо, но и ответила. Скупо и сухо. Тезисами и фактами, которыми обладала. Выписками из дневника бабушки, в которых упоминался дед. Ответ Саша решил не писать. Попросту не знал, что ответить, не было у них общих тем. Тогда, он не мог и представить, что встретится с этой девушкой вот так. Он и узнал то ее по копии фотографии бабушки, которая была вложена в письмо. Одно лицо… и как он раньше не догадался…

— О чем задумались, кадет?..

Капитан выхватила у него письмо и тетрадь, и добавила, обращаясь уже ко всем:

вольно, разойтись. До обеда вы поступаете в распоряжение сержанта Стронгова, а после, начнем

делать из вас людей!

Один из самых показательных отрывков всей зарисовки. Юная Александра, проживая за какие-то пол года все ужасы, видевшая, кажется и ад на земле. Отплакавшая и отбоявшаяся своё. Её сердце огрубело, очерствело, просто потому, что устало страдать, устала каждый раз собирать себя по осколками…

Этому чувству посвящена и другая зарисовка в моем творчестве…

А ты знаешь, как бьется сердце

Когда страх затмевает душу?!

И уже никуда не деться,

Когда свет и раскаты глушат.

Когда тот молодой парнишка,

Задиравший тебя в казарме,

Словно свечка на ладан дышит

И хрипит, «Отнесите к мамке».

Он не трус, просто это больно.

Умирать, оставляя слезы

Тем кто молится беспокойно

За тебя, отгоняя "грозы".

А ты знаешь, как это жутко?!

Когда страх, это просто слово.

Забываешь его как будто

И глядишь на все по иному.

Когда этих парней с десяток,

И за каждого ты в ответе.

И ты злишься на них порядком,

Ведь они для тебя как дети.

И срываешься в крик не раз ты

Когда груз отправляешь 200

Для кого-то сухие факты

А душа на изнанку лезет.

А ты знаешь, как это мерзко?!

Когда страх у людей за совесть.

Из осколков былого резко

Новый мир уже не построишь.

Не вернешь ты былого парня.

По приказу не станешь прежним.

Не залечишь былые раны.

Не поймешь новый мир, не изменишь.

Не узнаешь зачем забытым,

Ты становишься в нем осколком.

Неудобным и словно лишним.

И слова твои все, без толку…

Не нужна никому твоя правда.

Да и смерти друзей пустые.

И не важно им всем, что когда-то,

Ты собой закрывал Россию…

Это стихотворение очень чётко показывает позицию Александры Орловой, о которой мы говорили чуть ранее… Но, в вышепрочитанном отрывке есть и другая позиция… Позиция, прибывших на срочную службу ребят, которые ещё пока не знают, что их ждёт… И о ней ещё несколько зарисовок:

Колеса бешено стуча, кричат речитатив.

Мчит поезд, у окна сидит седой, как лунь, старик.

Заходит парень, отслужил. Веселый, во хмелю.

— Эй слышь, старик, на пригуби, в честь дембеля!

— Не пью

— Не по пацански это бать, иль вовсе не служил?

Попутчик обернулся вдруг и в горле ком застыл.

Мужчина с молодым лицом и пеленой в глазах

— Я не служил, я воевал, мой дембель… на висках

Под Кандагаром и в Чечне я кровью обмывал

Срок службы равный той войне, ребят забытых там.

Он вышел где-то под Читой, оставив пацана.

Тот что-то понял… но забыл “на завтра о вчера”

Мы поколенье опалЕнное войной!

РождЕнное во времена Афгана.

ВскормлЕнное Чеченскою слезой,

И возмужАвшее под стоны из Беслана.

Мы поколенье, очерствЕвшее душой!

Не верим, не надеемся, не ждем!

АтеистИчны, слЕпы, глУхи, нЕмы!

Оставьте нас в покое, все путем!

Сыны России- Родины Измены,

Предавшей души, опаленные огнем.

Неведенье — наш главный аргумент.

Ведь все произошло давно, не с нами.

А вОйны, просто красочный сюжет,

"Не боль" пролитая "Не нашими глазами".

Не беспокоют нас, и нЕзачем акцент.

Мы поколенье, с обесцененной душой.

Дежурных слез истрепанная маска,

Где сердца вклад по сути небольшой.

Нелепый след, неискренней подсказки.

Дань показухи, общепринятой страной.

Мы просто дети с искалеченной судьбой!

В своем неведенье разрывшие могилы,

В своем бесчестие нашедшие покой,

Но слезы матери для всех всегда едины.

Они за всех за нас ведут безмолвный бой.

И в том бою мы все неразделимы…

Слёзы матери… Мама — особое слово для каждого… Слово матери, слёзы матери — нет ничего ценнее на войне для солдата, ожидание которого, становится для неё бесконечным ужасом… Об этом следующие зарисовки.

Той муки мне не передать,

Она мне, к счастью, не знакома…

Когда хоронит сына мать,

Под залпы, унося от дома…

Когда усталые глаза,

Кричат о боли, что вселенной,

Уж не сокрыть, и та слеза,

Что рушит стены…Станет пленом.

Взорвется криком и умрет.

За чадом скроется в могилу!

На сердце коркой встанет лед…

И дни сольются воедино…

Для той, что предано ждала.

И, не смыкая глаз ночами,

Молитвой сына берегла.

От смерти, отводя крылами.

Но, в том бою он выбрал сам,

Пойти на смерть, гонимый братством,

Закрыв собой, он спас ребят.

Им даровав судьбы богатство.

Глумящиеся лица, гогот, плачь,

И дикий смрад, замешанный на крове.

Все ей пришлось пройти по женской боли,

За сыном, не смиряясь неудач.

Быть сильной в окровавленной погоне.

И средь врага искать останки воли,

Собрав ее осколки в кулаки…

Стремясь найти, хоть что-нибуть найти!!!

И защитить от дикой, страшной доли!

Дитя! И тихо плакать в изголовье.

Лишь об одном Всевышнего моля…

Меня, О Боже, забери меня!

Лишь сбереги его! До капли крови, от всполохов бесчинства и огня!

Но, к сожалению, сражаются за мирное небо и те, кто никогда не знал тепла материнства, те, кого ещё в детстве бросили, посчитали ненужным и недостойным жизни… или недостойной?

О таком солдате следующая зарисовка

Она старалась мечтать в голодном сером детдоме.

И пряча слёзы в кровать, мечтала только о доме.

Она стремилась сберечь в своей душе состраданья.

Не отравить, не пресечь людской души пониманья.

Она не стала семьёй на рынке "детской надежды".

Была немного слепой, слегка наивной, небрежной.

"Она нам не подойдёт", — в захлеб твердили "мамаши".

" Она же просто урод, хочу умнее и краше"!..

Она ушла на войну, лишь стукнуло восемнадцать.

Была в тылу и в плену, разведчик роты Н-надцать

Она влюбилась в него, он так красиво писал.

Он снайпер был — виртуоз, он их форпост защищал.

Она в январскую ночь его закрыла собой.

Затем, подняв на себя, несла сквозь слёзы и боль.

Она тащила его, борясь со шквалом гранат.

Под пуль колючих дождем, сновала вскользь, наугад.

Она вернулась живой и целой даже, вполне.

Она ценила его и в мире, как на войне.

Он лишь жестоко шутил: "Она же просто урод"!

Но знала, что он любил, сквозь шору, грубость и лёд!

Он ту январскую ночь ведь и не помнил вполне.

Кантузию получив, на той холодной войне.

Любви он не доверял, её считая игрой.

Её в миру потерял, зовя те чувства игрой.

Тот снайпер был виртуоз, такой же, впрочем, как он.

Приветом прошлой игры, стал в её сердце патрон.

Он больше так не шутил, он понял цену потерь.

Он так красиво писал в борьбе циничных идей…

Это история сильной, очень сильной девушки, но главной загадкой каждой подобной истории, является взгляд с другой стороны. Поэтому, эту историю мне бы хотелось рассказать Вам и от лица “Снайпера виртуоза”

Он красиво писал, кисть так прытко ложилась в душу.

Он цинично шутил о любви и пустых этих слов не слушал.

Он хотел передать в полотне страх и ужас военных агоний…

Он ушёл воевать, прикрываясь палитрой ироний…

Он красиво стрелял, пуля чётко ложилась в тело.

Он цинично играл, снайпер в деле и без предела.

Он в январскую ночь для войны выбрал боли краску.

Он в агонии пал, успев сбросить цинизма маску.

Он контузии ум уступил, он продолжил писать.

Языку, вместо рук, научил свою кисть подчинять.

Он хотел на холсте передать всю опасность войны.

О любви оставалось мечтать, жить отбросом страны.

Он её презирал за её, как казалось, ложь.

Чувств её красоту, он воспринял как жалости нож.

Он ей не доверял, злобно и иронично шутил.

Он её потерял, на глазах её снайпер убил…

Он красиво писал, кисть так прытко ложилась в душу.

О любви не шутил, тихо в сердце замкнув тот ужас.

Он хотел передать в полотне страх и ужас потерь…

Он решил воевать с миром глянца, циничных идей…

И снова Он и Она, так почему бы нам не вернуться к истории столь же сильных личностей и не зачитать ещё один фрагмент из мини-романа СашАшаС.