Читаем Саркома онлайн бесплатно
Владимир Жуков
САРКОМА
Почти документальная повесть
I. Жезл, как бита
С раннего утра Калач дважды набирал номер телефона второго секретаря райкома партии.
Длинные гудки в трубке давали понять, что хозяин кабинета отсутствует или не желает поднимать
трубку. И третья попытка, предпринятая через пятнадцать минут, не увенчалась успехом. Он
достал из внутреннего кармана кожаной куртки цветную фотографию, с которой взирало милое
лицо брюнетки с карими глазами и чувственным ртом.
«Эх, Лариса, Лариса, когда ты перестанешь меня огорчать? — прошептал он, опасаясь, что кто-то
может подслушать. — Знать бы, изменила ты мне с этим напыщенным и самоуверенным хряком
или это лишь злые сплетни? Не зря видно говорят, что красивая жена это чужая любовница,
потому что очень нелегко ей устоять от искушения и похоти. Бывают же исключения, когда
женщина красива, умна и верна своему супругу по крышку гроба».
Вячеслав Георгиевич еще несколько минут, словно под гипнозом, пристальным и недоверчивым
изучал до боли знакомые черты лица. Пытался проникнуть в мир ее мыслей, сокровенных планов
и надежд, но тщетно, поскольку не обладал способностями экстрасенса и прочих ясновидцев. С
досадой, но бережно, чтобы не помять, спрятал фото в карман. Прикурил спичкой сигарету, что
делал крайне редко, лишь в ситуациях сильного волнения, тревоги и огорчения. Бросил окурок в
тяжелую стеклянную пепельницу.
В третий раз позвонил, теперь уже в приемную райкома и, заслышав женский голос, не
представившись, строго спросил:
— Где Александр Петрович Слипчук?
—На совещании в обкоме партии, — ответила секретарь-машинистка.— Путь неблизкий, поэтому
на зорьке выехал с водителем.
— В котором часу совещание?
— В десять ноль-ноль в здании политпросвета.
— На сколько времени рассчитано?
— Я такой информацией не обладаю. У Александра Петровича в Симферополе могут быть и
другие важные партийные дела и встречи в секретариате и отделах обкома партии, — ответила
женщина. С опозданием вспомнила, что прежде, чем ответить на вопросы абонента, следует
выяснить его личность и должность. Она с нотками вины поинтересовалась:
— Представьтесь, пожалуйста. С кем имею честь?
—Руководителей района следует знать по голосам, — упрекнул он.
—Я лишь второй месяц, как работаю в этой приемной. Еще не всех…
— Тем более, — резко перебил Калач и положил трубку на рычаг. Окинув взором просторный
кабинет с длинным Т-образным столом с рядами стульев, тумбочку с гирляндой телефонных
аппаратов и цветным телевизором «Фотон» в нише книжного шкафа, Вячеслав Георгиевич
подумал: «В сталинский период перед сотрудниками НКВД первые секретари обкомов, райкомов, не говоря уже о председателях областных городских и районных исполкомов, о поселковых и
сельских, даже вспоминать не приходится, испытывали панический страх и трепет. Дрожали, как
осиновый лист на ветру. А нынче с начальниками и сотрудниками милиции мало кто считается.
По пустяковому поводу вызывают на «ковер» в обкомы, горкомы и райкомы партии, рядовые
инструктора, курирующие деятельность правоохранительных органов, возомнили себя
генералами. А прежде офицер НКВД мог накопать компромат на любого большого партийного
функционера и отправить в карьер или на лесоповал. Да были времена, когда Сталин железной
десницей управлял великой страной, а народные комиссары и министры Дзержинский,
Менжинский, Ягода, Ежов, Берия, Абакумов держали людей в «ежовых рукавицах». Жаль, что не
довелось мне в ту пору жить и кубари на петлицах носить. Передо мною бы партийные гниды
глистами бы извивались.
Это потом уже после смерти вождя свинопас Никита Хрущев, не столько из соображений
наказания за политические репрессии, в которых он сам активно участвовал, сколько из чувства
мести инкриминировал бывшему кумиру культ личности с ночным выносом тела из мавзолея. А
вот рыцарь революции, железный Феликс Дзержинский, — майор перевел взгляд на портрет,
висевший на стене, на его креслом, — как и Ленин, остался незапятнанным и ныне является
обязательным атрибутом в кабинетах начальников МВД, КГБ, прокуратуры. А его слова о
«горячем сердце, холодной голове и чистых руках чекиста» цитируют ораторы почти на каждом
совещании, посвященном борьбе с преступностью и охране общественного порядка. Однако, куда
завели меня рассуждения, экскурс в прошлое. Минул звездный час ВЧК, ГПУ и НКВД и надо
считаться с реалиями, с тем, что КПСС является руководящей и направляющей силой советского
общества. Но я никому не позволю грубо и бесцеремонно вторгаться в мою личную, семейную
жизнь».
Вячеслав Георгиевич нажал одну из кнопок на пульте селекторной связи и велел секретарю своей
приемной:
— Анжелика, завари кофе без сахара.
— Минуточку, товарищ майор, будет сделано, — пообещала она. Вскоре, миновав узкий тамбур
двери, вошла с чашечкой кофе, над которой исходил аромат, в кабинет. Ковалев кивком головы
поблагодарил сотрудницу и попросил: — Если кто-нибудь, на исключением первых лиц района,
позвонит, то ответь, что я занят, либо на выезде.
— Так точно! — по уставу ответила Анжелика. Едва за ней закрылась дверь, Вячеслав
Георгиевич, прозвенев связкой ключей, открыл дверцу стального сейфа и достал початую бутылку
коньяка «Коктебель». Наполнил золотистого цвета напитком стограммовый стакан.. Выпил,
пригубил кофе и решил: « Что ж, коль нет других вариантов, придется не развязывать, а рубить с
плеча этот гордиев узел, пока дело у них не зашло слишком далеко. И сегодня же, откладывать на
потом нет смысла. Итак, начало совещания мне известно и продлится оно не более трех часов.
Обкомовские аппаратчики из опасений нажить геморрой, долго засиживаться не любят. Это
отчетно-выборные конференции, иногда растягивают на два дня. Но они проводятся не чаще
одного-двух раз в течение пятилетки, в основном для избрания делегатов на очередной съезд
КПСС. С учетом времени на обратную дорогу Александр Петрович возвратится в свои пенаты не
раньше трех-четырех часов пополудни. Встречу его с «почестями». Будут ему и ковровая дорожка, и оркестр.
Калач потянулся рукой к плоской бутылке с коньяком, но, взглянул на портрет «железного
Феликса», воздержался, решил, что для разгона крови ста граммов вполне достаточно.
В два часа пополудни, пройдя мимо дежурной части с оружейной комнатой в фойе районного
отдела милиции, майор вышел во внутренний двор здания. Возле служебной «Волги» бежевого
цвета его поджидал водитель, сержант Михаил Трошин.
— Табельное оружие при тебе? — спросил начальник.
— Так точно! — милиционер-водитель хлопнул ладонью по кобуре, в которой покоился пистолет
Макарова и с удовольствием напомнил.— Я ведь в каком-то смысле не только водитель, но и ваш
телохранитель.
— Ни в каком-то, а в самом прямом. Хотя я и сам за себя могу постоять, но лучше, когда рядом
надежное плечо, — заметил офицер, — разные ведь бывают ситуации. По коням!
Трошин запустил двигатель и спросил:
— Что-то серьезное предстоит?
— Возможно, но последствия предвидеть сложно.
— Куда маршрут?
— К автомобильной трассе «Керчь-Феодосия-Симферополь».
Михаил выехал со двора и «Волга» плавно покатила по улицам поселка к его окраине. — Товарищ
майор, зачем вам лишний раз рисковать? Для этого есть группа захвата, сотрудники угрозыска.
Или сами решили отличиться?
— Я звездной болезнью давно переболел. Это тот случай, когда лишние свидетели не нужны.
—Вы что же, решили сами взять преступника. А вдруг он не один?
— Почему бы и нет, — усмехнулся Вячеслав Георгиевич. — Опыт и навыки есть. Будучи
участковым инспектором и оперуполномоченным угрозыска, приходилось обезвреживать злодеев,
вооруженных финками и обрезами. Начальник милиции — не красная девица. Он обязан
мгновенно реагировать и решительно действовать в любой опасной ситуации. Ты ведь, Михаил,
знаешь, что я не канцелярская крыса. Кабинетной, бумажной возне предпочитаю участие в
серьезных оперативно-розыскных мероприятиях. Начинал с самой низкой ступеньки. После
службы в армии устроился милиционером ППС, затем закончил Одесскую специальную школу
милиции, служил участковым инспектором, оперуполномоченным и начальником угрозыска. На
мотоциклах К-750 и МТ-9 в лютый мороз и в зной мотался по сельским дорогам, усмирял
грабителей, хулиганов, пьяниц, насильников и заработал себе радикулит. Теперь организм,
словно барометр, реагирует на смену погоды. Спасаюсь баней и сауной. После учебы на заочном
отделении Киевской высшей школе милиции назначили заместителем начальника, а ныне
начальником райотдела внутренних дел.
—Вячеслав Гаврилович, вашей биографии, послужному списку можно по-доброму позавидовать,
— польстил сержант.
—Не надо завидовать, а следует упорно идти к цели. Причем, не надеясь на протекцию и добрых
дядей с генеральскими погонами. У тебя все впереди, если, конечно, не сопьешься.
— Не сопьюсь, употребляю в меру лишь по большим праздникам. И все же, товарищ майор, я бы
на вашем месте не подставлял грудь под бандитские пули и ножи, — Это лишь в кинофильмах
«Рожденная революцией», «Место встречи изменить нельзя», «Следствие ведут знатоки» и в
других все предстает героически и романтично, а в жизни буднично и нередко трагично.
Милицию, особенно в праздничные дни, когда народ отдыхает и развлекается, можно сравнить со
свадебной лошадью, у которой голова в венке, а задница в мыле…
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Калач. — Точно подмечено. Сам придумал или кто подсказал?
— В гараже анекдоты травили, кто-то из ребят выдал на-гора этот перл.
— Отличный перл. На сотрудников милиции, в отличие от КГБ и прокуратуры, часто летят
шишки, нас подставляют, делают козлами отпущения. Мы — не столько блюстители, сколько
чернорабочие правопорядка, ассенизаторы, так как круглосуточно имеем дело с
деклассированными элементами, отбросами и пороками общества— убийцами, насильниками,
грабителями, расхитителями народной собственности, алкоголиками, наркоманами и
проститутками. Сотрудники прокуратуры лишь пожинают плоды наших напряженных трудов,
повседневной рутины. Отчасти по этой причине существует глухое противоборство не только
между министром МВД Николаем Щелоковым и председателем КГБ Юрием Андроповым, но и
сотрудниками этих могучих ведомств. Борьба не только за трон генсека, но и место возле этого
трона, жестока и бескомпромиссна.
— Товарищ майор, ну ее к лешему большую политику, — отозвался водитель, внимательно
наблюдая за дорогой и редкими встречными машинами. — Я знаю, что когда паны дерутся, то у
холопов чубы трещат.
— И то верно, меньше знаешь, спокойно спишь, — согласился начальник и за сотню метров до
поворота на трассу «Феодосия – Симферополь» велел:
— Стоп машина! Приехали.
Михаил, сбавив обороты двигателя, съехал на обочине и нажал на педаль тормоза. Вышли из
автомобиля на свежий воздух.
Благоухал июль — макушка лета. Погода установилась солнечная, безветренная. В небе
ослепительно-желтым лимоном сияло солнце. От палящих лучей поникли листья на деревьях и
кустах, трава и полевые цветы. С левой стороны от дороги, где еще недавно янтарем отливали
колосья озимой пшеницы, желтела свежескошенная жесткая стерня. Вдалеке, почти на дымчато-
сиреневой линии горизонта, ползал трактор с плугом, за которым черной линией тянулась
борозда. Не слышно пения утомленных жарой птиц, все замерло, будто перед грозой. На небе ни
одного облачка и земля заждалась дождей.
— Товарищ майор, в эту пору люди плескаются в прохладе моря, нежатся на пляжах, а мы,
крымчане, редко пользуемся этой благодатью, — посетовал Михаил. — За сезон удается лишь
три-четыре раза побывать на Азовском море, в Каменке. А ведь я люблю порыбачить в бухте у
мыса Казантип. Увлекаюсь ловлей на спиннинг кефали, керченской сельди, камбалы-глоссы,
сарганов, ну и конечно, бычков. И не столько ради добычи, сколько ради спортивного интереса.
— А у меня хобби – охота из карабина «Сайга» на кабана, лис и мелкую дичь, — признался
начальник. — только времени на это азартное занятие нет. А насчет отдыха на море, ты
совершенно прав. Надо организовать выезд свободных от службы сотрудников и членов их семей
на пляж Арабатской стрелки. Поручу это дело замполиту, а то горазд на язык, утомил всех
своими занудными лекциями. С автобусами проблем не будет, начальник ГАИ подсуетится. А то
ведь за бесконечной текучкой дел и лето пролетит.
— Да, когда дел много, то время не течет, а летит, — подтвердил водитель
— Это для малых детишек и больших бездельников летний день кажется вечностью, — произнес
Валентин Георгиевич, припомнив пору детства и юности. А сейчас самое утомительное ожидание.
— Кого мы ждем и какова моя роль? — спросил Трошин.
— Одну важную персону. Он будет с водителем. Мне предстоит серьезный мужской разговор.
Твоя задача контролировать поведение его водителя. Необходимо будет изолировать его, а
возможно и случайных пассажиров, что маловероятно, от вмешательства и каких-либо
физических действий. Он ведь тоже, как и ты, охраняет своего шефа. Но я знаю, что Александр
Петрович не любит себя стеснять посторонними людьми, поэтому их будет двое.
— Если я не ошибаюсь, то речь о втором секретаре райкома Слипчуке?
— Не ошибаешься. За умение держать язык за зубами, сообразительность и отличное вождение я
тебя и ценю, — признался Калач. — Иначе бы поменял на другого извозчика.
«Какая черная кошка между ними пробежала?» — терялся в догадках Михаил, но спросить не
решился, ибо предпочитал не совать свой нос в чужие дела и проблемы, тем более чреватые
конфликтами и скандалами.
— У тебя монтировка или жезл есть? — спросил начальник.
— Конечно, и запасное колесо в багажнике.
— Колесо мне не потребуется, а вот.., — майор несколько секунд размышлял, на чем остановить
выбор, — а вот жезл потребуется. Я в штатской, цивильной одежде, а ты в милицейской форме. А
то ведь на скорости пролетят мимо и мой план пойдет коту под хвост. Поэтому придется тебе,
Миша, исполнить функции госавтоинспектора. Ты ведь, до того, как я тебя взял водителем,
служил в ДПС, дело знакомое?
— Да, служил.
— Поди, навыки и сноровку гаишника не утратил?
— Не утратил, — без энтузиазма подтвердил сержант, смутно ощутив зловредность отведенной
ему роли. Вылез из кабины, открыл багажник и достал из чехла жезл и черно-белыми полосами.
Возвратился с ним в салон «Волги».
— Сувенир, реликвия. Ребята подарили перед уходом из ДПС,— сообщил водитель и посетовал.
— Тяжелый, будто чугун, рука устает держать. Вожу на всякий пожарный случай.
—Дай-ка, подержу, проверю твой сувенир. Сейчас, как раз тот самый случай, испытаю его в
работе, — Вячеслав Георгиевич потянулся рукой к отшлифованной до лоска рукоятке жезла. На
ней было выгравировано «Трошин». Похлопал им по ладони левой руки:
— Именной, нестандартный, тяжелый, можно вместо молотка гвозди заколачивать.
— Выточен из мореного дуба, — пояснил сержант. — Я его берегу, как зеницу ока, вроде
талисмана, приносящего удачу.
— Прочный, надежный, лучше пластмассового, — оценил Калач. — Тебе, Миша, не помешало бы
поступить в специальную школу милиции или в симферопольский автодорожный техникум. За
направлением, рекомендациями дело не станет. Это даст шанс дослужиться до начальника
отделения ГАИ или МРЭО.
— Поздновато, мне до выслуги лет восемь осталось, — ответил Трошин.
