Читаем Санара онлайн бесплатно
Санара
Когда молодость и жизнелюбие твои постоянные спутники, когда удача в жизни соседствует с любовью родных, кажется, судьба у твоих ног. Леа Ренале дышит мечтой расшифровать алфавит забытых книг и прикоснуться к пониманию логики Древних. Но ее планам не суждено сбыться, потому Аид Санара – Верховный Судья – знает о том, что едва манускрипты раскроют свои секреты, быть войне. Привыкший работать лишь с тяжелыми преступниками, своих методов с Леа он не меняет. Их столкновение фатально. Но однажды Леа возвращается в жизнь Судьи совершенно иной, Новой, и ее уже невозможно ни запугать, ни разгадать.
Романы / Любовно-фантастические романыТолстая каменная кладка замка глушила грозовые раскаты, и, если бы не высокие дребезжащие сводчатые окна, Верховный Судья вообще не помнил бы про грозу. Собственно, он и не помнил, потому что смотрел на старое черно-белое фото с оторванным уголком. Мика на нем улыбалась – открыто, весело, как умеют улыбаться либо дети, либо те, кто не познал в жизни горя. Тогда она не успела его познать, ей было шестнадцать. За ее спиной стена старого амбара; Аиду помнилось, как горько и терпко пахла под солнцем растущая позади полынь. До боли яркое лето, жаркое, густое на события, как и все те, когда он был молод. А еще горяч темпераментом и непробиваемо эгоистичен…
Не верилось.
Цвет старой фотографии делал глаза Мики примитивно карими, но на деле они были шоколадными. Удивительными. Очень редко, когда Санара разворачивал шоколад, он сравнивал оттенок плитки с ее глазами и всегда мысленно качал головой – нет, у нее были насыщеннее. Чище, гораздо глубже.
Карточка потрескалась, поблекла от времени. Скоро, если продолжать держать ее каждый вечер, рассыплется от прикосновений. В ламинат бы, вот только даже пластик – как очередная стена, а стен между ними хватало. Стена прошедших пары десятков лет, стена ее смерти.
И мозг молчал. Не выдавал, сколько Аид ни силился себя превозмочь, формулы Моста Времени, ведущего в тот далекий жаркий полдень. Ни всполоха, ни искры, ни даже первого завихрения, а ведь он строил этих самых Мостов по десять, иногда двадцать штук в день. Почему не с ней? Бессильно нахлынул и сдал назад, как прибой, гнев.
Наверное, Микаэла прокляла его умирая. Сперва отказала ему, изнывающему от первой любви, во взаимности, после и вовсе отвернулась. Он не убил ее, нет. Но тогда, будучи восемнадцатилетним, умеющим делить жизнь лишь на белое и черное и едва открыв в себе дар Судьи, он более всего на свете возжелал ее мучений.
И они все для нее сбылись.
Ей не было и семнадцати, когда Мика замотала себе руки и ноги веревкой и свалилась в вечернее озеро с причала. Это был суицид по его вине и, значит, убийство – событие, которое он давным-давно пообещал себе исправить.
Ум молчал. Формула Моста Времени немо глядела на Верховного Судью из глубины, как незажженный фитиль пушки.
Фото пришлось бережно вернуть на место. Когда-нибудь он обязательно все исправит.
Но, увы, не сегодня.
Жить в замке уже не первую сотню лет обязывали всех Судей, но Аид так и не привык ни к высоким гулким коридорам, ни к гуляющему под потолком эху, ни к многочисленным, живущим собственной жизнью, звукам. Все не мог решить, принять сей факт или навести свои порядки? Может, потребовать себе «нормальное» отдельное жилье, напоминающее тот дом, в котором он жил на Уровнях? Со стульями на кухне, с прямоугольными окнами (а не с этими гротескными, похожими на церковные витражи), с вытяжкой над электрической плитой. Здесь ему готовили повара – вниз, на кухню, он спускался за последние пять лет всего раз или два. Обедал за длинным столом под канделябрами редко, слуг вообще сравнивал с призраками, по крайней мере, никто из тех, кто убирал пыль или мыл полы, ему на глаза не попадался. Год назад он не вытерпел, поставил в «тронном» зале перед камином мягкие удобные кресла, заменил стол и приказал оборудовать на современный лад спальню. До сих пор испытывал наслаждение от соприкосновения с хромированными кранами новой ванной комнаты и когда бросал взгляд на широкое зеркало и сверкающий кафель. Конечно, «этаж посетителей» трогать не разрешалось – Правящая Триала считала, что замок Судьи внешним видом и внутренним убранством должен навевать страх, а какой страх возникнет от созерцания современных интерьеров? Хорошо, что посетителей мало, что они редки, и что ему самому не часто приходилось спускаться в мрачный «домашний» зал Суда, благо под него давно выделили отдельное помещение в центре Софоса.
«Спать здесь или вернуться на Уровни?»
Он как раз пытался решить эту дилемму, стоя в коридоре у широкой лестницы, когда вдруг тихим писком прямо в ухо поступил прямой сигнал от Дрейка Дамиен-Ферно.
– Что-то срочное?
Глупый вопрос. Но иногда беседа велась глупыми вопросами, суть не менялась. Старинные часы в углу тихо и услужливо пробили час; если бы не лунный свет, очертания предметов слились бы с чернотой, однако присутствующих это не смущало, оба прекрасно видели в темноте.
– Сам как думаешь? Стал бы я звать тебя во втором часу ночи… сюда?
Дрейк иногда напоминал Санаре Элементала с родной планеты – инородного «чужого» со сверхспособностями и крайне запутанной логикой. Однако в отличие от Элементалов, Начальник изъяснялся на человеческом языке, и это облегчало общение.
А насчет «сюда»… Действительно, Аид до этого момента ни разу не находился в жилище Творца Уровней. В Реакторе – многократно. В личном пространстве? Никогда.
Наверху ощущалось присутствие спящей женщины – мирной и расслабленной, тщательно оберегаемой тем, кто сейчас сидел напротив. У подлокотника кресла стакан со слабым алкоголем и льдом – Дрейк после работы не пытался напиться, скорее, о чем-то думал, расслаблялся. И в процессе «расслабления», намеренно или же случайно, нащупал тревожный факт, иначе глухой ночью в чужой гостиной не сидел бы гость.
– Ты меня знаешь, я редко сканирую чужие пространства, здесь дел хватает…
Прозвучало устало и цинично. «Здесь дел хватает…» – даже не преувеличение, преуменьшение из уст того, кто создал и самолично много лет стоял у руля Уровней.
– …но в этот раз я зачем-то посмотрел историю Аддара… Интуиция.
– Прошлую?
– Будущую.
И тишина.
Качалась у открытой двери балкона тонкая занавеска – здесь, как и на Софосе, зацветали в садах кусты. Кутала всех нежной любовью весна; звенела ранними голосистыми сверчками снаружи ночь.
– Я бы посоветовал тебе насторожиться и кое-что предпринять.
«Я слушаю», – мог бы ответить Аид, но он и так превратился в сплошные уши, Начальник знал об этом.
– Не могу приказывать, могу только рекомендовать. Сам знаешь, в том мире я тебе не Начальник, пустая формальность.
«Говори».
Звякнул в стакане лед.
– Я не нашел точку «невозврата» по Карте Судьбы, но я нашел того, с кого все закручивается в фатальный узел. Грядет война, Аид.
– С кем?
– С Элементалами. И человеческая часть твоего мира проиграет ее.
То был момент, когда Санара, как пес в дождь, стряхнул с себя накопившуюся за часы работы усталость.
– Ты уверен?
– Уверен ли я? – Невзрачный на первый взгляд мужчина редко усмехался. И еще реже делал это таким мрачным весельем, как теперь. – Девяносто шесть и четыре процента…
Впору бы сматериться или услышать, как сердце пропустило удар, но Аид, подобно статуе, молчал. Он всегда молчал, когда требовалось действовать быстро, точно и очень аккуратно.
– Смотри сюда…
Между собеседниками в воздухе высветилась голограмма: приятное молодое женское лицо внутри желтого квадрата.
– Остров Софос, твой родной дом. Ее зовут Леа Ренале, двадцать лет, студентка института научно-исследовательских и экспериментальных технологий. Точнее, вот уже несколько дней как выпускница факультета Элементалогии. Это она через два месяца сумеет расшифровать чужеродный алфавит и начнет переводить первую книгу Древних. А еще через полгода представит вашему Конгрессу научный труд о первых шагах по «коммуникации с расой Элео», получит награду высшей степени, присоединится к группе ученых, желающих наладить первый «контакт».
У Аида сохло в горле.
Раса людей на его планете жила с Элементалами бок о бок тысячелетиями. И контакт еще ни разу не был налажен – не в той мере, в какой надеялись на него люди. Раса Древних слышала и воспринимала человеческие попытки связи, но никогда не отвечала на них.
– «Контакт» состоится?
– Да. Но положительные результаты будет приносить недолго. Вскоре назреет непреодолимый конфликт…
Санара не хотел слышать историю, которая никогда не получит продолжения. Дрейк прочитал все по светящимся в темной комнате белым светом глазам.
– Я знаю, она молода и ничего не нарушала. Уговори. Повлияй. – «Это не приказ. Совет».
Последнюю часть фразы Начальник не стал произносить вслух. Они оба знали, что последнее, чего захочется любому разумному человеку, это испытать на себе влияние и «уговоры» Верховного Судьи.
– Если нет, деактивируй.
«Какие шансы на мирный исход в случае деактивации?»
Они слишком долго работали вместе, чтобы при каждом вопросе раскрывать рот.
Дрейк двинул пальцем, экран отобразил цифры.
– Если Леа не расшифрует алфавит Древних, расы на Аддаре будут мирно сосуществовать следующие… лет четыреста пятьдесят. Насколько я вижу отсюда.
«Ясно».
Аид больше не «спал» – он запоминал. Черты женского лица, имя, адрес, дату рождения. На автомате отметил, что двадцать один год ей исполнится завтра. В том случае, если мисс Ренале окажется достаточно умной и восприимчивой к совету свернуть в сторону с выбранной дорожки.
– Я сказал.
Подвел итог Дрейк, салютуя гостю пустым стаканом.
– Я услышал.
Чужой дом Санара покинул не прощаясь.
Солнечное утро; птичий гомон за окном. Я открыла глаза и первым делом посмотрела на часы – десять тринадцать. Фух, могло быть и хуже. Когда ложишься спать далеко за полночь (иногда очень далеко за полночь), есть шанс проснуться в обед, а сегодня подобная вольность мне запрещена – планов громадьё. К часу дня с восточного острова в аэропорт прилетит отец, откуда сразу направится на Иттан. Боже, мама с сестрой это сделали! Арендовали для празднования самый маленький и самый элитный островок с одной-единственной на нем постройкой – белокаменной виллой Лемье (с беседкой и бассейном), которую в обычные дни могли позволить себе только состоятельные жители столицы. Но сегодня – особенный день, день моего рождения. И означал он для меня многое. Во-первых, мне двадцать один, и это значит, что я совершеннолетняя и отныне могу строить собственную жизнь по законам исключительно своей логики и зову сердца. Во-вторых, это полная свобода. Потому что окончился институт, а вместе с ним расчерченные на клеточки бесконечных занятий и экзаменов дни. Отныне – нет чужому расписанию, да – крыльям за спиной для исполнения всех мечт и желаний. В-третьих, с сегодняшнего дня я официально имею право выйти замуж, а Кевина (по слухам моих подруг) недавно видели в ювелирной лавке…
«Интересно, мое обручальное кольцо будет с консервативным прозрачным камнем? Или же с голубым, означающим вечную верность? Может, с розовым – символом бесконечной нежности?»
Хоть с каким – зеленым, фиолетовым, радужным, – неважно. Важно, что мы с моим парнем, знакомым мне еще с первого курса и узнанным вдоль и поперек, как висящая в шкафу любимая клетчатая рубашка, получим право законно соединить наши судьбы. За пять лет уже почти родные. Притерлись, срослись, прошли университетские трудности, кружки, столовую и одну на двоих диссертацию. Кому еще доверить свое счастливое «жили долго и счастливо», как не ему?
На полке тисненный узором и недавно врученный мне деканом красный диплом.
«Наконец-то. Я специалист. Отныне могу посвятить все свободное время им…»
Им – Элементалам.
Не знаю, как другие представители человеческой расы не видели в них чуда, я – видела. С самого детства. Когда наблюдала полупрозрачных людей в парках, когда гонялась, как за мыльными пузырями, за их светящимися шлейфами, когда силилась поймать их за руку. Тогда не знала, что наши соприкосновения невозможны, что мы живем в сдвинутых по вибрационной сетке реальностях, четырехлетней мне сложную терминологию было не разуметь. Я просто верила, что эти существа волшебные. Потому что только волшебные люди могли оставлять за собой светящиеся следы, растворяться посреди улицы и напевать тихие, почти неслышные песни. А также соединять все острова невидимыми мостами, создавать бесшумные моторы для аэролетов и единый источник энергии, от которого теперь без нужды в электростанциях питался Софос. Уже молчу о многочисленных поющих арках, магических камнях среди заброшенных руин замков и Воротах Правды на Эрете – острове заключенных. Никто и по сей день не понял, как они работают.
А люди даже не могут сказать Элементалам банальное «спасибо», что в высшей степени несправедливо, учитывая, сколько «чужих» благ мы ежедневно пользуем. Ничего, я составлю алфавит, ведь я уже – пусть пока совсем чуть-чуть – начала понимать его.
«С днем рождения, котенок. Сегодня в шесть, как договаривались?»
Смска от Кевина заставила меня улыбнуться. Звонки, поздравления – скоро все потечет рекой. Родня и знакомые уже привыкли к тому, что я сова – ложусь не раньше трех. А что поделать, если ночью Элементалов видно отчетливее всего? Их так сложно засечь среди солнечного света и людской толпы днем, зато ночью… Ночь – мое время. Во тьме мои глаза различают, что часть их соткана из Воды, другая часть из Огня или Воздуха. В редких случаях – Эфир. Я со всем этим когда-нибудь разберусь, ведь есть огромное желание и еще сохранились в библиотеках книги.
«Да, в шесть, в Бонзе», – напечатала я, отправила следом виртуальный поцелуй и отложила телефон. Потянулась в постели – пора подниматься. Скоро позвонит мама, спросит, чем лучше украсить праздничный торт, который она печет для меня каждый год, а следом осыплет градом благостных пожеланий любимая старшая сестра. Отличный день, безумно счастливый. Дорогая вилла, слепящий бликами синий океан и вся семья в сборе! Наконец-то, ведь отца я не видела уже долгих четыре месяца.
– …ты знаешь, что ему выдали премию? Он говорит, что приготовил тебе какой-то «супер» подарок, но даже мне не сказал какой, не спрашивай…
Я не спрашивала. Я чистила зубы и прижимала телефонную трубку к уху. Собственно, маме от меня требовалось немногое – слушать. И я слушала. Иногда мычала в знак согласия.
– Орехи и шоколад сверху, как всегда?
– М-м-м.
– Может, ягод еще свежих? На рынок такие сочные завезли, что я не удержалась, купила. Добавим?
– М-м-м! – раза в два радостнее предыдущего.
