Читаем Самотошная водица (СИ) онлайн бесплатно

Самотошная водица

   1

   Ружинка раскрыла черный матерчатый зонтик. Июльское солнце так и норовило ужалить в глаза. В честь хорошего летнего дня Ружинка выбрала длинное черное платье с кружевными рукавами и скромную черную шапочку, знакомую любителям английских детективов под названием "котелок".

   - И как вы узнаете у кого какой тип магии? - глаза Ромы возбужденно заблестели, черная прядь надо лбом оттопырилась еще больше.

   - Для начала давайте вспомним, какие разновидности магии нам известны, - наставница Буревейла строго посмотрела на ребят и поправила остроконечную шляпу с широкими полями, под которую на время урока убирала пышную гриву каштановых волос. Преподавательница и сама отличалась выдающейся округлостью форм. Но за внешней мягкотелостью - уж ученики Волшебной школы знали - скрывался весьма непростой характер.

   Над поляной, где проходил урок, повисло молчание. Притихли птицы, сквозь густую листву с любопытством наблюдавшие за тремя учениками и наставницей. Отвлекать во время ответа считалось дурным тоном.

   Ружинка наморщила покрытый конопушками носик, что обычно встречается у всех искренне рыжих девочек, и стала перечислять:

   - Водная магия - у русалок, ледяная - у ундинок, земляная - у гномов, древесная - у лесовичков...

   - Огненная - у пироманов, болотных духов и чертей! - вклинился Рома.

   - Не пироманов, а пиромантов, - поправила Буревейла. - И будь так добр, не перебивай, если отвечает другой ученик.

   Колдунья выразительно глянула из-под густых каштановых бровей. Рома спешно отвел глаза и нервно сглотнул.

   - Магия ветра и молний - у великанов, магия заклятий и призывов - у чародеек, магия распада - у призванной нежити и зеркал, - продолжала Ружинка. - Еще стихийная у ведьмаков и черная у ведьм. У кикимор - покровов. А у троллей - изначальная.

   - А колдуньи и колдуны? - пытливо посмотрела Буревейла.

   - Могут обладать любым из перечисленных типов или даже сразу несколькими, - без запинки ответила Ружинка, испытывая легкий восторг от того, что ни разу не ошиблась, вспоминая вызубренный параграф из учебника.

   - И в чем подвох? - прищурилась наставница.

   - У тех, кто сочетает несколько разных типов, магия получается слабее, - Ружинка поправила рыжую косичку.

   - Экселенция мемора, - похвалила наставница Буревейла и перевела взгляд на Рому. - Ну, вспомнил, как мы будем выяснять, у кого какой тип магии?

   Рома чуть поколебался перед ответом. Очевидно, учебник он так и не открывал:

   - По ладони?

   - Даже не рядом, - отрезала Буревейла. - Дашенька, есть предположения?

   Первая красавица и модница волшебной школы, а еще невозможная задавака, Дашенька единственная прихватила с собой маленький раскладной стульчик. И пока Ружинка слушала стоя, а Рома - на траве, Дашенька покачивала ножкой в белой туфельке в такт собственным мыслям. Предположить, что она сядет на траву в лимонном сарафане, было решительно невозможно.

   Дашенька изогнула тонкую черную бровь под белоснежной челкой и небрежно обронила:

   - Подуем на воду в дубовой бочке, разумеется. Это было на иллюстрации, - она манерно закатила глаза. - Как такое можно не знать?

   И, конечно, оказалась права.

   2

   Группа пятиклашек под обидным номером девять (последний в списке) состояла из четырех человек. На занятия всегда приходили трое, а напротив загадочных инициалов "к.В." в журнале посещений неизменно значилось "отсутствует по уважительной причине". Кто этот или эта "к.В." и почему первая часть имени записана строчной буквой, ученикам было неизвестно, а преподаватели на прямой вопрос давали ответы вроде "в свое время узнаете" или "кому надо, те в курсе".

   Дубовая бочка обнаружилась неподалеку под раскидистым кленом, вторая часть урока проходила в спасительной тени. Две проворные маевки натаскали ключевой воды и теперь тихонечко посмеивались, перепархивая с ветки на ветку.

   Разумеется, Рома вызвался первым.

   Наставница Буревейла вздохнула и жестом пригласила мальчика подойти.

   На поляне по пути от Тихой заводи до Шишек млел июль. Пара лесовичков неподалеку собирали пыльцу для зелий, совершенно игнорируя учеников Волшебной школы. В воздухе носился аромат трав, летний полдень тонул в стрекотании кузнечиков. Несколько крошечных облачков даже не пытались мешать солнцу изливать зной на землю.

   Форму упразднили пару лет назад, не то пришлось бы сейчас всем маяться в коричневых плащах и остроконечных шляпах. Впрочем, Ружинка вечно одевалась совершенно не по погоде, и чтобы не перегреться на солнце, брала зонтик из черной кружевной ткани. Теперь она разглядывала паучка, ползущего по спице, и гадала, решил ли он спрятаться в тенечке или собирается плести паутину? Насекомых, как и любых животных в принципе, Ружинка не боялась. Ко многим относилась с симпатией, кроме совсем уж сквернохарактерных. Живность отвечала взаимностью.

   Дашенька не спеша водрузила раскладное кресло напротив бочки и в ожидании очереди собирала белоснежные волосы в задорно торчащий на затылке хвост.

   Рома в мятой майке неопределенного темного цвета, который он называл "серо-буро-малиновым в крапинку", приблизился к бочке. Мальчик старался не показывать волнения, но постоянно потирал ладони о джинсовые шорты.

   Буревейла покачала головой. Мальчишки вечно мечтали о магии огня. И ужасно огорчались, если выяснялось, что они будущие травники или знахари.

   Наставница кивнула:

   - Чего ждешь? Подуй.

   Рома склонил голову над кадкой и сложил губы дудочкой.

   Поверхность воды заволновалась, покрылась рябью, а затем подернулась крошечными кругами. После покрылась инеем и замерзла, и сразу начала испаряться, почернела и скрутилась в водоворот.

   Буревейла озабоченно посмотрела на мальчика, потом всплеснула руками:

   - Ну конечно! Мама с собой оберег выдала?

   - Два, - потупился Рома.

   - Так выложи! - Буревейла закатила глаза. - Они же влияют на тест. А я думаю, что за ерунда?

   Рома вынул из кармана берестяные обереги, бережно отнес на траву метрах в пяти.

   Подул еще раз. Теперь над бочкой образовалось крошечное облачко, тут же пролившееся миниатюрным дождем. На мгновение пахнуло прохладой.

   - Твой тип магии - стихийная, - провозгласила Буревейла и заметила: - Что неудивительно при такой недисциплинированности.

   Рома не сильно расстроился. Призывать бурю или грозу ничем не хуже умения швыряться огнем.

   Дашенька, как и ожидалось, могла стать в перспективе великолепным друидом. Осторожно, чтобы не испачкать лимонный сарафан, она прикоснулась к бочке, и вода на стенках тут же обернулась росой.

   Буревейла сияла от гордости. Друид - крайне редкая специализация по нынешним временам. Реже встречались только призывательницы - баланс магии попросту не позволял двум чародейкам пробуждаться на близком расстоянии друг от друга.

   Разумеется, Буревейла не сомневалась, что Дашенька добьется блестящих успехов. Но чтобы друид! Да, будущее девочки представлялось исключительно великим. В глубине души не лишенная тщеславия Буревейла мечтала приписать большую часть заслуг за воспитание многообещающей ученицы себе.

   Наконец, настал черед Ружинки. Убрав рыжие косички за уши, она тихонечко подула на воду, втайне надеясь, что настрадавшаяся за последние минуты сосновая кадка проявит гуманность и выявит в ней склонность к колдовству, чтобы можно было учить понемногу все разновидности магии, но вода осталась недвижима.

   - Тоже оберег? - сощурилась Буревейла.

   - Нет, - покачала головой Ружинка.

   - Хм, как странно, - произнесла наставница. - А ну-ка, дуй как следует. Не может быть, что ты магически стерильна.

   Ружинка снова подула, на этот раз сильнее.

   Вода не реагировала.

   Дашенька что-то обеспокоенно шепнула Роме.

   - Сожми кадку ладонями, - посоветовала наставница.

   Ружинка послушалась и попыталась еще.

   - Видишь, что не так? - поинтересовалась Буревейла.

   Ружинка задумалась.

   - Вода в любом случае должна реагировать, - Дашенька подошла к кадке с видом серьезным, даже озабоченным. В ней не осталось ничего от легкомысленной модницы.

   - На поток воздуха, - с запинкой согласилась не на шутку встревоженная Ружинка.

   - Именно.

   Наставница задумчиво повздыхала, пощипывая двойной подбородок, затем произнесла:

   - Следует проконсультироваться с профессором Португезом. На сегодня урок закончен.

   Буревейла склонилась над крошечным кустиком ежевики, прошептала заклинание. Через мгновение из-под дерна с треском вырвался гигантский корень, плотоядно оскалившись, проглотил наставницу и скрылся под землей.

   Дети не обратили внимания на отбытие учительницы, вычурные способы перемещения преподавателей могли удивить разве что первоклашек.

   Рома с силой потер прядь надо лбом.

   - Неужели и вправду магически стерильна?

   - Не говори ерунды, - осекла его Дашенька. Она чуть коснулась кончиками пальцев плеча Ружинки, а потом убрала их, словно не уверенная, следует ли утешать подругу. - Вода же не шевелилась. Нисколечко.

   - И что это значит? - Рома вспомнил про обереги и принялся распихивать их по карманам.

   - Значит, что на воду влияли две одинаково мощные силы, - ответила Дашенька.

   - Одинаково? А такое вообще бывает?

   - Как видишь, бывает.

   - И что же теперь?

   - В худшем случае будет использовать только простые бытовые заклинания. До тех пор, пока вопрос не прояснится, разумеется.

   - А когда прояснится? - не унимался Рома.

   - Португез невероятно компетентный в своей области специалист, - Дашенька горделиво вскинула подбородок, тонкая черная бровь изогнулась под белоснежной челкой. - Что-нибудь да присоветует.

   А Ружинка стояла под шумящим на теплом ветру кленом с черным зонтиком в руках и думала, что день начинался так хорошо, а теперь вот.

   3

   Человек вырывает у жизни столько счастливых, спокойных деньков, сколько может, говорила бабушка Соланс. Иногда это все отпущенные деньки, а иногда ни одного. Зависит от везения, обстоятельств и личных усилий.

   У Ружинки за одиннадцать лет жизни накопилось ровно десять лет и одиннадцать месяцев счастливых, спокойных деньков. Последний месяц перед Днем рождения был омрачен гибелью родителей. О, это было поистине черное время. За всю жизнь Ружинка не плакала столько, сколько за эти тридцать дней.

   Но вот она переехала к бабушке, о которой некогда знала только со слов мамы, и спокойные деньки начали понемногу возвращаться.

   - Тебе следует вносить свой вклад, - объясняла бабушка Соланс. Бабушка походила на крепкую молочницу в клетчатом переднике. Круглые очки в черной оправе чудом держались на самом кончике прямого носа. Седые волосы, аккуратно собранные в пучок на затылке, пронзала деревянная спица.

   - Вклад? - Ружинка недоуменно тряхнула рыжими косичками, что торчали в стороны из-под шапочки (Ружинка настолько любила всякие забавные шапочки, что носила их даже дома). - Вклад - это что-то про банк?

   - Банки тебе понадобятся только для заготовок на зиму, - успокоила бабушка Соланс. - Помидоры, огурцы и перцы, в основном. О других банках можешь не думать. По крайней мере, до тех пор, пока тебе не стукнет восемнадцать.

   - Хорошо, - Ружинка чуть насупила веснушчатый носик, мысленно делая заметку уточнить про банки через семь лет. - А что насчет вклада?

   - Так заведено, - терпеливо пояснила бабушка. - И речь не о часах.

   Ружинка наморщила лоб. Все известные ей часы работали от батареек. Потом вспомнила, видела у бабушки на кухне старинные ходики с кукушкой и еловыми шишками на цепочках. Они нуждались в заводе минимум раз в сутки.

   - Ты что-то делаешь полезное для людей, - продолжала бабушка Соланс. - Они делают что-то полезное для тебя. В мире оборот таких вот полезностей регулируют деньги. У кого их больше, тот платит за работу тем, у кого денег меньше.

   - А у того, у кого больше, они откуда? - осторожно поинтересовалась Ружинка.

   - Так заведено, - отрезала бабушка Соланс, явно не желая вдаваться в подробности. - Как тебе стукнет восемнадцать, сама поймешь.

   Ружинка решила, что мысленной заметки недостаточно и следует завести дневник, чтобы не забыть о столь особом возрасте, при наступлении которого многое в жизни проясняется.

   - Некоторым, конечно, удается избежать работы, - продолжала бабушка Соланс. Она прищурилась и чуть склонила голову, присматриваясь к Ружинке, словно хотела сходу определить, не собирается ли та увильнуть от домашних дел. - Ты петь умеешь?

   - Не особо хорошо, - честно ответила Ружинка.

   - Танцевать?

   - Немного.

   - А давать пустые обещания и не выполнять их? - строго посмотрела бабушка.

   - Никогда так не поступаю, - решительно отсекла Ружинка.

   - Что ж, - со вздохом подвела итог бабушка, - тогда придется работать.

   Ружинка вежливо подняла руку, чтобы задать вопрос. Бабушка Соланс одобрительно кивнула.

   - Про пустые обещания тоже, когда стукнет восемнадцать?

   - Само собой.

   Ружинка учтиво кивнула и послушно сложила руки на коленях.

   Она сидела в аккуратном креслице у окна небольшого домика, где ей предстояло жить. Внутри было прохладно и вкусно пахло чем-то знакомым с раннего детства. Папиной библиотекой, решила про себя Ружинка.

   - Ты еще учишься. Поэтому работать в полную силу даже и не мечтай. А вот подрабатывать вполне, - рассуждала бабушка. - Скажем, у меня в магической лавке частенько заводится пыль. Я не могу поручить это обычной девочке, так как пыль тоже непростая.

   - Магическая?

   - Разумеется, - бабушка Соланс поправила очки. - За ней глаз да глаз. Ее попробуй еще поймай. На абы какую тряпку не клюнет. А потом и отсортировать требуется.

   - Звучит сложновато.

   - Ничего. Ты быстро научишься. За каждую пойманную пыль я буду давать немного денег. Хватит на продукты и прочее. - Бабушка кивнула на кухонный стол. - Вижу, у тебя тут морковь. А ты знаешь, что с ней делать? - поинтересовалась она.

   - Конечно, - кивнула Ружинка. - Я ее почищу, порежу и потушу с картошкой, лучком и вон тем зеленым кабачком.

   Бабушка покосилась на большой белый кабачок, гордо лежавший в сторонке.

   - А как же этот?

   - Он мне не нравится, - ответила Ружинка. - Оставлю на потом. Когда совсем оголодаю.

   - То есть, до понедельника, - подытожила бабушка Соланс.

   4

   Ружинке нравился новый домик. Совсем не похож на тот, в котором она жила в городе. Городские дома строили из холодного бетона, и зимой, несмотря на газовое отопление, полы неприятно леденили ноги. А новый домик, куда бабушка Соланс привела Ружинку, оказался выложен из толстенных старых книг, поросших с внешней стороны пушистым мхом. Книжный домик словно лучился светом, и хотя печку с октября по апрель все равно полагалось топить, Ружинке казалось, что это торчащие из стен обложки - синие, оранжевые, бежевые, бордовые и зеленые - согревают комнату.

   В домике витал чудесный запах, какой бывает только у старых хороших книг. Здесь была крошечная терраса, сразу за ней прихожая, совмещенная с аккуратной кухонькой, где на увешанных травами стенах вперемежку торчали кастрюли, сковородки и всякого рода мешалки.