Читаем Самородок онлайн бесплатно

Русский народ талантлив. История дает немало примеров того, как его представители на десятилетия и даже века опережали конструкторскую мысль своего времени, предлагая оригинальнейшие технические решения.

Но творческие усилия наших мастеров были направлены не только на изобретение машин и механизмов, облегчающих труд. Для обуздания иноземных захватчиков издавна приходилось заниматься разработкой и совершенствованием оружия. Одним из талантливейших конструкторов-оружейников стал подручный сельского кузнеца С. Г. Симонов, жизни и творчеству его посвящена эта книга.

Самородок

Рецензенты:

М. НОВИКОВ, кандидат исторических наук, полковник-инженер,

И. САВЧЕНКО, научный сотрудник сектора вооружения и техники Центрального музея ВС СССР

Художник Н. СТАРЦЕВ

Каждые полчаса у Мавзолея В. И. Ленина сменяется караул. В руках воинов надежное оружие: самозарядные карабины СКС-45, созданные старейшим советским оружейником Героем Социалистического Труда, дважды лауреатом Государственной премии СССР С. Г. Симоновым. В книге рассказывается, как бывший подручный сельского кузнеца стал выдающимся конструктором стрелкового оружия, создателем первой автоматической винтовки и знаменитого противотанкового ружья, сыгравшего заметную роль в борьбе с фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны.

Рассчитана на массового читателя.

Эти минуты всегда торжественны и величавы. Бьют куранты Спасской башни. Печатая шаг, по древней брусчатке Красной площади идет очередной караул на главный пост страны, к Мавзолею основателя Коммунистической партии Советского Союза и Советского государства В. И. Ленина. В руках часовых изящные и легкие самозарядные карабины СКС-45 конструкции старейшего советского оружейника, дважды лауреата Государственной премии СССР, Героя Социалистического Труда, заслуженного изобретателя РСФСР Сергея Гавриловича Симонова. О нем, создателе нашедшего столь почетное применение карабина и ряда других конструкций огнестрельного оружия, способствовавшего разгрому врага в годы Великой Отечественной, и пойдет рассказ в этой книге.

Много лет мы знаем друг друга. Нередко меня приводили к Сергею Гавриловичу редакционные задания. Мы встречались на его квартире в Сокольниках, на подмосковной даче в Бутове, в хранилищах оружия Центрального музея Вооруженных Сил СССР. Бывал он в гостях и у меня. И каждый раз в неспешных беседах изобретатель раскрывался передо мной все новыми гранями. Постепенно накопилось о нем столько материалов, личных наблюдений, что все это как бы само просилось в книгу.

Написать о нем подталкивало еще и то, что ему в некотором роде «не везло». Написаны книги о его коллегах — В. Г. Федорове, Ф. В. Токареве, В. А. Дегтяреве, Г. С. Шпагине, в которых конечно же не обошлось без упоминания С. Г. Симонова. А о нем самом, хотя вклад Сергея Гавриловича в создание отечественного автоматического оружия внушителен, кроме коротких журнальных и газетных статей и зарисовок, ничего не было.

Предназначая книгу в основном для молодых, я стремился показать достойное подражания упорство моего героя в достижении поставленной перед собой высокой цели. Его-то, к сожалению, у юношей иногда не хватает. Другую свою задачу я видел в том, чтобы дать картину истории создания и совершенствования отечественного автоматического оружия. История эта вызывает законную гордость за наших конструкторов, рабочих и специалистов, всех тех, кто ковал оружие победы. Насколько это удалось — судить не мне.

Выражаю искреннюю признательность кандидату исторических наук полковнику-инженеру М. В. Новикову, доктору исторических наук Д. Н. Болотину, кандидату технических наук А. А. Троненкову, главному хранителю оружия ЦМ ВС СССР А. Ф. Корнееву, научному сотруднику сектора вооружения и техники ЦМ ВС СССР И. Ф. Савченко. Их советы, представленные в мое распоряжение материалы, дружеская поддержка помогли рождению этой книги.

Неодолимые силы тянут человека туда, где он родился. И чем он старше, тем сильней. Вот и Сергей Гаврилович давно собирался навестить места своего детства, побывать у родни, да все недосуг было. И мне давно хотелось посмотреть на эти места, чтобы лучше представить обстановку, в которой он рос. И вот в один из майских дней, воспользовавшись согласием зятя Симонова — Геннадия подвезти нас на «Жигулях», мы оказались на его родине.

Едем на машине по асфальтированному шоссе, соединяющему Владимир с Ковровом, вдоль того места, где прежде находилась деревня Федотово, а Симонов, как ни напрягает зрение, рассматривая сквозь ветровое стекло окружающие строения, почти ничего не узнает. Может, подкачала память — ведь он не был тут около 45 лет. Но скорей всего сказывается преображающая сила современного быстротечного времени. Федотова давно уже не существует. Деревня слилась с соседней — Мелиховом, образовав современный рабочий поселок, протянувшийся на много километров возле мощной известковой гряды, разрабатывавшейся еще задолго до Октябрьской революции. Пришлось обратиться с расспросами к прохожим. Они-то и помогли. И вот мы у цели — дома с номером 220 по Первомайской улице.

Словно помолодевший, проворно вышел Сергей Гаврилович из машины и с волнением стал разглядывать дом, узнавая и не узнавая его. Ведь это был отцовский дом, в котором он 4 октября 1894 года появился на свет. Правда, новые хозяева сделали в нем существенную перестройку. Однако, присмотревшись, Симонов все же узнал его.

На стук в ворота вышла пожилая женщина. Увидев посторонних людей и среди них Сергея Гавриловича при всех орденах и со Звездой Героя Социалистического Труда на груди, она сперва растерялась, не догадываясь, чем обязана такому визиту. Но вот Симонов представился. Лицо женщины, назвавшейся Анной Петровной Савиной, сразу же просветлело, и она гостеприимно пригласила нас в дом. Как же, она хорошо помнит Гаврилу Игнатьевича и Евлампию Терентьевну — родителей Сергея Гавриловича, у которых они вместе с мужем еще в 1939 году купили этот дом. Помнит и то, что старшие Симоновы тогда перебрались к сыну в Ковров. Они же с мужем прожили все эти годы безвыездно и до ухода на пенсию трудились на разработках известняка.

Евлампия Терентьевна, мать С. Г. Симонова

Гаврила Игнатьевич, отец С. Г. Симонова

Переступив порог калитки, Сергей Гаврилович каким-то неведомым путем сразу же узнал знакомый с детства предмет. Словно не доверяясь ослабевшему зрению, он потянулся к сделанной каким-то особым способом защелке калитки и пальцами ощупал ее, вызвав у хозяйки дома и у нас недоумение. Какое-то мгновение он был сосредоточен, но тут же с забавной гордостью сказал:

— Видать, неплохо мною защелка сработана, что служит уже более семидесяти лет...

Мы улыбнулись. Можно было подумать, что после этого немудреного запора не было прославивших его автоматической винтовки, противотанкового ружья, самозарядного карабина, десятков других конструкций и что в создании защелки, которую мы с любопытством разглядывали, вся его заслуга.

Внутренняя часть дома оказалась полностью перестроенной — прежней осталась только кухня. Чистенько. Добротная недорогая, но современная мебель, в углу телевизор. Невольно Симонов сравнил нынешнюю обстановку дома с той, в которой довелось в детстве жить его многочисленной семье. Тогда единственной «мебелью» был стоявший в углу грубо сколоченный стол да окружавшие его лавки. Спали на русской печи и на полатях. Вечерами рано гасили лампу-коптилку — чтобы не переводить зря керосин.

Нельзя не удивляться непостижимому совершенству человеческой памяти. Она подчас извлекает из тайников мозга такие, казалось бы, давно забытые подробности, что только диву даешься.

— Отец мой, как и дед, числился хлеборобом, — вспоминает Симонов. — Так что я, можно считать, потомственный крестьянин. Однако крохотные наделы, да и скудность земли, как мы ни старались, давали столь мизерные урожаи, что своего хлеба хватало только, как в старину говорили, до рождества, а точнее, до Нового года. Поэтому, чтобы прокормить семью, отцу приходилось работать у местных заводчиков, занимавшихся разработкой известняка. Вон она, гряда, — показал Симонов на видневшиеся в окно карьеры. — Немало там пришлось пролить пота отцу, да и мне досталось...

За 15 верст отец возил на тощей лошаденке известь в город. В неделю зарабатывал, помню, 3 рубля 60 копеек. На эти деньги по тогдашним ценам можно бы и жить. Но от них после покупки корма для лошади и коровенки оставалось не более 60 копеек. На такие деньги, ясное дело, семье, в которой было семь детей, не прожить. Чтобы кое-как свести концы с концами, отцу приходилось еще и заготавливать дрова на продажу.

И все же, по теперешним понятиям, мы тогда буквально нищенствовали. Летом бегали босиком. Когда холодало, заматывали ноги тряпьем и одевали лапти. Поношенную одежонку отец покупал для нас в городе на базаре. Мать, как могла, ее ушивала.

В семье было заведено, что детей с шести лет приучали работать в поле. В таком возрасте только бы и играть да играть, а мы сажали картофель, подносили снопы. И дома всегда находились дела: нянчились с меньшими, убирали избу, мыли посуду. Помню, крепко доставалось, коль нечаянно разобьешь чашку или блюдце.

С десяти лет мы летом уже косили корове траву, жали серпом хлеб. Осенью вместе с отцом заготовляли дрова. Деревья в лесу рубили прямо топором — так нам казалось сподручнее. Разделывали их и стаскивали в так называемые костры — штабеля, чтобы потом легче было грузить на телегу или сани. Потом перевозили хлысты к дому. Здесь их распиливали, кололи и укладывали в поленницы — вон возле того забора.

Сергей Гаврилович отодвинул шторку окна и кивнул на черный от времени, но еще прочный частокол, огораживающий хозяйственный дворик, вымощенный им вместе с отцом каменными плитами более полувека назад.

Как о единственном светлом времени детства, отмеченного не по возрасту тяжелым трудом и крайней нуждой, он вспомнил о часах, проведенных в стенах начальной сельской школы. Ее здание и сейчас виднеется в окно через дорогу на горке.

— Учился я охотно и, видимо, успешно, ибо меня всегда среди немногих учеников отмечали похвальными листами. Учитель — Александр Александрович — должно быть, был хорошим человеком и педагогом, что к нему до сих пор сохранились самые теплые чувства. Бывало, в метель увидит в окно, что я с книжками под мышкой никак не могу взобраться в гору, выйдет, встретит меня и на руках принесет в школу. И к другим детям бедняков он относился с сочувствием. Особенно к тем, которые приходили из соседних деревень. Чтобы они не были голодны, он поручал сторожу варить им картофельный суп. Помню, очень нравилось мне это варево и казалось, нет на свете еды вкусней.

Когда я ухитрялся делать уроки, право, ума не приложу. Ведь с меня не снимались многочисленные домашние обязанности. На третью зиму успешно сдал экзамены, получил похвальный лист и свидетельство об окончании начальной школы. Мне очень хотелось дальше учиться. И учитель, помню, говорил отцу, что я способный, и советовал продолжить мое образование. Но у семьи не было на это средств. Да и руки мои требовались в хозяйстве. Отец сочувствовал, но все же был неумолим. Должно быть, нелегко было прокормить и одеть нашу многочисленную ораву.

Документ об успешном окончании федотовской начальной школы

Похвальный лист Сергея Симонова

Сергей Гаврилович вспоминает, как уже тогда, еще ребенком, проявлял он интерес к разным ремеслам. Конечно же домашние дела почти не оставляли свободного времени. Но коль перепадали такие минуты, он с увлечением что-нибудь пилил, строгал. Приходилось мастерить украдкой от отца, боявшегося, что он поломает инструмент.

Тут, в родном доме, Сергей Гаврилович то и дело наталкивался на следы своих первых в жизни поделок. В груде старого хлама в углу двора он чудом усмотрел обрубок валика со следами деревянных лопаточек. Оказалось, что это остатки маслобойки, которую он изготовил из дерева, когда ему еще не было и десяти лет. Ее он мастерил в конюшне при свете керосиновой коптилки, когда его чуть свет посылали подкормить лошадь. Получилось отменно. Маслобойкой стала пользоваться не только мать, но и соседи, с трудом верившие, что такое мог придумать и смастерить малолетний Сергейка.

Мальца неумолимо стала тянуть к себе кузница, что приютилась на краю деревни. Привлеченный сюда однажды лязгом обрабатываемого на наковальне металла, он уже не мог равнодушно мимо нее проходить. Порой, забыв обо всем на свете, и в том числе о домашних обязанностях, он подолгу восхищенно наблюдал за таинством превращения бесформенных кусков железа в столь полезные в крестьянском хозяйстве предметы. Кузнец Сергей Антонович поначалу его вроде бы не примечал: и другие мальчишки забегали к нему из любопытства. Но Сергейка, в отличие от них, появлялся в воротах кузни чуть ли не каждый день и одолевал вопросами. А однажды несмело напросился помочь.

Антоныч смерил его любопытным взглядом, словно оценивая. Уж больно он был мал, хотя вроде бы крепок.

— Ну что ж, возьми вон тот молот, что полегче.

Сергейка вмиг схватил кувалдочку, поплевал на ладони, как это всегда делал Антоныч, и стал к наковальне. Кузнец выхватил щипцами из горна раскаленный прут. Один удар, второй, третий. Антоныч сначала ручником показывал, куда ударить, но потом только передвигал по наковальне прут, заметив, что парнишка и сам неплохо соображает что к чему.

— Молодец, толк из тебя получится, — похвалил Антоныч, когда шина для тележного колеса была выкована. — А теперь беги домой, скажи отцу, что вечерком загляну — есть к нему разговор.

Но предупредить отца Сергейка так и не успел. Гаврила Игнатьевич приехал поздно и, как всегда, уставший. Едва успел отстегнуть вожжи, развязать хомут, ослабить чересседельник, как пожаловал Антоныч. Велев Сергейке распрячь лошадь и задать ей корма, отец позвал кузнеца в дом. Выпроводив малышню, они долго шептались. Потом отец позвал Сергейку.

«Так вот ты где пропадаешь, — нарочито строго сказал отец. — Сам себе работу нашел? Ну что ж... К Антонычу в ученики пойдешь?»