Читаем Самая страшная казнь. онлайн бесплатно
Дорога на Гору длинна, а для измученного, усталого Человека и вовсе кажется нескончаемой. Палящее солнце накалило мостовую, каменные стены домов исходят жаром. Узкая улочка, ведущая к горе, превратилась в бесконечное жерло раскаленной печи. Камни жестоко жгут голые ступни. Тяжелый деревянный крест давит, не дает дышать. Каждое неловкое движение головой превращается в пытку - колючие ветви терновника, издевательски обернутые вокруг на манер лаврового венка, впиваются до кости. Кровь течет по лицу, смешиваясь с потом, заливает глаза, стекает дальше. Крупные, мутные капли падают на плоские камни, мгновенно испаряются, оставляя после себя коричневые пятна. Дорога ползет вверх. Поделена на части, одна отделяется от другой двойной каменной кладкой. Тяжко дается каждый шаг, но еще труднее подниматься по таким ступеням. Силы оставляют приговоренного к казни. Стража замечает и, что бы самим не тащить полумертвого Человека и его тяжеленный крест, разрешает короткий отдых.
Плохо видя сквозь кровавую пелену пота, почти не различая окружающее, Человек делает несколько шагов к стене ближайшего дома, в тень. Тяжелый крест нехотя сползает по мокрой от пота спине, ударяется о камень. Последнее усилие, дрожащие от усталости ноги трудно распрямляются, крест упирается в стену. Теперь можно отдохнуть. Отворяется дверь, выходит хозяин дома. Услышал удар в стену и решил посмотреть, в чем дело.
- Добрый человек, не можешь ли ты дать немного воды? - просит тот, которого ведут на казнь.
Хозяин дома внимательно смотрит - взгляд на мгновение задерживается на терновом венке - на крест, на солдат, что расположились неподалеку.
- Нет, я не дам ничего вероотступнику и бунтовщику! - громко, чтобы все слышали, произносит хозяин дома, - я не привечаю преступников.
На изнеможденном лице Человека не отразилось ничего, ни гнев, ни разочарование. Некоторое время смотрит добрыми глазами на хозяина дома. Тот, гордо выпрямившись, поглядывает по сторонам на собравшихся людей, особенно на солдат - вот, мол, я какой, власти уважаю и законы исполняю, не то, что некоторые. И неважно, что власть принадлежит захватчикам, а законы жестоки, аморальны и писаны далеко не для всех. Дом, семья, дети, здесь еще жить и вообще...
- Хорошо, добрый человек, - тихо отвечает тот, которого ведут на казнь, - пусть твоя жизнь будет ... ДОЛГОЙ.
- Эй, ты, хватит отдыхать, заснешь еще. Бери свою деревяшку и тащи дальше. Живее! - раздраженно крикнул десятник. Стражники с ухмылками наблюдают, как приговоренный к смерти трудно поднимает крест, удобнее устраивает на спине. Не сочувствовали ему. Жарко, скучно и противно, а еще возле креста стоять на самом солнцепеке. Восшествие на Гору продолжилось...
Хозяин дома сердито посмотрел на пятна от кровавого пота, что остались на пороге, неодобрительно покачал головой - непорядок!
Он жил долго, этот человек, что не дал воды приговоренному к смерти. С того памятного дня его здоровье резко улучшилось. Если раньше выглядел на свои пятьдесят, то теперь внешность волшебно преобразилась: разгладились морщины на продолговатом лице, впалые щеки красит румянец, они пополнели и слегка подрагивают при ходьбе. Глаза цвета черной вишни стали блестеть, притупившееся было зрение обострилось, как в молодости. Даже крючковатый нос вроде выровнялся и более не напоминал клюв попугая. Выпрямилась согнутая годами унижений спина, развернулись плечи. Теперь, вставая с жесткой лежанки по утрам, уже не кряхтел, разгибая поясницу, белые искорки не бегали в глазах от усилий. Рывком отбрасывал тонкое покрывало, поднимался, как гвардеец по тревоге, быстро и сноровисто одевался, не делая ни одного лишнего движения и все жилистое, мускулистое тело требовало тяжелой работы, иначе разорвется от распирающей изнутри энергии. Перестал болеть, даже обычная простуда с насморком обходила стороной. Случайные ожоги и порезы были безболезненны, заживали быстро. По стране волнами прокатывались эпидемии чумы, холеры, люди умирали тысячами, целыми городами, а ему все нипочем. Скончалась жена, умерли дети и внуки, а он все жил и смерть обходила его десятой дорогой. Люди стали сторониться, прозвали Вечным. От него отворачивались все, даже боялись подойти близко! Вынужден покинуть сначала родной город, а потом и страну, скитаться по свету, нигде не находя приюта. Теперь просто бродит по дорогам, зная, что не умрет с голоду, не погибнет под ножами разбойников и дикие звери не тронут. Он давно уже догадался, кто подарил бессмертие - тот самый, с терновым венком, которому отказал в глотке воды.
А как чудесно было вначале! Всегда, в любое время ты бодр, силен, полон энергии. Тебе любое дело по плечу, ты можешь сутками не отдыхать, работать, не покладая рук! Дела быстро идут в гору. Оккупационная власть не забыла, по достоинству оценила смелый поступок - назначила на ответственную должность в префектуре. Появились деньги, полезные связи, влиятельные люди ищут теперь знакомства с ним. Помимо хорошего оклада должность позволяет получать и побочный доход. Взятки, подарки текут весенними ручьями со всех сторон. Он что-то там распределял или разрешал, сейчас уже не вспомнить. И вот странность, захватчики стремились к порядку, законности, бескомпромиссно боролись с коррупцией, казнокрадством, но никто не обвинял его. Вокруг снимали с должностей, сажали и казнили, а ему хоть бы что! Берет, а предлагают еще больше. Отказывается - жутко обижаются, просят прощения, чуть не в ногах валяются. Умоляют взять и разрешить что-то там. Или выдать. Все окружающие считают его порядочным, честным и принципиальным, завидуют. Женщины просто без ума от такого мужчины, но он - ни-ни - только жена, его любимая.
И дома хорошо. Рядом всегда любящая жена, прекрасные послушные дети, все умненькие, подающие большие надежды в будущем. Дом, как полная чаша, до верху. Родителей не забыл, построил для них настоящие хоромы, стал понемногу строиться и сам - семья-то растет, любимая рожает каждый год! Так прошло много долгих лет, счастливых, радостных. Постарели и умерли родители. Горевал, долго не мог прийти в себя, но постепенно жизнь взяла свое, горе стихло. Снова пошли заботы о семье, дети подрастают, их надо вывести в люди, а это хлопотно, сложно.
Прошли годы, слегла жена. Она уже не была такой красивой, как раньше, годы забрали молодость и красоту, а теперь отняли и здоровье. Забросил все дела, ушел со службы и стал ухаживать за любимой. Нанял лучших врачей, покупал самые дорогие заграничные лекарства, но ни что не помогало - жена медленно угасала. Потом она умерла. Тихо отошла, когда заря только подрумянила облака. Молча сидел возле мертвой жены, качаясь из стороны в сторону, словно маятник и слезы беспрерывно лились из затуманенных глаз. Кричать и плакать не мог, лицо одеревенело, он его не чувствовал, лица. Утром его так и нашли дети, качающимся и залитым слезами. Не помнил, как прошли похороны, что было потом. Только смутно вспоминал, как кто-то тащил от могилы, а он вырывался, что-то кричал, падал на колени, полз, а его поднимали и несли куда-то...
Словно вода в мутном ручье прошло неизвестное время, очнулся. Встал, побрел по дому. Увидел радостные, встревоженные лица детей, внуков - как много их! - на душе стало легче. Прошел день, другой, третий... Вокруг родные лица, внуки теребят деда, что-то требуют и кричат - жизнь продолжается! Горе затихает, переходит в светлую грусть. Снова неторопливо текут годы. Он все также трудится на благо семьи, но уже дома, на работу возвращаться не хочет. Дети все время заняты, на кого оставить внуков? Да на него, конечно, на дедушку, на кого ж еще-то? Целыми днями возится с внуками, не замечая времени, часто вспоминая жену. Но это уже воспоминания светлые, не горестные. От всего сердца хотел и надеялся, что она оттуда, с небес видит его с детьми и внуками и радуется. Внезапно скоропостижно умирает старшая дочь от неведомой болезни. Разбитый горем, бросается на мужа с обвинениями в невнимательности, полном равнодушии к жене.
- Как ты мог не заметить, что твоя жена тяжело больна? - кричал, - где ты был все это время, а? На работе? Да пропади она пропадом! Почему так произошло?
- Потому что она постарела, - тихо ответил зять.
Осекся. Вдруг видит, что дочь выглядит такой же старой, как и ее покойная мать. Умерла от старости, понял он. Не болезнь стала причиной смерти, а старость! Обыкновенная простуда лишь запустила механизм смерти. Оглядывается, ужас медленно вползает в сердце. Вокруг стоят взрослые мужчины и женщины. Это внуки. А дети, что рядом испуганно прячутся за ними - это правнуки!
- Сколько же я живу? - растерянно спрашивает, ни к кому не обращаясь.
- Очень долго, папа, - отвечает старая женщина. Узнает ее - жена старшего сына. Помнит молодой, очень красивой, с длинной черной косой до пола, жгучими глазами цвета коры ливанского кедра. Сейчас перед ним древняя старуха. Седина растрепана, голова мелко трясется, руки дрожат.
- Очень долго, папа, - шамкая беззубым ртом, повторяет она.
Бросается прочь. Толпа детей и внуков торопливо расступается, словно он несется верхом на коне. Вбегает в комнату, кидается к зеркалу. Из полированного круга смотрит продолговатое лицо, его лицо. Немного морщин, складки у рта, лоб гладкий. Темные, с легкой проседью волосы растрепались от бега, машинально приглаживает. Вдруг ощерился, как сторожевой пес на вора. Все зубы на месте, все тридцать два! Рука невольно задерживается на макушке - волосы хоть и с сединой, но густые, жесткие, нет и намека на лысину. А глаза? Яркие, никакой старческой мутности, просто сверкают, как бриллианты! Он прекрасно видит любую мелочь, зрение также остро, как в молодости. Пятится от зеркала, падает в кресло. Впервые в жизни задумывается - а разве такое возможно? Вдруг вспомнил, что его друзья, одногодки, уже давно умерли. Раньше считал, что это от болезней, вызванных неправильным образом жизни, вином, азартными играми допоздна. Пусть так, это было, но все равно, неужели он так живуч только потому, что не пьет вина и не играет? Не может быть!
И впервые страшная догадка появляется в сознании - это тот, с крестом! Он пожелал ему долгой жизни. Еще удивился тогда смутно, что это за дурак такой, желает долгой жизни тому, кто не дал воды. Помешанный, что ли? Его на кресте распяли, который сам и тащил. Вместе с ним двух разбойников. На базаре потом рассказывали, что солдатам надоело стоять на жаре под крестами, этот, что с терновым венком, все никак не умирал. Ему почему-то не дали напиток забвения, от которого казнимый теряет сознание и быстро погибает. Забыли, наверно. Так солдат ударил его копьем, но не в сердце, а в печень, что бы тому, на кресте, было очень больно. От боли он и дух испустил. Потом вроде гроза была, дождь, ветер ураганный. Не помнил, потому что в подвал спустился вместе с женой. Двери заперли, чтобы дети случайно на улицу не выбежали, а сами в подвал спустились. Срочно надо было...
Так и уснул в мягком кресле. Открыл глаза рано утром. Странное тягостное чувство сдавливает грудь и никак не хочет отпускать. Морщась от боли, поднимается. Идет по комнате, потирая грудь. Останавливается у окна. Прохладный воздух дует в лицо, приятно остужает щеки и лоб. Далеко внизу слышатся странные звякающие звуки, будто кто-то железными палочками постукивает. Ложится грудью на подоконник, осторожно - третий этаж все-таки! – выглядывает ... По каменной мостовой бегут люди в невиданных железных доспехах: на головах глухие, похожие на ведра, шлемы с прорезями для глаз, тело укрыто стальными пластинами. Даже сапоги железные. С плеч ниспадают грязные белые плащи с громадными крестами. Остановившимся взглядом провожает бегущих. Опомнился только тогда, когда несколько крестоносцев вламываются в дверь дома напротив. Там живет многочисленная семья среднего сына. Вдруг не хватает воздуха. Беспомощно разевает рот, но не может ни вдохнуть, ни крикнуть. Горло давит невидимая петля. Широко открытыми глазами видит, как разлетается в щепки дверь, внутрь устремляются вооруженные люди, один за другим. Снизу раздается грохот, от которого дрожит весь дом. Это выламывают двери. Раздаются истошные вопли, с улицы тянет явным запахом гари. Внезапно целый водопад криков, воплей о пощаде, шума обрушивается со всех сторон. Еще раз выглядывает в окно. По всему городу вспыхивают пожары, столбы дыма поднимаются в безоблачное небо, растут, словно адские черные грибы. Сотни людей с крестами бегут по улицам, убивая всех подряд.
В город ворвалось войско крестоносцев. Раньше доходили смутные слухи, что глава римской католической церкви объявил крестовый поход против неверных. Цель - освободить гроб Господень. И войско рыцарей-крестоносцев уже вышло. Он только смеялся в ответ на слухи, какой гроб, ведь тот, с терновым венком, вознесся на небо на сороковой день после кончины. Так говорили, добавлял потом на всякий случай. Рассказывать, что тогда уже жил в этом городе, не хотел - вопросы начнут задавать, на которые у него нет ответа...
