Читаем Самая белая ночь онлайн бесплатно

Когда твой друг в крови, a-la guerre comma a-la guerre

Когда твой друг в крови, будь рядом до конца.

Но другом не зови, на войне так на войне

Но другом не зови, ни труса, ни лжеца.

/из песни «Баллада о дружбе», х/ф «Д’Артаньян и три мушкетера»/

Выражаю благодарность моей подруге Белле из Петербурга за подсказку сюжета, а также «одолженные» имя и яркий образ главной героини!

Повесть посвящается всем моим друзьям!

Все персонажи и события романа являются вымышленными. Любое сходство с реальностью случайно.

БЕЛЛА.

Отголоски празднества доносились даже сюда, и легко было представить, что творится на самой Дворцовой площади, где школьники и студенты празднуют летнюю вольницу.

С крыши дома, стоящего на Приморском проспекте, были видны сполохи салюта, сотрясающего центр города, но Белла смотрела в другую сторону, прикуривая новую сигарету. Она любила проводить самую длинную белую ночь в году на крыше "высотки" с видом на Залив. Серебристое небо отражается в гладкой воде, купол собора по ту сторону залива подсвечен розовым, и ни один звук не нарушает тишину…

На "Алые паруса" съезжались со всего города и окрестностей. Вечером поезда метро, идущие в центр, были переполнены. В обратном же направлении они шли почти пустыми, и это устраивало Беллу. Отправив с Почтамта заказное письмо Наташе, она прорвалась через встречный поток к входу в метро и ступила на пустой эскалатор, идущий вниз. Два подъемника уже скрипели от перегрузки, и Белла побаивалась: выдержат ли они до конца праздника?

С соседнего эскалатора ей заорали, замахали руками:

– Лестранж! Бэ-Гэ! Белка! Хао! А что ты не идешь?!

– Белка будет у вас, если все это выдуете, – Белла кивнула на угрожающе раздутую сумку Дэна. – Нет, на фига оно мне?

Бывшие одноклассники загалдели, уговаривая "не гнать" и присоединяться к ним, но, чем дальше расходились эскалаторы, тем глуше доносились их голоса.

"Напишу Наташке о сегодняшней ночи!" – подумала Белла, плотнее запахивая косуху и натянув бандану на уши.

стемнело ненадолго и едва заметно, а потом небо снова зарозовело, засеребрилось.

Дворник, возившийся утром на чердаке, ошалело покосился на высокую девушку в косухе и рваных джинсах, спускающуюся с крыши. Видел он ее уже не в первый раз; в белые ночи эта девчонка частенько приезжала с термосом и проводила на крыше всю ночь. Оно ей надо, поди-пойми нынешнюю молодежь…

На остановке было почти безлюдно. До первого автобуса оставалось полчаса.

Несмотря на выпитый за ночь кофе, Беллу клонило в сон. Чтобы не проспать автобус, девушка спортивным шагом мерила остановку.

При росте почти в 180 сантиметров Белла была очень худой. Смуглая, черноглазая брюнетка, похожая на цыганку. Сходство усиливала буйная копна черных кудрей, ниспадающая почти до пояса. Никакие заколки и ободки не могли сдержать их, и волосы почти всегда выглядели так, будто девушка неделю не причесывалась.

От залива тянуло прохладой, и это прогнало сон.

"Думаю, я сделала лучший подарок своим выпускникам, не придя на тусовку, – думала Белла уже в автобусе, – и ночь после выпуска прошла к общему удовольствию!".

*

Закончив с хозяйственными делами по дому, Белла включила компьютер.

Первая же строчка в ленте новостей бросилась ей в глаза…

Девушка кликнула на нее, прочитала статью. Ошеломленно отодвинулась, залпом выпила остывший кофе. Прочитала статью еще раз…

– Опять "утка", или на этот раз правда? – пробормотала она.

НАТАША

Ныла спина, ломило затылок, а в голове царила полная мешанина от боли, мутной дымки, солнца, бьющего в лицо через дырку в потолке и несмолкающего грохота и гула железной дороги.

Наташа усилием воли выдернула себя из бестолкового путаного сна, который больше изматывал, чем освежал, и села, разминая затекшую руку, на которую навалилась всем телом во сне. Глаза воспалились и болели, как от перцового аэрозоля, и даже неяркий свет июньского северного утра был для них мучителен.

– Да уж, в "Столыпине", и то удобнее, – пробурчала Наташа, спустив ноги на пол и наконец рассмотрев ту хрень, которая всю ночь давила ей на бок. Единственная пригодная для ночлега "боковушка" списанного плацкартного вагона на стыках ребрилась, как стиральная доска в деревне у бабушки…

Наташа сидела на краю полки несколько минут, стряхивая с себя сонное оцепенение и вспоминая, что случилось…

У нее все-таки получилось. Накануне вечером она добралась до Малой Вишеры и устроилась на ночлег в старом вагоне на запасных путях. Это ее единственный шанс, и упускать его нельзя…

Позевывая, Наташа достала из рюкзачка длинную черную футболку с эмблемой рок-группы и джинсы. Стащив майку и брюки, девушка зябко передернула плечами. По телу, с которого за год сошел весь загар, пробежали мурашки.

Натягивать новую одежду на усталое, истосковавшееся по горячей воде тело было не очень приятно, но Наташа понимала, что сейчас не до капризов.

С сожалением посмотрев на свою любимую майку, Наташа запихнула свою старую одежду в рундучок, заплетенный паутиной. А вот сменить разбитые кроссовки на новые мокасины было очень кстати… Если бы она не забыла о носках. "Ну вот, теперь ноги нахрен собью!" – подумала Наташа.

Пригладив пятерней короткие волосы, девушка положила в карман значительно похудевший целлофановый сверток с деньгами, прикинув в уме, что на дорогу до Питера ей хватит денег, если сэкономить на еде. "Ничего, потерплю!" – подумала Наташа, выпрыгивая из вагона.

Стараясь не обращать внимание на урчание в животе, она заглянула на станцию, осмотрелась. Ее встретила гулкая прохладная тишина.

Толстый полицейский прошел мимо, отчаянно зевая, и стал бросать монетки в кофейный автомат. "Уф, пронесло!".

Потыкав в кнопки терминала и узнав, что первая электричка пойдет через 15 минут, Наташа сунула купюры в приемник и хмыкнула: "Да, электрички у них золотые!".

Жалко было оставлять любимую майку-талисман… Но яркая аппликация "День ВДВ" на груди за год стала особой приметой Наташи и запомнилась всем так же, как ее лицо.

Время у нее пока есть. Еще день-два беглянку будут искать на южном направлении, уверенные, что именно туда она и поспешит. А она выиграет время, продвигаясь в обратном направлении.

Побаливало плечо. "Хоть бы не вывих! Для жирной дуры Ритка оказалась расторопной, чуть руку не оторвала! Надеюсь, я ее не прибила?"

Вспомнив, как ловко она попала Ритке кулаком в лоб, и огромная бабища в "березке" закатила глаза и завалилась на задницу, девушка фыркнула: "Знай наших! В десанте я и не таких на лопатки кидала!".

От куртки пришлось оторвать и второй рукав, превратив в жилетку. Подумав, Наташа оставила в урне у платформы и ее, и в вагон села в одной футболке. Бесшумные пневмодвери мягко закрылись, и, не успела девушка расположиться на удобном кресле у окна, поезд заскользил вдоль платформы. Наташа прикрыла глаза. "Холодно как! У нас в это время уже жара… Нет, лучше не буду пока вспоминать о доме. Все равно мне туда пока нельзя. А значит, нечего и душу бередить!".

* ОНИ.

– Сработало, как по нотам. Она воспользовалась предоставленной возможностью.

– Но вы ее потеряли. По расчётам, она уже должна была добраться до порта, но ваша агентура до сих пор напрасно ждет у причала…

– Думаю, она выжидает, пока не уляжется первая шумиха. Уверяю, больше ей идти некуда, а на переправе она не пройдет незамеченной…

– Плохо, что об этом прознала пресса и подняла вой…

– Вы же знаете, кто скорее всего скинул им эту информацию…

– Конечно же, Коган. Смотрите только, чтобы он не насовал нам слишком много палок в колеса. А пока он просто привлекает к себе внимание, не мешайте ему.

– Вы думаете, что Навицкая выведет нас на Вальтера?

– Это сможет только она. Если мы получим этого сукиного сына, Навицкую можно будет оставить в покое. На Вальтера у нас уже много собрано, но ухватить его пока не удается…

– Железная баба. От "особо тяжкой" его отмазала; знала, как он ее подставил, и за год даже имени его не произнесла. Готова была сама на суд и по этапу пойти, а его не сдала. Чем же он ее взял?

– Вы словно завидуете Вальтеру…

– Согласитесь, не каждому мужчине встречается женщина, готовая ради него на самопожертвование…

– Не могу поспорить. В общем, вы поняли. Не упустите момент, когда они встретятся.

– Так точно.

– И все-таки странно. Где она может пережидать?

– Мы выясним.

– Выполняйте. Что Дунаева?

– Отделалась шишкой на лбу, но намекает на повышение гонорара. Дескать, она не ожидала такого нокаута…

– Заплатите. Она хорошо выполнила свою часть работы. Но намекните, что если она будет слишком алчной, ее начальство узнает, каким образом она упустила Навицкую…

– Так точно.

БЕЛЛА

Мимо "Магнита" она проехала, не останавливаясь. Класть на крыльцо пачки масла Белла не стала, но и делать там покупки тоже не хотела.

В "Семье" оказалось неожиданно много покупателей. Лавируя между ними, Белла заполняла тележку продуктами, продолжая думать об ошеломляющей новости в интернете. Да, это правда. Уже не "утка" бульварных сайтов… "Зачем она это сделала?.. Что теперь будет?".

Две пожилые дамы в английских костюмах, со старомодными шиньонами, пахнущие "Красной Москвой" одинаково поджали губы при виде рваных джинсов и гриндерсов Беллы, но девушка уже привыкла и не обращала внимания.

Денег на покупки хватило, благодаря скидкам, которые часто устанавливал этот магазин.

"Вечер не пропал зря!" – Белла уложила покупки в багажник и оседлала мотоцикл.

* БЕЛЛА И НАТАША

Въехав малым ходом в проулок, Белла загнала мотоцикл в гараж-ракушку и сняла с багажника пакеты. "Уф, все откладывала поход в магазин, пока не позаканчивалось все, а теперь непонятно, то ли я несу пакеты, то ли они – меня!".

Ее дом стоял возле парка (миниатюрная копия Летнего сада в Питере). За оградой уже все стихло, только шелестела листва. "И немудрено, – посмотрела на часы Белла, – называется, сходила за хлебушком! В белые ночи забываешь о времени!".

Она потащила пакеты к подъезду.

Разбирая покупки, Белла не могла отделаться от мысли, что из-за ограды сада кто-то смотрел на нее, когда она парковалась и волокла покупки к крыльцу. "Да ну, чушь. Конец года выдался тяжелым, экзамены – жуть, вот и кажется невесть что. Креститься надо!".

Белла закрыла шкафчик для бытовой химии в ванной и вернулась к холодильнику, чтобы достать продукты для легкого ужина.

И тут в дверь постучали. Вернее, еле слышно поскреблись. Девушка нахмурилась. Сейчас, когда они со Стасом находились в стадии очередного разрыва, больше навещать ее по вечерам было некому. И почему стучат, а не звонят?

– Кто там? – все-таки спросила она и выглянула в глазок. Чья-то неясная фигура. Черная футболка, джинсы. Прическа короткая.

Человек снова поскребся в дверь, привалившись к косяку.

– Белла, открой… Это я… Это Ната…

"Не может быть!!! Нет, с ночами на крыше надо завязывать. Крепкий кофе, сигареты, рассвет над заливом, город на ладони – это клево в 20 лет, а после 30 уже крыша едет от перегрузки!" – думала Белла, открывая три замка и снимая цепочку. – "Говорят, она будет прорываться на юг, к переправе, что она может делать здесь?!" – толкались мысли в голове у Беллы.

Да, это была Наташа. Ее лицо с правильными чертами, ярко-синие глаза… Вот только очень бледная, одежда в пыли и разводах… И стоит как-то странно, скособочившись, как от боли.

– Хорошо, что я легко запоминаю адреса, – выдохнула Наташа. Она вдруг тихо сползла на коврик, цепляясь слабеющими пальцами за косяк.

– Господи! – ахнула Белла. Она была заядлой походницей и хорошо освоила навыки первой помощи, поэтому в следующую секунду подхватила потерявшую сознание Нату под мышки и втащила в прихожую. Руки едва не разжались; Наташа была статной мускулистой девушкой. "Надеюсь, соседи ее не видели? Хотя, старики слева в это время смотрят какое-нибудь "мыло" после новостей, а Ангелине из правой квартиры все пофигу кроме ее малыша… Вот это да… Наташа пришла ко мне. А я ей только вчера письмо отправляла!".

Наташа тихо стонала. Ее руки, там, где их не прикрывали короткие рукава футболки, были грязны и исцарапаны, джинсы прорваны, на коленях ссадины.

Когда Белла попыталась усадить ее на табуретку, Наташа вскрикнула и открыла глаза.

– Ребра болят, – морщась, прошептала она.

– Ты что, с Крепости сиганула?! – Белла включила свет и наконец-то рассмотрела ее.

– С электрички, – ответила Наташа, – в Обухове зашли с проверкой… Не хотелось, чтобы меня узнали.

– Ну ты даешь, – только и сказала Белла.

– Хоть и сгруппировалась, все равно хорошо долбанулась, – Наташа потерла лодыжку. – Рассчитывала в канаву с водой приземлиться, но угодила в стога. Хорошо хоть, не на камни…

Белла ошарашенно смотрела на нее. Сама она тоже была бесшабашной, любила экстрим: крыши, байк, тарзанка… Но прыгать с электрички на полном ходу?!

– Белла, – устало выдохнула Наташа, сгорбившись на стуле, – мне больше не к кому обратиться. Можно я несколько дней отсижусь у тебя, а потом попробую прорваться домой? Ты поможешь мне?..

Белла молча смотрела на нее, свою подругу по переписке. В интернете на Наташу со всех сторон лились потоки ругани. Женщин раздражало то, что Ната не похожа на них; мужчины негодовали от того, что девушка овладела исконно мужской профессией и преуспела… Это было на первом месте, вытесняя даже "праведный" гнев против "особо тяжкой" преступницы…

Наташа ждала ее решения, прислонившись к стене и закрыв глаза.

– Ты голодна? – спросила Белла.

– Пить хочется, – не открывая глаз, ответила Наташа. – И сигарету…

Стакан "Святого источника" она жадно осушила одним глотком. Второй выпила уже врастяжку после тонкой сигареты с ментолом и немного ожила. Лицо прояснилось, взгляд стал более осмысленным, но оставался страдальческим.

– Да, голодная, – сказала она. – Так ты приютишь меня ненадолго, Лестранж?..

– Конечно, – ответила Белла. – Сейчас я спроворю ужин, а потом займемся твоими синяками. Ты спятила, прыгать с поезда! И как от Обухова добиралась?

– Когда как, – в кухне Наташа устроилась на "уголке" у стола, пока Белла жарила картофель-фри и отваривала сосиски, – когда "стопом", когда на своих двоих. Один раз даже канал переплыть пришлось. Вода, как лед, я не мерзлячка, но до сих пор знобит.

Она передернула мускулистыми плечами и обхватила себя руками.

– Я заварю чай с медом, – Белла включила чайник, – ты с Югов к нашей воде не привыкшая.

– Я за год от любой воды отвыкла, – мрачно ответила Наташа, – кроме душевой, с видеокамерой. Думала, и плавать разучилась. А уж какой мед на вкус, не помню вовсе.

– А я думала, опять вброс, – Белла накрыла сковородку крышкой и закурила у открытого окна, – один раз уже была "утка" про побег. Я даже расстроилась, узнав, что это фейк!

Наташа усмехнулась, но от боли в ребрах поморщилась и только кивнула: