Читаем Салочки с генеральным онлайн бесплатно

Сорок минут назад выехали из офиса и до сих пор в пути.

Я нервничаю и постоянно смотрю на циферблат наручных часов.

Сорок одна минута восьмого.

И почему именно я должна привезти ему эти чёртовы документы?

Чувство тревоги не отпускает даже когда за окном авто начинают мелькать прекрасные пейзажи частного сектора.

Ты не увидишь такую красоту больше, Кира. Будь в моменте! Наслаждайся высокими деревьями, кустами алых роз, ухоженными придомовыми территориями. Нет же, здесь всё настолько идеально, прекрасно, что хочется изуродовать, добавить неправильных линий, чтобы не чувствовать себя мелким и убогим среди такой роскоши.

Одни громадные ворота стали сменять другие.

Отгородились… Похоже интроверты тщательно охраняют свою территорию.

Пытаюсь расслабиться. Не получается. Потому вновь смотрю на часы.

Пятьдесят минут восьмого.

Водитель директора так гонит… Желает по — быстрее от меня избавиться и смотаться по своим делам? Примерно с тем же рвением я хочу домой.

В размышлениях время летит незаметно, особенно, когда едешь в неизвестном направлении — такой путь кажется по истине бесконечным.

Автомобиль остановился на территории высокого особняка. Некто открыл дверь снаружи и прохладный осенний воздух тут же наполнил собой салон, заставив меня задрожать от неожиданности. Мужчина в тёмных брюках и свободной футболке заинтересованно заглянул внутрь иномарки s — класса. И только когда мягкий взгляд серых глаз столкнулся с моим удивлённым взором, босс насмешливо бросил:

— Выходи.

Первый раз вижу, как директор улыбается. Это точно он? Два месяца работы и всего одно выражение лица Марка Григорьевича: игнор всего и вся.

Перешагнув порог чужого дома, я будто пересекла горизонт событий и оказалась в чёрной дыре, почувствовав вдруг, как энергия начинает покидать меня, оставляя после себя только страх и мысль "бежать" из этого белоснежного коридора.

Ой, мама… Голова кружится…

— Проходи, Савина, — мягко подтолкнули меня сзади. — Чего встала как столб?

Босс опять недоволен чем — то? Ну, это уже привычнее.

Я застенчиво потупила взгляд в пол. Немного потоптавшись у синего дивана с мягкой обивкой, лишь сильнее сжала в руках папку с документами.

Вот бы сейчас сбросить туфли и лечь спать. Для счастья мне больше ничего не требуется, только полноценный сон и этот распрекрасный диван.

Подумать только… Я настолько устала, что чужой диван приковал к себе всё моё внимание.

— Выпить хочешь? — раздался голос начальника из кухни, совмещённой с небольшой гостиной с тем шикарным диваном, у которого я и застыла соляной статуей.

Чего сказал? Кажется, мне предложили выпить…

Ледяной дождь из мурашек в миг пронзил иглами напрягшееся тело.

— Нет, — хмуро отозвалась.

Кира, успокойся! Ну, предложил тебе босс выпить, с кем не бывает? Не будет же он спаивать какого — то мелкого сотрудника ради непонятных целей.

— Простите, Марк Григорьевич, я не употребляю алкоголь.

Из кухни с небольшим стаканом в руке, наполненным ядрено — красной жидкостью, появилась директорская фигура. Массивная такая фигура, немного устрашающая даже.

— М — да… — протянул босс, по выражению его лица стало ясно: не хочу выпить с ним, значит не уважаю. — Больно тебе будет, Савина, без анестезии.

Приказала себе не акцентировать внимание на глупой шутке, озвученной мужчиной.

— Вот документы, — шустро отчиталась, дрожащими руками опустив черную увесистую папку на небольшой журнальный столик.

Не понимаю, почему нельзя было забрать чёртову макулатуру ещё на улице и отпустить меня?

С лёгкой руки директора две чашки ароматного кофе приземляются на стол на расстоянии одного чиха от тех самых документов.

Ну, очень важные бумаги, видимо…

— Марк Григорьевич, мне пора домой, — быстро произношу и замираю, с надеждой ожидая его привычный одобрительный кивок.

Внезапно Ризван хватает меня за запястье и тянет к себе на диван.

— Присаживайся, — упрямо твердит он.

Неловко приземляюсь рядом с мужчиной. Перед глазами маячит крепкое директорское бедро, обтянутое тканью брюк. Выдергиваю руку из захвата и торопливо отодвигаюсь к мягкому подлокотнику.

— Чего ты шугная такая? — с интересом спрашивает начальник, глядя в моё пунцовое лицо расплавленной сталью серых глаз.

Молчу, ведь по факту его не должны волновать причины. Это только моя внутренняя война. Кого и чего мне бояться — решу сама.

Взяв со стола чашку кофе, босс осторожно передаёт её мне.

— Угощайся.

Автоматически принимаю горячий напиток, задумываясь на тему внезапной любезности начальника.

И всё же, что — то здесь не так.

Я не участвую в сплетнях, которыми сотрудники офиса щедро осыпают директора Медфарма, испытывая при этом благоговейное восхищение им, однако, они же сами и отмечают, что в работе Ризван действительно слишком жёсткий. И если рассматривать знаменитое выражение "кнутом и пряником", то как раз пряники директор никогда не раздаёт, сначала кнут, потом ещё раз кнут. "Главное, — говорит он, — это дисциплина".

Заведующая моего отдела, утверждает, что Марк Григорьевич бизнес ведёт по — военному бескомпромиссно, потому что сам служил и даже на войне был. В общем мужчина он, прямо скажем, со своими тараканами.

Наслаждаюсь кофе и немного расслабляюсь. Начальник сосредоточился на документах и забыл обо мне, слава Богу. Занят, значит безопасен. Однако, не успеваю сделать следующий глоток, как с улицы раздается ужасающий грохот, отчего я приглушенно вскрикиваю. Небо тотчас озаряется белой кривой грозовой вспышкой.

— Мамочки… — произношу испуганно. Ледяной пот прошибает всё тело насквозь.

Марк Григорьевич хмурится, сканирует тёмным взглядом мою сжавшуюся фигуру и спрашивает низким волнующим голосом:

— Испугалась?

— Можно я пойду уже?

Моя нервная система не справляется, пальцы не слушаются. Чашка, которую держу, начинает звякать, танцуя на блюдце. Мужчина вовремя успевает перехватить чайную пару, прежде чем та разобьется.

Вскакиваю с места, сиплю в ответ извинения, скороговоркой желаю директору доброй ночи и быстрым шагом направляюсь к выходу. Уверенно хватаюсь за ручку входной двери, как за спасательный круг, но та не поддаётся. Словно в замедленной съемке, дёргаю её ещё несколько раз. Заперто. Спиной чувствую каменные мышцы начальника, нагло нарушающего моё личное пространство. С широко распахнутыми глазами наблюдаю, как жилистая рука мужчины с ярко выступающими венами твёрдо опускается на мою, сжимая, тем самым останавливая насильственные действия против ни в чем не повинной ручки, что так некстати решила не выпускать меня наружу.

— Тебе придётся остаться со мной, — шепчет босс, осторожно прикасаясь к чувствительному месту за ушком, из-за чего моё тело буквально сковывает от ужаса.

Лёгкие касания переходят в требовательные поцелуи, отчего я мгновенно превращаюсь в соляную статую.

Что мне делать? ЧТО?!

— Не бойся, — раздаётся сзади глубокий грудной смех. — Солдат ребёнка не обидит.

"Ага, — думаю про себя, — поиграет и отпустит".

Мгновение и я упираюсь шальным взглядом в широкую грудь мужчины.

"Это какая-то чудовищная ошибка" — говорю себе, ощущая, как плечи до боли сжимают сильные пальцы босса.

Чёрт, какая он громадина!

— Марк Григорьевич, — обращаюсь к нему, пребывая в состоянии нарастающей паники, — мне нужно домой.

Начальник решительно впивается в мои дрожащие губы наглым поцелуем, сразу пытаясь протолкнуть внутрь свой язык. Я, наконец, осознаю, ЧТО происходит. Это не глупая шутка, не розыгрыш. Мой босс пристаёт ко мне.

Испуганно упираюсь дрожащими кулаками в мощное тело напротив. Нет желания прикасаться к нему, но терпеть это насилие нельзя!

Ничего не выходит. Я не могу справиться с ним. НЕ МОГУ!

Проворные пальцы директора оказываются на моих ягодицах, другой рукой мужчина болезненно впивается в чувствительную грудь. Происходит что — то пугающе — запретное, отчего я начинаю позорно реветь.

В тот момент, когда Ризван разрывает поцелуй, позволяя мне сделать глубокий вдох, в оглушающей тишине холла, как выстрел, звучит пощёчина.

Моя ладонь горит, но я не жалею о том, что совершила. Он заслужил!

На лице мужчины появляется нездоровый румянец, взгляд становится тяжёлым, давящим.

Нет, я ударила не сильно, но сам факт пощёчины его разозлил.

— Пойдём, — коротко приказывает обезумившее начальство и, вцепившись в моё плечо, тянет в противоположную от выхода сторону.

Автоматически совершаю несколько шагов за ним, но, когда открывается вид на белоснежную лестницу, резко торможу.

— Что такое? — руководство раздражает секундная заминка.

— Куда вы меня ведёте? — Сердце замирает в груди от нехорошего предчувствия.

— За гаражи котёнка показать.

Опять его глупые шутки.

— Что ты, как маленькая, в самом деле? — снисходительным тоном обращается ко мне босс.

— Марк Григорьевич, мне очень страшно! — призываю прекратить всё это, но директор не хочет ничего слышать, упрямо тянет меня за собой наверх.

— Столько времени было потрачено, чтобы выкурить тебя из офиса, Савина, — ворчливо замечает он.

Вспоминаю странные задания от руководства, незапланированную ночную командировку, поздние выездные отчёты. Не иначе как чудом, мне удавалось избежать неожиданностей, прямо защита высших сил. И эта самая защита себя исчерпала.

Какая же я глупая! Надо было раньше догадаться… У босса вечерние обострения и в самый пик шизов ему попалась я.

Внезапно тело охватывает жар. Резкое головокружение заставляет схватиться за гладкие перила лестницы.

— Мне плохо… — произношу шёпотом, уставившись в одну точку.

Прохладные ладони мужчины тут же мягко опускаются на лицо, обхватывая его с неподдельной нежностью. Босс смотрит в мои глаза, пытаясь что — то в них разглядеть.

— Жарко… — сиплю, сглатывая тугой ком в горле.

Совершив один шаг, понимаю, что координация движений нарушена. Ризван не даёт мне упасть, одним броском поднимая на руки непослушное тело. Контакт с горячей кожей директора вызывает крупную дрожь.

— М — можно… — хочу попросить отпустить, но заплетающийся язык не слушается.

— Сейчас, моя маленькая, — отвечает босс, успевая осыпать нежную кожу лица быстрыми жалящими поцелуями.

Тяжело опускаю веки и тут же проваливаюсь в темноту, теряя последние силы.

С жадностью облизываю пересохшие губы, когда на них попадает несколько капель прохладной влаги. Приходя в себя, тянусь за желанным источником и, стукнувшись зубами о край стеклянного стакана, цежу живительную силу воды. Медленно открываю глаза, борясь с туманом в голове.

Лучше бы осталась в небытие…

Весь ужас моего беспомощного положения накатывает в момент, когда понимаю, что надо мной возвышается мужчина крайне возбужденного состояния и этот самый мужчина является генеральным директором Медфарма, а значит моим непосредственным начальником.

Рельефные по-мужски красивые плечи расправляются, когда босс торопливо стянув с себя футболку, берётся за ремень брюк.

— Не надо… Нет… — речитативом повторяю, с ужасом осознавая, что руки и ноги не слушаются.

С этого ракурса директор полностью закрывает собой тусклый свет комнаты, напоминая захватчика безжалостного и решительного.

Как будто со стороны наблюдаю, как Ризван стянув с меня короткий шерстяной жилет с v-образным глубоким вырезом, берётся за пуговицы на шелковой блузке.

"Этого не может быть, потому что этого быть не может!" — в десятый раз повторяю про себя, но факт остаётся фактом: я лежу на огромной постели распластанная и беспомощная, а мужчина, который ещё сегодня днём вёл себя холодно, методично избавляет меня от одежды.

Строгий руководитель, которого я считала трудоголиком, уважала за беспристрастное отношение ко всем сотрудникам, не может быть насильником. Не может ведь, так?

— Не трогайте меня! — прошу босса, не позволяя себя раздеть, но как бы не крутилась в этих жадных руках, хныча, прося, отталкивая — всё бесполезно.

В результате неравной борьбы на мне остается бюстгальтер — бандо телесного цвета и бежевые колготки с низкой талией, которые не скрывают простые хлопковые трусики от жалящего взгляда маньяка — начальника.

— Сопротивляться, кусаться, лить слезы нельзя, — спокойным тоном предупреждает он. — Получать удовольствие, стонать можно и нужно.

Отворачиваюсь в сторону, не в состоянии выдержать тяжёлый взгляд потемневших глаз.

— Я этого не хочу.

Беззащитное горло обхватывает стальная ладонь, держит крепко, пока не причиняя боли, только фиксируя.

— Заткнись! — несдержанно приказывает босс в то время, как его рука проворно справляется с крючком классического бандо.

Предпринимаю неудачную попытку сбросить массивное тело с себя. Упираюсь в широкие плечи мужчины, изо всех сил впиваясь в его кожу короткими ногтями.

На правильном лице Марка Григорьевича расцветает плотоядная ухмылка. Момент и он срывает с меня белье. Боковым зрением подмечаю, как лифчик летит на пол. В защитном жесте тут же прикрываю грудь.

— Убери руки! — зло командует генеральный директор Медфарма, играя желваками.

Отрицательно качаю головой. Тогда Ризван с силой разводит в стороны мои окоченевшие кисти и вжимает их в матрас.

Зрачки директора расширяются, практически полностью перекрывая радужку.

Перехватив руки над моей головой одной своей громадной лапой, тут же размещает другую на высокой груди с маленькими розовыми сосками, что от холода стали твёрже.

Кадык босса быстро дёргается вверх-вниз и цепкий взгляд впивается в открытый участок тела.

— Моя! — в этом низком животном хрипе перестаю узнавать знакомый голос.

Мгновение и к груди уже склоняется голодный зверь.

Жалобно вскрикиваю, когда горячие твёрдые губы обхватывают ареолу и принимаются ритмично её посасывать.

Всё тело горит, конечности не слушаются, моё сознание то проясняется, то снова мутнеет.

Мужчина поднимает голову, считывая мои ощущения, после чего принимается за другой сосок.

Непослушными пальцами цепляюсь за короткие волосы начальника, причиняю боль. Он не реагирует. Появляется желание оторвать его бестолковую голову и вытрясти из неё похотливые мозги, однако мои руки вновь перехватывают.

Глаза застилает пелена новых слез, когда директор в спешке размещается между моих ног, принимая удобную для себя позу, затем переносит свой вес на одну руку, другой сдёргивая расстегнутые брюки вниз вместе с трусами, высвобождая толстый возбуждённый член.

Весь ужас положения отражается на моем бледном обескровленном лице. Я готова скатиться в настоящую истерику.

Глаза Марка Григорьевича лихорадочно блестят, брови грозовыми облаками нависают над ними, а беспорядочный ёжик волос дополняет сцену сумасшествия. Воздух резкими толчками покидает мощные лёгкие мужчины, обдавая меня жарким дыханием.

— Кира… Прикоснись ко мне, — тихо сипит он.

Зажмуриваю глаза, прикрыв их для надежности ещё и ладонями. Как маленькая повторяю про себя: "Он не тронет. Не заставит".

— Кира… — выдыхает хрипло, полностью закрывая меня своим телом, но продолжая удерживать вес на одной руке, — пожалуйста, девочка моя, дотронься.