Читаем Сайгон онлайн бесплатно
Аннотации
КОГДА ШПИОН ВСТРЕЧАЕТСЯ С ШПИОНОМ.
Незабываемая игра в контрразведку, в которой суперсекретная американская организация AX сталкивается с китайским бюро убийств, ГОРЬКИМ МИНДАЛЕМ ... и сам Киллмастер с двойным агентом-женщиной, чья техника была неотразимой.
* * *
Ник Картер
Смерть и Прекрасная
Он получил свою работу через Vietnam Times
La Dolce Vita Vietnames
Знакомьтесь, мистер Фанг
Сайто, где ты?
Мисс Антуанетта очищает дом
Неопытный шпион
Вечер пятницы
И субботним утром
Готово - Набор гелей - Вперед!
Почти все Джейк
У Клэр есть компания
Я не мог помочь. Я потерял голову
Killmaster встречает леди
Любовь - это любовь, но война - это ад
* * *
Ник Картер
Killmaster
Сайгон
Посвящается сотрудникам секретной службы Соединенных Штатов Америки
Смерть и Прекрасная
Сине-зеленые небеса Вьетнама проливают свой ослепительный блеск на сцены чистой открыточной красоты и абсолютного ужаса.
Рисовые поля плавно поднимаются изогнутыми террасами у подножия гор, граничащих с плантацией Ла Фарж в контролируемом коммунистами Северном Вьетнаме. На юге лесистые холмы спускаются к великолепным городам и мягким песчаным пляжам, которые тянутся, как гигантский ковер, прикрепленный к Южно-Китайскому морю. Внутри суши, но охватывающей глубокий залив моря, находится столица гавани Сайгон ... четыре часа пятнадцать минут по воздуху от Манилы, два с половиной часа по воздуху от Сингапура и в световых годах от плантации Ла Фарж на севере сторона линии раздела.
Мадам Ла Фарж откинулась под жаркое августовское солнце и думала об этом. Жара и отдаленность Сайгона были одними из немногих вещей, о которых ей оставалось подумать.
Для Клэр Ла Фарж экскурсия в Сайгон когда-то могла быть завершена серией прохождений со скоростью семьдесят миль в час по улучшенным дорогам и головокружительных проходов штопора в ее специально построенном Royal Roadster. Один раз, но не больше. Мадам Ла Фарж была фактически узницей в собственном замке в предгорьях. Во-первых, родстер больше ей не принадлежал. Хо Ван Мин восхищался его стареющей красотой и забрал его в свой штабной автомобиль. Во-вторых, мадам приказали ограничить свои движения. И, наконец, даже если предположить, что она могла свободно путешествовать, она не видела веских причин, чтобы бросаться через холмы и долины через рваные линии конфликта, проведенные между Севером и Югом. Вьетнам в наши дни - не место для ненужных поездок. Даже в дружественных южных горах, где охотники на крупную дичь пересекают густой лес в поисках леопарда, тигра и кабана, можно найти самое опасное из всех вьетнамских существ: партизан Вьетконга.
Итак, мадам Клэр Ла Фарж больше не путешествовала.
И все же она была необычной женщиной. Никто не ожидал, что красивая француженка будет обычной, и мадам не была исключением. Она была потрясающе красивой вдовой; когда-то была преданной молодой женой, которая ничего не думала, кроме как тихо обожать своего красивого мужа, а теперь жесткая бизнес-леди, твердо, но нежно управляя плантацией Пола. Огромные легионы, которые помогали ей поддерживать богатейшие земли на территории, смотрели на нее с любовью и уважением. Когда они называли ее «Прекрасной», как это делали все, кроме одного или двух, они воздавали должное не только ее красоте, но и скрупулезной справедливости и честности, которые привлекли к ней Поля Ла Фаржа в Ханое почти за двадцать лет до этого. жестокий августовский день.
Клэр перевернулась на солнце. Во Вьетнаме два сезона, и оба летние. Один сухой, а другой мокрый. Солнце светило после тринадцати дней проливного горячего дождя. На плантации все шло как нельзя лучше. Делать было нечего, и ничего нового, кроме солнца, не было видно.
Так мадам Ла Фарж загорала обнаженной. Не быть распутным и уж точно не шокировать помощь. Просто чтобы насладиться солнцем и чувствовать себя максимально комфортно.
Ее тело, растянутое на собственном варианте Пола элегантно удобного гамака для патио, было длинным, бронзовым и сильно изогнутым. Даже в своей изысканной наготе она безошибочно выглядела по-французски. Действительно, мадам Клэр Ла Фарж была воплощением французской женственности в ее лучшем проявлении, романтической мечтой в великолепной плоти. Даже сейчас, когда ее грудь поднимается, как
холмы с двумя вершинами на палящем солнце земли так далеко от Франции, она казалась вечно французской. Ее черные волосы с короткой стрижкой зачесаны назад с классического лба. Тонкий нос с изящно заостренными ноздрями разделял высокие скулы, чье послание об отчужденности противоречило полному чувственному рту - рту, который теперь мало что мог заставить его изгибаться в смех, - но который в свое время знал смех. Она лежала, как богиня солнца, окруженная невысокой каменной стеной, огибавшей южную оконечность дворика, который прислужники возвели в давние времена, когда плантация и мадам были совсем молоды.
Но стена служила слабой защитой от всего, что могло произойти. Он был построен как украшение, невысокая граница между землями и частной жизнью Ла Фаржа. Пол был единственной защитой, в которой она когда-либо нуждалась.
Теперь, когда ей было 36 лет, мадам ничего не защищало, кроме ширмы и старого армейского 45-го , небрежно спрятанного между подушками гамака. Поль Ла Фарж, красивый и смеющийся дьявол военных лет и французской разведки, умер спустя десять жестоких и пустых лет. Его кодовое имя было La Petite Fleur. La Petite Fleur! Она все еще могла улыбаться, когда думала об этом - этот смехотворно хрупкий ярлык для человека огромной мускульной силы, хорошо разбирающегося в каждой фазе рукопашного боя и хладнокровно беспощадного в обращении с врагом. Но тепло и нежно с ней… сильное, теплое, нежное, страстное… воспоминание о силе и сладости, любви и смехе…
Он встретил ее в Ханое в конце Второй мировой войны, ухаживал за ней и завоевал ее, хотя она была более чем на десять лет моложе его и была окружена задыхающимися молодыми женихами. Затем он отвез ее на плантацию, которой его семья владела полвека. И он хорошо справился, как и все, но у него была другая, более важная работа. Он по-прежнему был Ла Петит Флер из французской разведки. И французы вели ожесточенные битвы, чтобы помешать коммунистам захватить контроль над Вьетнамом.
Теперь Север был потерян для них. Так был Пол.
Ла Петит Флер выполнял свою тайную работу на французское правительство восемь долгих и опасных лет. Дюжину раз он был близок к смерти, и дюжину раз он проскользнул сквозь пальцы врага, чтобы вернуться домой к Клэр и на плантацию. Наконец, всего за несколько недель до кровопролития Дьен Бьен Фу, его начальство приказало ему ненадолго прилечь, быть невинным французским плантатором и ничем другим, пока не поступят новые приказы. Он ненавидел мысль о бездействии, но Клэр почувствовала облегчение. Им нужно время вместе, короткая передышка.
Затем пуля убийцы поразила его во тьме вьетнамской ночи.
Клэр Ла Фарж была вдовой в том возрасте, когда женщины больше всего нуждались в любви своих мужчин.
Теперь у нее остались только плантация и воспоминания о Поле и его великой любви. Только тепло, дождь, рис и чай занимают ее ум.
Она снова пошевелилась на солнышке и вздохнула. Это было неправдой. Ей было о чем подумать. Например, люди, которые обрабатывали ее землю. Они нуждались в ней. Без ее руководства земли L4 Farge превратились бы в бесплодные развалины в течение нескольких сезонов. У нее был выбор. «Убирайся и держись подальше. Пусть твои лакеи сами о себе позаботятся». «Оставайся здесь. Пусть они сохранят свою работу. Дом твой, и вся еда, какая тебе нужна. А остальное наше. Земля производит для нас». Так завершается речь генерала Северного Вьетнама Хо Ван Мина.
Итак, она осталась. В доме Пола. Но на самом деле даже плантация ей уже не принадлежала. Время шло, уходя в никуда, унося с собой ее молодость. Дать ей мало о чем думать, кроме жары, дождя, риса, чая, ее плантационных рук, продуктов, которые будут кормить врага, ужасного дела вьетнамского конфликта, который грозил погрузить мир в холокост мировой войны. Три…
Клэр выругалась. Не о чем думать! Ей нужно было думать о самом мире, и она лежала здесь, как кусок глины, бесполезная. Разочарование пылало в ней так же жарко, как солнце. И сгорел во внезапном пламени. Она была беспокойной, вот и все. Может быть, ей удастся убедить Мин отпустить ее в Сайгон за припасами. Фактически, она уже привела в движение колеса, отправив ему сообщение. Поездка пойдет ей на пользу. Кроме того, она не могла ничего поделать с ситуацией в мире и коммунистической угрозой. Когда Пол ушел, это больше не имело значения. Больше ничего не имело значения.
Солнце палило, посылая лучи, как пальцы влюбленного, в теплые ниши изогнутой длины мадам на неподвижном гамаке. Она не спускала глаз с яркого света, хотя тяжелые солнцезащитные очки в арлекиновой оправе, украшенной драгоценными камнями, закрывали их. Жаркие волны близкого атмосферного давления держали ее пылающими горячими пальцами.
Ее тело короткое время ощутило любовь и почти забытую страсть. Если бы только она могла снова найти такого мужчину, как Пол, чтобы она чувствовала себя так, как она чувствовала себя под лаской солнца ...
Она не увидела высокой тени, упавшей на патио за ширмой, но услышала мягкие шаги, нарушившие тишину. Она не пошевелилась и не взяла 45.
"Да, Сайто?"
Она знала его походку, легкую кошачью поступь гиганта, который был с Полом с тех пор, как бежал с материковой части Японии в 41 году, чтобы сражаться с воинами среди его собственного народа. После краха Франции в 1954 году он остался у Клэр. Считается, что именно он первым назвал ее «Прекрасной» и породил живую легенду.
«Моя госпожа, для вас не будет безопасного пути в Сайгон. Генерал не в настроении оказывать вам любезность. И я прошу вас не пытаться предпринять путешествие каким-либо другим способом».
В мягком, нежном голосе мастера было беспокойство. Мадам, быстро уловившая нужды и нужды своего народа и всегда готовая уважать их неизменную заботу о ее благополучии, оказала Сайто любезность, сев и уделив ему все свое внимание. Он не мог видеть ее из-за ширмы, но он мог слышать каждое ее движение, и он знал, что она села, чтобы слушать его. Он также знал, что она была обнаженной. Но он не сделал попытки осмотреть экран, и она даже не думала потянуться за своим шелковым халатом. Сайто, как ее старшине и доверенному слуге, был сделан высший комплимент: ее уверенность в том, что ее добродетель, само ее существо были в безопасности, когда он был рядом.
«Значит, с генералом трудно», - без удивления сказала она. «Но ты беспокоишься, Сайто. Могу я спросить, почему?»
«В стране беда».
«На земле всегда неприятности. Что вас сегодня так беспокоит - генерал?»
Несмотря на всю ее французскую интонацию, вьетнамский язык мадам звучал правдиво и ясно. Хотя Сайто понимал как ее родной французский, так и английский, ей всегда казалось более естественным говорить на местном языке.
«Не только маленький генерал». В голосе Сайто прозвучала презрение. Он сразу же невзлюбил Хо Ван Мина и не нашел причин менять свое мнение. «Что-то его разозлило, так что он полностью отказывается позволить миледи уйти с плантации. Он даже осмелился пригрозить наказанием, если вы ослушаетесь его».
"А теперь?" пробормотала она задумчиво. "А какие важные новости у вас есть для меня?"
«На этот раз он имеет в виду именно это, мадам. В последнее время были бомбардировки и несколько сражений, которые ему не понравились. И это правда, что рисковать еще опаснее, чем раньше. Небо наполняется самолеты, которые сбрасывают людей, как семена, в поля, и на всех дорогах есть смертельные ловушки. И из Сайгона приходят слухи, что там будет больше демонстраций, больше бомб. Коммунистические свиньи и животные с знаками снова будут ходить и снова убивать. Не беспокойтесь, мадам, я вас умоляю. Путешествие невозможно ».
Она понимала его беспокойство. Это правда, что она была упрямой и не раз бросала вызов генералу. Но даже это уже не стоило усилий.
«Не тревожься, Сайто. Я останусь на месте».
"Все хорошо, мадам. Вы все еще хотите поговорить с генералом?"
Она посмотрела на экран, как будто увидела Сайто, стоящего за ним. Мысленным взором она действительно видела его, совершенно нетипичного японца - слишком высокого и слишком западного вида. Он был добрых шести футов ростом, плотного телосложения, его огромные руки болтались по бокам. Черный пояс, как и бесчисленное множество других наград в дзюдо, кендо и карате. Никто никогда не превосходил Сайто. И никто никогда не будет, кроме дамы его покойного хозяина. При всем своем внушительном росте он был как маленький мальчик, когда дело касалось Клэр Ла Фарж.
«Нет, Сайто. Я не стану беспокоить занятого генерала. Мне неинтересно пересекать 17-ю параллель, если это означает столько утомительных трудностей. В конце концов, какая разница? Нет, я останусь здесь, никого не увидев, будучи всего лишь Леди Плантации ". Ее тон насмехался над ее словами, потому что никто лучше нее не знал, что Леди была беспомощной пленницей.
Сайто поклонился за ширмой. «Моя госпожа, как всегда, проявляет здравый смысл».
Она смеялась. Он тоже звучал немного насмешливо. Они оба знали, что она не всегда проявляла здравый смысл. Но в его слабой насмешке не было недостатка в уважении.
"Таймс оф Вьетнам уже прибыл, Сайто?"
«В течение часа, миледи».
«Принеси его мне, когда он появится. Со стаканом сахарного тростника и апельсина. Это все, Сайто».
Она знала, что он кланяется через патио, хотя знал, что его
вежливости не видно. «Утешительный великан, - подумала она, - чтобы быть рядом». Но не как муж; совсем не похоже на сильного, любящего мужа… Мадам Ла Фарж плотно закрыла свои мысли и сосредоточилась на сне. Солнце поможет. Оно тепло коснулось бы ее наготы, сжало бы ее, как объятия любовника, и истощило бы всю ее борьбу ...
Солнце действительно помогло. Она задремала.
Каким-то образом она почувствовала тень, падающую на ее тело, еще до того, как услышала звук. Это было позже. Она не могла сказать, сколько позже, но солнце сказало ей, что прошло меньше часа, как она ожидала ждать Сайто. И она знала по шагам, что тень была не Сайто; что это был тот, кто впервые переступил порог Ла Фаржа. Она медленно открыла глаза и на этот раз потянулась за своей мантией. Тень, падающая из-за ширмы, приближалась. Ее рука искала под подушкой пистолет Пола 45 калибра.
Мужчина, шатаясь, приближался к ней, умирал. Она насмотрелась смерти, чтобы сразу узнать ее лицо.
Он, качаясь, подошел к покачивающемуся гамаку, наполовину волоча себя по выложенным плиткой камням патио. Она быстро села, накинула на себя мантию и твердо направила пистолет сорок пятого калибра на рваного незваного гостя. Она не боялась. Смутно встревоженный, любопытный, но не испуганный. «Раненый партизан», - подумала она и стала ждать, когда мужчина попросит о помощи.
