Читаем Садовый домик (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Пономарь Венечка

Пономарь Венечка

Садовый домик

═

Невесть откуда появившийся ветер колыхнул замерзшую ветку, налипший на неё бархатный, едва прихваченный первым морозом снег, слетел вниз, прозрачной плёнкой распушившись в воздухе, потом плавно осел на землю и растворился в грязной воде лужи.

- Как здорово! - Маша подошла к маленькой берёзке и потрогала шершавый ствол. - Зима пришла! Так уютно вокруг.

Толик скептически посмотрел на девушку и поёжился от прокравшегося под пальто холода. ═

- Знаешь, - сказал он, задумчиво озираясь по сторонам, - я никогда не мог понять, откуда ты в самых нелепых, а иногда откровенно уродливых вещах, можешь видеть несвойственные им явления! Ты вокруг посмотри, ну какой уют? Да и попёрлись мы с тобой черт знает куда...

- Не ворчи. - Маша подошла к парню и погладила его по щеке теплой шерстяной рукавицей, давным-давно связанной ей бабушкой. - Скоро придём уже.

Ребята сбежали с последних двух пар, чтобы успеть на последний автобус, отходящий довольно рано. Сначала долго топтались на вокзале, потом в салоне, провонявшем выхлопными газами, и вот теперь, когда дорожное чудовище выплюнуло их в начинавшиеся сумерки, с грохотом удаляясь дальше, Анатолий проклял всё на свете, а особенно себя за то, что согласился на эту дурацкую авантюру. Нет, наверное, в ней ничего принципиально страшного не было, сам по себе выезд за город на выходные - это было не плохо (не все ж по кислотным клубешникам шляться), но как-то всё слишком странно выглядело. Полузаброшеное садовое товарищество, которые парень с детства не переносил - шесть соток, никакого забора, дом на доме, всё какое-то игрушечное; к тому же расположенное у чёрта на рогах, а точнее невдалеке от какого-то такого же завода, отделившегося от участков только сомнительным прудом. В общем, было над чем подумать, прежде, чем соглашаться.

Но, Машка есть Машка. Она просто рассказал ему о предстоящей поездке. Причём это выглядело так, будто всё уже решено. Согласие Толика здесь было просто номинальным, так, для протокольчика, что всё, мол, по обоюдному согласию. Он даже не пытался протестовать, а просто сделал недовольную мину, на всякий случай, может, повезёт, и его мнение учтут. Но, как обычно, ничего не получилось. Нет, конечно, она не стала бы дуть губы или закатывать сцены, как большинство современных девушек, ничего подобного. Маша просто пожала бы плечами, села на автобус и укатила к своему чудаковатому братцу на дачу. Толя обиделся бы на неё, не звонил бы и не интересовался, как она добралась в эту глухомань. Она бы тоже не дала о себе знать, ровно до того момента, когда уже подвыпивший парень, в клубе, выйдя покурить, набрал бы знакомый номер. Потом набрал бы ещё раз, так как с первого раза она точно не взяла. Дозвонившись, стал предъявлять претензии, ревновать, возмущаться по поводу сугубо мужской компании, в которой она находится. Маша бы рассмеялась, в отместку пожурила ═его за клуб с кучей девочек, пожелала бы спокойной ночи, наказала быть умницей и, совершенно не злясь и не ревнуя, положила трубку, больше ни разу за вечер её не взяв. И не потому, что обиделась, отнюдь - иногда ему казалось, что она вообще не может обижаться - просто она знала, что разговаривать с пьяным мужиком бесполезно. Следующий день он бы провел с головной болью, маялся, лежал с планшетом на диване или спал, вечером немного пива и в люлю. А в воскресенье, ругая себя за бездарно прожитые выходные, поплелся бы на станцию встречать подругу. Такие перспективы не радовали. Уж лучше здесь, на сырой и холодной дороге, но с ней, с этой "гадинкой", как иногда он называл её ласково, обнимая и целуя.

Они пересекли разбитую дорогу и двинулись по грунтовке, в сторону небольшого осинника. Вокруг уже начинало темнеть, ═ветер усилился, поминутно кидая в лицо сорвавшийся с веток мокрый снег.

- Как вообще можно было дачу в таком месте строить? - недовольно пробурчал парень.

- Какой же ты зануда! Посмотри, вокруг такая красота! Чего тебе ещё не хватает? Ну, конечно, мы бы сейчас уже в каком-нибудь клубе торчали возле бара и накачивались теплой текилой, разлитой в соседнем подвале, вместо того, чтобы воздухом дышать свежим.

- Ну какой, какой скажи здесь свежий воздух? Ты посмотри, - Толя махнул рукой вперёд, - здесь же заводы сплошные, выбросы одни.

За невысоким осинником, к которому они направлялись, одиноко торчали две длинные каменные трубы.

- Да, и что? Они не действуют кучу лет уже, а природа, к твоему сведению, истукан ты урбанистический, очень быстро восстанавливается!

Как можно было на неё обижаться после "урбанистического истукана"? Она была невыносима. Но, наверное, за это он её и любил.

Дорога начала петлять. Они шли то правым, то левым краем, поминутно перепрыгивая через огромные лужи. Несколько раз Анатолий угодил ногами в воду и, в конце концов, громко выругался. Машка лишь хихикала, ловко, словно заяц, ранней весной скачущий по льдинам, преодолевая водные преграды на пути. Чуть правее осинника, там, где лес был более массивным, из-за деревьев поднималась густая кромка пара и постепенно обволакивала все вокруг, превращаясь в туманную дымку.

- А это что? - поинтересовался парень.

- Что?

- Вот, это, - он указал на туман.

- А-а, это вода с теплоцентрали впадает в реку. Она теплая, вот и парит. Мы там в детстве рыбу ловили.

- Ты что, тут детство провела?

- Ну не совсем, - улыбнулась девушка, - просто часто приезжали к Серёжиным родителям в гости, здесь раньше весело было.

- Ага, от испарений с заводов...

- Какой же ты невыносимый! - воскликнула Маша. - Всё время тебя что-то не устраивает! Ты на мир не можешь по-другому смотреть?!

Толик остановился, изумленно посмотрев на свою девушку.

- Ну что ты смотришь на меня? Я даже знаю, что ты хочешь мне сказать: чего тут смотреть - холод, сырость, под ногами черт знает что, да и тащимся неизвестно куда, и куча бла-бла-бла, так? Можешь не отвечать, все так, я знаю... А ты взгляни на всё ИНАЧЕ!

Она обошла его сзади и, привстав на носки, обняла за плечи.

- Вон лес, он волшебный, там всё сказочное, там чудеса, там леший бродит... А вон там, чудесная маленькая речушка. Вода в ней чистая, но из-за глубокого дна она черная и очень холодная, а ещё она серебрится в свете луны, когда наступает ночь и кажется, что тысячи маленьких эльфов плавают в ней, отражаясь в свежем белом снеге. А вон там, смотри, там, где за лесом поднимается дымок, там стоит избушка лесника, который топит печь и ждет заблудившихся путников, чтобы отогреть и приютить. Внутри уютно: светло и тепло.

Толя повесил голову и поднял руки:

- Сдаюсь!

- О-о-о! - взревела Машка. - Ты ужасен Лекарев, просто ужасен!

Теперь в её голосе слышались неподдельный гнев и отвращение. Она побежала вперёд, по-прежнему ловко перепрыгивая через лужи, а он, сначала пытался её догнать, но потом отчаялся и сбавил темп.

Порой он задумывался, кому первым надоесть поведение другого - ей или ему? Но почему-то всегда он склонялся в сторону девушки. Она, конечно, была ещё той штучкой, непредсказуемой - да, невыносимой - нет, ни в коем случае. С ней никогда не бывало скучно. Её непоседливость порой беспокоила, но не более того, в конце концов, он вместе с ней получал кучу эмоций. Как-то раз она почти насильно запихнула его в самолет, а потом вытолкала с парашютом за борт. Раз заставила залезть на крышу недостроенного многоэтажного дома, а потом, под чудесные виды купающегося в лучах заката города, они вместе пили домашнее вино и читали Мандельштама. И всё с ней происходило именно в таком духе.

А что он? Да ничего особенного. Средненькая такая особь мужского пола, застывшая в положении между книжным червём и рубахой-парнем, и варьирующийся в ту или другую сторону во вполне разумных пределах, не сильно отклоняющийся от допустимой амплитуды колебаний. Он мог гармонично не мешать Машке, а иногда даже дополнять её в некоторой степени, во всех сумасбродствах, вытворяемых ею, но сам на что-то, даже отдалённо подобное был неспособен. И всё же они был вместе, почти уже год...

- Эй, не отставай!

Машкин голос вырвал Толика из грустных мыслей. Парень, посмотрев на неё, широко улыбнулся и вприпрыжку побежал прямо по лужам. Но, дорожные выбоины были слишком глубокими и он, угодив ногой в ═яму, не удержал равновесие и всем своим немаленьким ростом грохнулся в холодную грязную воду. Машкин хохот при этом как звон разбитого стекла разлетелся по заснеженным окрестностям.

- Ой, Лекарев, - ═кряхтела она, помогая выбраться из лужи, - не пытайся меня больше развеселить - это слишком опасно для твоего здоровья!

Толя, не обращая внимания на холод и сырость, нагрянувших так неожиданно, внимательно посмотрел ей в глаза:

- Ты считаешь, что я - зануда?

- О да! - ответила "гадинка".

- Ты серьезно?

- Ну конечно! Но... не перебивай меня, - она приложила свой палец, закутанный в теплые варежки к его губам, - это не значит, что я не люблю тебя, молчи, - после его попытки что-то сказать Машка ═полностью закрыла ему рот ладонью, - и это не значит, что мне с тобой скучно. Ведь в тебе есть свои неповторимые качества, которых я ещё ни у кого не наблюдала.

- Какие? - млея от нежности промямлил Анатолий, когда ему разрешили говорить.

- Лекарев, я больше тебе ничего не скажу, чтобы ты не загордился! Настоящий мужик знает, чем ему гордиться, а самый настоящий настолько самодостаточен, что ему вообще не требуется ощущение гордости!

Маша строго развернулась и продолжила путь, Толя поплёлся за ней, пытаясь угадать, что за особенные качества узрела она в нём и постепенно пришёл к выводу, что самыми настоящими мужиками могут быть только конченные тунеядцы и альфонсы, может ещё алкоголики.

Что-то вдруг заставило его обернуться. От дороги они отошли не так уж далеко, всего метров на двести. По пустынному асфальту тянулась какая-то колымага, больше присутствия кого-либо вообще не чувствовалось. Поднялся сильный ветер и начал срывать целые комья снега с веток, ещё не успевших отдать земле все свои листья, отчего пышные кроны казались ещё гуще. Начался настоящий снежный дождь, и через несколько мгновений шоссе исчезло из поля зрения. Но, сквозь плотную белёсую завесу парню померещилось какое-то движение, на первый взгляд хаотичное, лишенное какого бы то ни было ритма. Он пригляделся, но увидеть толком ничего не смог. По спине поползли мурашки, то ли от ощущения чужого присутствия за спиной, то ли от недавнего падения в лужу. А ещё Толя вспомнил, что за лесом стоит избушка, в которой их ждет лесник с натопленной печью, но, почему-то образ лесника, невольно нарисовавшийся в воображении, не был дружелюбным, скорее наоборот - старик ждал их к ужину, чтобы ими и полакомиться. Маша скрылась за поворотом, и парень побежал за ней.

Примерно через полкилометра на горизонте показался редкий забор, за которым стояло большое количество маленьких садовых домиков. Участков было много, создавалось впечатление, что у территории этих дачных угодий нет конца. Ребята постепенно приближались к главному входу, так как сразу около него из-за высокого в этом месте забора выглядывала сторожка. Она отличалась от всех остальных домов размерами и добротностью постройки. Но, очевидно, ею давно уже никто не пользовался, так как часть окон были разбиты, а дорога ко входу завалена мусором. Территория товарищества не отличалась ничем примечательным. По всему периметру тянулись узкие дороги, на которых едва бы уместилась какая-нибудь советская легковушка. Такие же улицы, которые именовались линиями, были и внутри садового массива. Над домом, который располагался примерно на четвертой линии от входа, из стороны в сторону вился дымок. Больше признаков жизни вокруг не было. Да и, судя по всему, летом хозяева не часто приезжали на свои участки. Огороды сплошь поросли высоким бурьяном, который возвышался над свежими сугробами, повсюду валялся мусор и непонятного происхождения отходы. Окна в большинстве были заколочены, а некоторые и просто разбиты вдребезги. Домов с крашенными фасадами, отремонтированными крышами и прочими следами ухода практически не было.

- Нам туда, - указала Маша в сторону дыма.

- Понял, надеюсь там всего лишь твой братец, а не лесник-людоед!

Девушка только улыбнулась на ехидство парня, но оставила его без комментариев. Она, конечно, знала, как Толя относиться к её двоюрному брату, которого считал, по меньшей мере, странным. Но она Сережу любила ещё с детских лет, когда они ходили друг к другу в гости и приезжали к ним в сад, а все его чудачества, касающиеся фантастики, мистики и прочего, она воспринимала исключительно как хобби, прочно въевшееся в сознание талантливого молодого человека. Кроме того, Маша была искренне убеждена, что всё это очень интересно и с кузеном ей никогда не было скучно.

Толя поежился, когда они проходили мимо второй по счёту линии. Мрачные ряды черных домов по обеим сторонам улицы создавали впечатление некоего коридора, конец которого не проглядывался сквозь вьюгу и тьму. ═Но за снежным туманом парень всё-таки смог разглядеть силуэт. Фигура явно принадлежала человеку, который очень странно двигался, не медленно, но, казалось, будто ноги у самого основания были повреждены. Толя на несколько мгновений остановился и задержал взгляд на приближающемся, но из-за ещё более усилившегося ветра объект пропал.

- Лекарев, ты чего там?

- Слушай, а ты уверенна, что мы здесь одни? - вместо ответа задал вопрос Анатолий, быстро приблизившись к ждущей его Маше.

- В каком смысле?

- Ну, что в этом товариществе больше кроме твоего брата, его гостей и нас никого нет?

- А почему я должна быть в этом уверена? Мало ли, домов много, может кто-то из хозяев ещё и обитает здесь! А чего тебе так интересно?

- Да я вроде видел кого-то, а вроде и не видел... Странно здесь всё как-то...

- Кажется, нет никого, - сказала девушка, осматриваясь вокруг, - просто у кого-то разыгралось воображение, - улыбнулась она.

- Дай-то Бог, чтоб было так...

Они продолжили путь, но, на всякий случай, Анатолий оглянулся назад. Теперь уже точно, у тех ворот, через которые они с Машей прошли на территорию, кто-то стоял. Была видна просто черная фигура, на фоне белого снега. Лица и одежды было не разглядеть, но создавалось впечатление, что этот кто-то смотрит именно на ребят. Толя хотел окликнуть свою спутницу, но увидел, что Маша уже заворачивает на нужную линию к дому брата, поспешил за ней. Главное было поскорей попасть в дом и закупорить дверь. И окна.

Несмотря на имеющийся над входной дверью фонарь, пространство в саду не было освещено. Только сквозь слабые щели чем-то плотно занавешенных окон на свежий снег падал тусклый свет.

- Вот и пришли. - Маша с силой несколько раз постучала кулаком в стену.

Через несколько мгновений за дверью раздалась возня.