Читаем «Сад» растёт сам?.. онлайн бесплатно

Обычно говорят «слоёный пирог», но пирог — это нечто запечённое, форма и содержание чего неизменна до начала поедания, а политика — она текучая, поэтому «слоёный коктейль» — более точная метафора, нежели «слоёный пирог», по отношению к тому, о чём пойдёт речь.

————————

Поскольку речь пойдёт о политике в разных её проявлениях, то прежде всего обеспечим терминологическую определённость:

·    Глобальная политика это — деятельность по осуществлению целей в отношении всего человечества и планеты Земля. По своему существу это большей частью — управление спектром долговременных тенденций, что исключает во многих случаях соответствие текущей политики ранее сложившимся тенденциям, которые признаны неприемлемымы в концепции управления.

При формировании глобальной политики Землю, конечно, можно уподобить “Великой шахматной доске”, как то сделал З.Бже­зинский в упоминавшейся ранее одноимённой книге, но на эту “доску” придётся поместить все страны, включая и свою собственную. В силу обстоятельства, выделенного курсивом в предъидущей фразе, приобщение к глобальной политике как к виду деятельности возможно на основе:

-   либо всечеловечности,

-   либо на основе предельно полной античеловечности, на каких позициях и стоят заправилы библейского проекта порабощения человечества от имени Бога.

·    Внешняя политика это — деятельность по осуществлению целей правящего класса государства вне пределов его территории и юрисдикции.

·    Внутренняя политика это — деятельность по осуществлению целей правящего класса государства на его территории в пределах его юрисдикции.

Правящие классы подавляющего большинства государственных образований в истории не однородны, в силу чего разные их подгруппы могут иметь разные интересы и по-разному распределять свои усилия между глобальной, внешней и внутренней политикой, вкладывая в каждую из них своё понимание смысла жизни. По этой причине глобальная политика, внешняя политика и внутренняя политика одного и того же государства в большей или меньшей степени могут не соответствовать друг другу и подавлять друг друга[1].

Кроме того, восприятие процессов и проблематики, относимых к области глобальной политики, требует от индивида соответствующей широты кругозора, масштаба и культуры мышления.

Если этого нет, то:

·    Глобальная политика представляется ему несуществующей, выдумкой. Так что для некоторой части читателей всё, излагаемое в настоящей записке и в этом её разделе, в частности, — повествование о том, чего в природе нет. Но подвластность этому предубеждению, сформированному толпо-“элитарной” культурой целенаправленно, — это, прежде всего, их личностная проблема и беда…

·    Либо он убеждён в существовании некоего мирового заговора, но его представления о целях и способах осуществления которого — противоестественны.

Также надо понимать, что всякая эффективная политика (включая и глобальную) строится на основе схемы управления предиктор-корректор в её интеллектуальной разновидности[2]. Если политика строится как-то иначе, то проигрывает политике, проводимой в жизнь на основе схемы предиктор-корректор в её интеллектуальной разновидности.

————————

Соответственно изложенному выше подходу к рассмотрению политики в целом как совокупности глобальной, внешней и внутренней политик прежде, чем говорить о текущей глобальной политике, необходимо вспомнить кое-что из предъистории, чтобы понять исторически сложившуюся проблематику, на разрешение которой глобальная политика может (или должна) быть направлена в настоящее время и в обозримой перспективе.

Как было показано в разделе 3.3.1, США возникли в результате перезагрузки библейского проекта, который в своей предъидущей версии (феодализма на основе родоплеменного строя) зашёл в тупик. Следствием перезагрузки стало развитие Западной (библейской) региональной цивилизации на основе идей буржуазного либерализма. При этом, если пользоваться современным компьютерным слэнгом, следует понимать, что:

·    буржуазный либерализм США — это версия «Professional edition» («профессиональная»);

·    буржуазный либерализм в странах Европы (за исключением Франции) — это версия «Home, light edition», т.е. «домашняя, облегченная», не вполне функциональная вследствие того, что предъистория обществ европейских государств не была «обнулена» (как это было целенаправленно осуществлено при создании США) и продолжает оказывать своё воздействие на текущую политику[3];

·    буржуазный же либерализм во Франции — версия промежуточная между «профессиональной» и «облегченной» и отчасти — «экспериментальная».

Поскольку в миропонимании библейской культуры «лучшее — враг хорошего»[4], то либерально-буржуазная Европа — системообразующими принципами построения её культуры и субкультуры управления во всех сферах жизни общества— обречена проигрывать США[5]. Чтобы Европе выиграть, т.е. сохранить и развить свою самобытность и культурное своеобразие её народов, — «там надо всю систему менять»[6]: т.е. надо выйти из-под власти заправил библейского проекта и вывести из-под их власти культуру…

Перезагрузка библейского проекта, развитие библейской региональной цивилизации и её агрессивная экспансия в другие регионы планеты на основе идей буржуазного либерализма действительно разрешили те проблемы, которые были неразрешимы в его предшествующей версии (феодализма на основе родоплеменного строя). Однако развитие и распространение за пределы библейской цивилизации культуры на основе идей буржуазного либерализма породило новые проблемы, которых сословно-кастовая система организации жизни национальных и многонациональных обществ в государствах прошлых эпох не порождала.

Одна из особенностей сословно-кастовой организации общества — регламентация норм поведения представителей разных сословий в жизни общества, включая и сферу потребления: монарх имеет право потреблять то, что не в праве потреблять все другие, родовая аристократия в праве потреблять то, что не в праве потреблять купцы, ремесленники, крестьяне, и т.д.

Наиболее известные примеры такого рода: осетровые (в прошлом они водились не только в реках Руси) в Англии — собственность короля, и каждый поймавший осетра обязан был безвозмездно передать его королю, съесть его в кругу семьи или друзей — преступление; Робин Гуд браконьерствует в Шервудском лесу, охотясь на «королевских» оленей, на которых простолюдин не в праве охотиться даже, если его семья умирает от голода; в Российской империи купец третьей гильдии не в праве иметь такой же выезд[7], дом, какие в праве иметь купец первой гильдии; купец третьей гильдии не в праве заниматься теми видами предпринимательства, которыми в праве заниматься купцы высших гильдий; крепостной крестьянин мог завести какое-то промышленное дело, и в случае успеха такой крестьянин-капиталист платил своему барину-хозяину миллионные оброки, и хотя имел доходы, бóльшие, чем у подавляющего большинства дворян, но перед любым дворянином он — почти что безправный крепостной, а шансов выкупиться на свободу с семейством у него было даже меньше, чем у большинства «середняков», поскольку для паразита-барина его ежегодный большой оброк предпочтительнее, нежели единовременный выкуп; доступ к образованию, прежде всего высшему специальному (и соответственно далее — к профессиональной деятельности) — тоже обусловлен сословным происхождением и т.п.

На еврейскую диаспору, чтобы евреи не ассимилировались и продолжали исполнять свои функции в библейском проекте, тоже налагались определённые правовые ограничения в большинстве сословно-кастовых обществ докапиталистической эпохи[8].

Такого рода примеров во всех исторически известных сословно-кастовых системах полно, хотя в каждой из них ограничения — специфические. Тем не менее, если с позиций теории управления смотреть на такого рода сословно-кастовые ограничения прав на ведение той или иной деятельности и прав на потребление природных и социальных благ, то можно сделать следующие выводы:

·    прямые запреты на потребление не только ограничивали потребление непосредственно, но исключали возможности сбыта продукции сверх сословно-кастовых ограничений, чем опосредованно сдерживали развитие системы общественного производства[9], международную торговлю и культурный обмен;

·    как следствие сословно-кастовая система обеспечивала:

-   если и не неизменность структуры статистики профессионализма и занятости членов общества, то медленные (по отношению к скорости смены поколений людей) её изменения, что было одним из факторов поддержания политической и финансово-экономи­чес­кой стабильности и управляемости[10]социальных систем;

-   ограниченный уровень социального давления на среду обитания, что в большинстве случаев гарантировало устойчивость биоценозов и их самовосстановление на протяжении жизни общества в преемственности поколений людей[11].

Развитие культуры на основе идей буржуазного либерализма сняло практически все названные выше ограничения, чем и породило множество проблем для заправил глобальной политики на основе библейского проекта.

Снятие этих ограничений открыло возможности для проявления разнородной личностной инициативы во всех сферах жизни общества. Это явление, став массовым — социально-сти­хий­ным, повлекло за собой «первую промышленную революцию» и последующий — непрестанно ускорявшийся в обозримом историческом прошлом[12]— технико-технологический и организационный прогресс.

·    Главным социальным последствием этого прогресса стало непредсказуемое изменение спектра предложения продукции и структуры востребованного общественным производством профессионализма, вследствие чего исторически складывающаяся структура обретённого в прошлом обществом профессионализма внезапно оказывалась не соответствующей структуре профессионализма, востребуемого системой производства на основе общественного объединения профессионального труда[13].

Но отношение толпо-“элитаризма” к образованию людей в аспекте освоения личностного познавательно-творческого потенциала при этом исключало возможность быстрого освоения других профессий и трудоустройство в иных сферах деятельности. И это стало фактором, сдерживающим развитие производительных сил.

Кроме того ценообразование в условиях нерегулируемых государством рынков продуктов и рынка профессионализма ведёт к расслоению общества на богатых и нищих, с таким удалением полюсов богатства и бедности друг от друга, которое было невозможно в условиях сословно-кастового строя.[14] Причина этого — навязывание обществу принципа «каждый сам за себя», вследствие чего вопрос о развитии «социалки» и её законодательном обеспечении просто не встаёт, поскольку она представляет собой дополнительную нагрузку на бизнес, ухудшая показатели конкурентоспособности предприятий в сопоставлении с предприятиями, лишёнными каких бы то ни было социальных и экологических обязательств в прямой либо опосредованной форме.

Как следствие скученность бедноты в промышленных кварталах и фабричных казармах для рабочих повлекла за собой массовый рост заболеваемости населения, более высокую детскую смертность и общее снижение уровня здоровья населения.

Это всё в совокупности повлекло за собой рост внутриобщественной напряжённости (обострение классовых противоречий — если пользоваться марксистской терминологией).

·    Кроме того развитие производства на основе идей буржуазного либерализма практически сразу повлекло за собой первые биосферно-экологические неприятности.

Редкое производство может обходиться без воды, но этический подход буржуазного либерализма изначально исключал организацию производства и применение технологий на основе замкнутых циклов водопользования, в результате чего некогда чистые реки (сначала малые, а спустя несколько столетий — и большие[15]) превратились в зловонные «сточные канавы», и к концу ХХ века и некоторые морские и океанские акватории оказались покрыты плавающим техногенным мусором, а вода в них стала непригодной для жизни прежних биоценозов.

Потом к проблемам с водой добавились проблемы с загрязнением в промышленных районах воздуха[16] и почв по мере массового внедрения в производство химических процессов и перехода к техногенным видам энергии, используемым в производстве, увеличения общего объёма промышленных и бытовых отходов[17].

Что касается социальных проблем, порождённых буржуазным либерализмом, то для заправил библейского проекта они были неприятны не потому, что массе людей было безпросветно плохо жить[18], а потому, что рост внутриобщественной напряжённости ухудшал параметры управляемости социальных систем и в случае массовых беспорядков (народных волнений, тем более — продолжительных) — падала отдача от системы, что могло лишить ресурсов политические проекты, осуществляемые за пределами общества, впавшего в массовые беспорядки. Иными словами, хотя социальный хаос, бунты и революции могут быть элементами политических сценариев, но общества не должны впадать в такие состояния самопроизвольно, не управляемо, без санкций со стороны заправил библейского проекта.

Т.е. общий кризис капитализма — не пропагандистская выдумка марксистов, а действительно — суровая жизненная реальность.