Читаем Сад принцессы Сульдрун онлайн бесплатно

Перевод с английского

А. Фета

Верстка Sans Nom v1.4

Вэнс Д.

Лионесс: Сад принцессы Сульдрун. Зеленая жемчужина : Романы /

Джек Вэнс; [ пер. с англ. А. Фета ]. - Львів-Харків: Урания, 2016. -

744 с. - (Шедевры фантастики)

Книги Джека Вэнса пользуются большой популярностью в Америке и в Европе. Ценители его прозы считают, что по красоте и разнообразию языка,по тонкости и глубине наблюдений человеческой природы Вэнс не уступает лучшим классикам мировой литературы. Один из критиков заслуженно назвал его «Свифтом нашего времени». Другие сравнивают его «Сагу о Кугеле» и две его последние книги, «Зов странствий» и «Лурулу», с вольтеровским «Кандидом». В России Вэнс тоже известен, главным образом среди любителей фантастики, хотя низкое качество иных состряпанных на скорую руку русских переводов его книг, в оригинале отличающихся сложностью структуры, шекспировским богатством лексикона и неповторимым ритмом языка, нередко отпугивает разборчивых читателей.

Джек Вэнс (Джон Холбрук Вэнс) родился в Сан-Франциско в семье состоятельного юриста, разорившегося в годы Великой депрессии 1930-х годов, бросившего жену и детей и сбежавшего в Мексику. Вынужденный самостоятельно добывать средства к существованию, Джек испробовал много профессий,учился на физическом и журналистском факультетах Калифорнийского университета и служил,в годы Второй мировой войны,на корабле Тихоокеанского флота.На борту корабля он стал коротать время, сочиняя рассказы и посылая их в газеты и журналы. Несмотря на то, что его сочинения печатали часто и охотно, Вэнсу, подобно многим другим талантливым писателям, не умеющим или не желающим завязывать связи во влиятельных кругах,не удалось разбогатеть. Он собственными руками построил скромный дом в холмах Окленда, недалеко от Сан-Франциско,а для того,чтобы прокормить семью, продолжал подрабатывать плотником. Тем временем зрение его неуклонно ухудшалось, и в конце концов он полностью ослеп в результате неудачной операции. Примерно к этому времени его книги приобрели международное признание и стали издаваться большими тиражами. Он продолжал писать, пользуясь «древним » компьютером с клавиатурой, на клавиши которой наклеили фигурки, позволявшие ему распознавать буквы на ощупь, и подаренной друзьями программой, читавшей вслух текст, введенный с клавиатуры. Джек Вэнс умер в возрасте 96 лет, ненадолго пережив свою жену, Норму. После ее смерти он уже больше ничего не писал.

Произведения Вэнса трудно отнести к какой-либо определенной категории. Он изобрел собственный жанр — социальной сатиры, трагикомедии человеческих отношений, нанизанной на увлекательный детективный или приключенческий сюжет и разыгрывающейся в условиях инопланетного или очарованного волшебством общества, позволяющих автору ненавязчиво сформулировать ту или иную актуальную проблему современности и предложить пути ее решения. Вэнс умеет убедительно показать, что основные нравственные ценности универсальны и возникают в силу необходимости, а не по велению свыше, но в то же время во многом зависят от местных обычаев и от социального положения героя, как правило ищущего выхода из отчаянной ситуации после того, как он стал жертвой вопиющей несправедливости. Примерно те же идеи преобладают в его знаменитой трилогии «Лионесс». Жанр «фэнтези» не был чем-то новым для Вэнса, который, можно сказать, начинал с него в цикле «Умирающая Земля» и нередко обращался к нему в своих дальнейших повестях и рассказах. Но «Лионесс» стал непревзойденным образцом этого жанра; так считают многие маститые писатели, в том числе Джордж Мартин, охотно признающийся в том, что он заимствовал многие идеи из трилогии «Лионесс». 

Мне посчастливилось несколько раз говорить с Джеком Вэнсом лицом к лицу и по телефону. Мы обсуждали не только трудности перевода его книг, но и общие вопросы культуры и общества. Вэнс поразил меня глубиной и обширностью своей эрудиции, редкой среди американцев, обычно хорошо знающих свое дело, но весьма поверхностно образованных в том, что выходит за рамки их профессии. Меня приятно удивили также его доброта, его готовность уделить практически целый день посетителю, его пристальный интерес к мнениям и жизненному опыту собеседника — при том, что, по словам его жены, Вэнс не стеснялся бесцеремонно вставать из-за стола и уходить, если гость ему чем-то не нравился.

Вэнс — гуманист. Для него человек продолжает оставаться мерой всех вещей,в том числе единственным возможным определителем добра и зла. Вэнс лучше многих понимает недостатки человеческой природы,но не поддается пессимизму,утверждая,что уважение к себе,способность к действию,изобретательность и твердость характера дают человеку возможность не становиться жертвой обстоятельств, коррумпированных властей и неразборчивых в средствах самовлюбленных интриганов. Главное достоинство Вэнса, отличающее его от большинства современных писателей - почти гипнотическая способность внушать читателю ощущение живости и реальности происходящего, позволяющая отождествляться с героем повествования и видеть причудливые обычаи и пейзажи далеких планет так, как если бы автор там побывали рассказывает о том, что видел своими глазами.Если гениальность—  убеждать в реальности вымысла,то Вэнс, несомненно,гениален.

Александр Фет

Старейшие острова, ныне погрузившиеся в воды Атлантики, в старину находились к западу от Кантабрийского (Бискайского) залива, отделявшего их от Древней Галлии.

Христианские летописцы редко упоминают о Старейших островах. И.Гильдас, и Ненниус ссылаются на Хайбрас, но Беде молчит. Джеффри де Монмаут намекает на существование Лионесса и Аваллона помимо других, не столь известных городов и событий. Кретьен де Труа восхваляет Исс и его отрады; кроме того, Исс нередко становится местом действия в ранних армориканских народных сказаниях. Ирландские источники многочисленны, но беспорядочны и противоречивы.[1] Св. Брезабий Кардиффский предлагает нашему вниманию весьма замысловатое генеалогическое древо королей Лионесса. Св. Коломба яростно обрушивается на «еретиков, ведьм, идолопоклонников и друидов» острова, именуемого «Хай-Бразий» (так в средневековье называли Хайбрас). Других свидетельств в летописях нет.

Греки и финикийцы торговали со Старейшими островами. Римляне посещали Хайбрас; многие из них селились там, оставив после себя акведуки, дороги, виллы и храмы. В дни упадка Империи в Аваллоне с помпой высадились христианские прелаты с эскортом в роскошных доспехах. Они основали епископства, назначили клерикальных должностных лиц и платили полновесным римским золотом за строительство базилик. Ни одна из церквей, впрочем, не преуспела. Епископы прибегали к крайним мерам в борьбе со старыми богами, нелюдьми и чародеями, но почти никто из них не осмеливался углубиться в Тантревальский лес. Кропила, кадила и анафемы оказывались тщетными перед лицом таких супостатов, как великан Данквин, Тодри Тремудрая или эльфы и феи[2] Заболонной обители. Десятки подвижников, вдохновленных верой, заплатили ужасную цену за свое рвение. Святой Эльрик взошел босиком на Смурийскую скалу, где намеревался подчинить себе огра Магра и обратить его в истинную веру. По сведениям сказателей, святой Эльрик прибыл в полдень, и Магр вежливо согласился выслушать его увещевания. Эльрик прочел впечатляющую проповедь; тем временем Магр развел огонь в яме. Эльрик толковал Священное Писание, обильно приводя цитаты, и воспевал хвалу преимуществам христианства. Когда он закончил, в последний раз провозгласив «Аллилуйя!», Магр поднес ему чарку эля, чтобы тот промочил горло. Наточив нож, огр положительно отозвался о риторическом даре миссионера. Затем, одним взмахом, Магр отсек Эльрику голову, нарезал миссионера на куски, нанизал куски на рашперы и поджарил на огне, после чего отменно закусил святыми мощами с гарниром из лука-порея и капусты. Святая Ульдина пыталась крестить тролля в водах Черной Мейры, небольшого горного озера. Она была неутомима; несмотря на все ее старания, тролль изнасиловал мученицу четыре раза, чем довел ее, наконец, до отчаяния. В свое время Ульдина родила четырех бесят. Старший, Игнальдус, стал отцом зловещего рыцаря, сэра Сакронтина, не знавшего сна и покоя, пока он не убивал христианина. Других отпрысков святой Ульдины звали Драт, Аллейя и Базилья.[3] В Годелии друиды не переставали поклоняться богу Солнца Лугу, богине Луны Матроне, Адонису Прекрасному, оленю Кернууну, кабану Мокусу, демону тьмы Каю, грации Ши и бесчисленным местным полубогам.

В те годы Олам Великий, владыка Лионесса, не без подспорья Персиллиана — так называемого Волшебного Зерцала — подчинил себе Старейшие острова (за исключением Скагана и Годелии). Величая себя Оламом Первым, он царствовал долго и благополучно; его преемниками стали Рордек Первый, Олам Второй и, кратковременно, «галицийские бастарды» Кварниц Первый и Ниффит Первый. Затем Фафхион Длинноносый восстановил престолонаследие по принципу первородства. Он породил Олама Третьего, переместившего великий трон Эвандиг и знаменитый стол Совета нотаблей,[4] Карбра-ан-Медан, из города Лионесса в Аваллон, столицу герцогства Даот. Когда внук Олама Третьего, Ютер Второй, бежал в Британию (где породил сэра Ютера Пендрагона, отца Артура, короля Корнуолла), владения его предков разделились на десять королевств: Даот, Лионесс, Северную Ульфляндию, Южную Ульфляндию, Годелию, Блалок, Кадуз, Помпе-роль, Дассинет и Тройсинет.

Новые короли находили множество поводов для разногласий, и на Старейших островах наступили смутные времена. Северная и Южная Ульфляндии, подверженные нападениям ска,[5] превратились в края разорения и беззакония, кишащие баронами-разбойниками и хищным зверьем. Только в долине Эвандера, защищенной с востока замком Тинцин-Фюраль, а с запада — городскими стенами Исса, сохранялось относительное спокойствие.

Король Даота Одри Первый решился, наконец, на судьбоносный шаг. Он заявил, что сидит на великом троне Эвандиге, по каковой причине его должны признавать королем всех Старейших островов.

Король Лионесса Фристан немедленно бросил ему вызов. Одри собрал многотысячное полчище и прошествовал в пределы Лионесса через Помпероль, по Икнильдскому пути. Король Фристан повел свою армию на север. В битве под Ормским холмом войска Даота и Лионесса сражались два дня и две ночи — и разошлись, истощенные и поредевшие; ни одна из сторон не могла претендовать на победу. И Фристан, и Одри сложили головы в этом побоище, после чего ополченцы решили разойтись по домам. Одри Второй не стал настаивать на признании притязаний своего отца — таким образом, в каком-то смысле победу так-таки одержал Фристан.

Прошло двадцать лет. Ска захватили существенную часть Северной Ульфляндии и укрепились в местности, известной под наименованием Северного Прибрежья. Дряхлый, полуслепой и беспомощный король Гаке бежал и скрывается. Ска даже не побеспокоились его искать. Король Южной Ульфляндии Орианте выбрал местом жительства замок Сфан-Сфег над городом Оэльдесом. Его единственный сын, принц Квильси, слабоумен и проводит дни в играх с фантастическими манекенами в городке из кукольных домов. Одри Второй правит в Даоте, а король Казмир — в Лионессе. Каждый из них намерен по праву занять великий трон Эвандиг и стать верховным правителем всех Старейших островов.

В пасмурный зимний день, когда струи дождя, подгоняемого шквальным ветром, с шумом поливали крыши Лионесса, у королевы Соллас начались схватки. Ее величество отнесли в родильный покой, где за ней ухаживали две повивальные бабки, четыре горничные, лекарь Бальямель и старая карга по имени Дильдра, слывшая лучшей знахаркой в округе, глубоко проникшей в тайны трав и зелий — иные считали ее ведьмой. Дильдра присутствовала по воле королевы, находившей больше утешения в предрассудках, нежели в логике.

Явился король Казмир. Хныканье королевы переходило в стоны; она хваталась за свои густые русые волосы, судорожно сжимая их в кулаках. Казмир остановился у входа и наблюдал, не приближаясь. На нем была простая пунцовая мантия, перехваченная в поясе пурпурным кушаком; его рыжеватые светлые волосы стягивала легкая золотая диадема. Король обратился к Бальямелю: «Каковы предзнаменования?»

«Еще нельзя сказать ничего определенного, ваше величество».

«Разве нет способа предугадать пол ребенка?»

«Насколько мне известно, нет».

Казмир загородил дверной проем, слегка расставив ноги и заложив руки за спину. Он казался олицетворением сурового царственного величия; именно такое впечатление он желал производить и производил всюду, где находился — даже на кухне, где судомойки, прыская и хихикая, нередко обсуждали вопрос о том, снимает ли он корону, когда благоволит посетить супружеское ложе. Нахмурившись, Казмир рассматривал королеву: «Судя по всему, она испытывает боль».

«Ей не так больно, сир, как могло бы показаться. Еще не так больно, в любом случае. Страх преувеличивает фактические ощущения».

Казмир никак не отозвался на это наблюдение. Заметив поодаль, в тенях, знахарку Дильдру, сгорбившуюся над медной жаровней, он указал на нее пальцем: «Что здесь делает ведьма?»

«Ваше величество, — пробормотала главная повивальная бабка, — она явилась по настоянию королевы!»

Король крякнул: «Колдунья напустит порчу на ребенка».

Дильдра только пониже пригнулась над жаровней и разбросала по углям пригоршню трав. Струйка едкого дыма потянулась по комнате и коснулась лица Казмира; тот кашлянул, осторожно отступил на шаг и удалился.