Читаем Саблеухий тигрослон (СИ) онлайн бесплатно

Задача – напугать. Вопрос – как?

Аркадий вытянулся на тахте и стал смотреть в потолок. Никакой подсказки там не нашлось, потолок был как потолок. Нежно-сиреневый. Аркадий велел ему поменять цвет на кроваво-красный, затем на угольно-черный – и сдался. Не страшно, хоть тресни. И в голову ничего не лезет.

Вернув потолку привычный колер, Аркадий подошел к окну. В голубом небе пылало солнце, изнывал под его лучами лес, и по лугу в речной излучине лениво перемещались разномастные коровы. Скучно. Зевотно. Тошно. Хоть в окно прыгай, да не такое это окно, чтобы выпрыгнуть. Собственно, оно вообще не окно.

Аркадий поменял наружный ландшафт – сперва на морской, потом на горный. Настоящий вид из окна не привлекал, но и фальшивые надоели. Поискал в меню и нашел тундру. Велел фону стать громче и некоторое время прислушивался к гудению комарья. Хорошее было гудение, громкое и ровное. Жаль только, что в голове все равно ничего не щелкнуло. Аркадий сменил гул кровососов на шелест листвы и вновь не дождался вожделенного щелчка под черепным сводом.

Сон разума по идее рождает чудовищ. То, что надо. Только на этот раз роды выпали трудные. А просто сон?

Ничего толкового он не родит, да и спать неохота.

Аркадий чуть не завыл. Казалось бы, что проще – написать сценарий геймфильма-ужастика? Гм. Написать-то легко, хотя и муторно, – трудно начать. Все равно что ездовой собаке стронуть с места примерзшие нарты. Ну, псинка, ну!.. Поднатужься!

Что главное в любой писанине? Идея. А ее нет. То есть лезет в голову всякое, лезет непрерывно, да все не то. Было уже это в ужастиках, было много раз. Придумано другими, применено, разжевано и выплюнуто. Поэтому уже не страшно. А если не было, то не страшно по определению, потому как все известные страхи давно использованы.

Взбодрись, человече! Отринь уныние. Думай! Крепкий кофе в помощь? Да. Обязательно. С корицей и толикой красного перца. Задав программу варки, Аркадий включил новости. Бывало, что их просмотр рождал кое-какие мыслишки.

Но не в этот раз. Половину выпуска занял сюжет о пропавшей в Танзании съемочной группе. Вновь были показаны кадры, снятые группой до пропажи: обезлюдевшие туземные деревни, беспризорный скот, обнаглевший львиный прайд, расположившийся на сиесту прямо на деревенской улице, и еще более обнаглевшие гиены. Ничего нового. Стоило группе так рисковать ради заурядного сюжета! Хотя отважные люди, ничего не скажешь...

А толку-то! Криво ухмыльнувшись, Аркадий подумал, что у телевизионщиков тот же кризис жанра, они пытаются убедить себя в том, что последствия мультипандемии все еще могут произвести впечатление. Ну-ну, валяйте, ребята, себя вы, быть может, и убедите, а вот зрителя – шиш. Он по горло сыт такими новостями, его нынче не проймешь тем фактом, что из восьми миллиардов человек на Земле осталось едва пять... Привык. Все человечество привыкло. Это когда-то, лет сорок назад, оно, говорят, вздрагивало от бесчинств коронавируса, притом легкомысленно манкируя самоизоляцией. Как-то у них это сочеталось. Странные были люди.

Нынешние – нет. Тот коронавирус – просто тьфу, шаловливый младенец с низкой контагиозностью. Следующие оказались куда хуже и вдобавок пошли потоком, одно клеточное бешенство чего стоило! Не какой-то там вульгарный рак, а именно бешенство. А новые геморрагические лихорадки? Теперь-то народ понимает: иначе и быть не могло. И людей на планете стало слишком много, и озабочены они были совсем не тем, чем следовало бы, и фармацевтика не поспела за мутациями патогенов. Кто не берег себя от контактов, того уже и нет на свете. Вон как в Африке. Или, скажем, в Индии. Или в Латинской Америке. И даже в Китае. Кто воображал, будто на каждый новый вирус своевременно поспеет новая вакцина, тоже переселился в лучший мир. А кто выжил, того поди испугай чем-нибудь, он работает на дому, сидит в безопасной кубатуре с фильтрованным воздухом и оттуда всякого насмотрелся.

Вот и пиши для них ужастики...

Тут очень правдоподобно застучал дверной молоток – сухая деревяшка о воображаемую дощатую дверь. Значит, Тимофей. Вовремя.

– Принять, – скомандовал Аркадий, и в гостевом кресле возник соавтор. Как всегда, одет модно и небрежно, деловит и чуточку насмешлив.

– Ну? – осведомился визитер.

Аркадий молча запустил в него тапком. Тимофей только поднял бровь. Тапок пролетел сквозь него и сквозь кресло. Последнее тоже было изображением.

– Ну? – повторил вопрос соавтор. – Затруднения? Озверел уже? Ладно, ладно, сам вижу. А ты не кипятись. В чем дело-то?

Аркадий подышал сквозь стиснутые зубы.

– Мы что пишем? – свистящим голосом осведомился он. – Скажи, если знаешь. Мы дерьмо пишем? Что-нибудь в духе третьесортных американских ужастиков полувековой давности? Кому они нужны?

Тимофей лишь пожал плечами.

– Продюсеру они нужны...

Аркадий сказал, куда следует пойти продюсеру с его хотелками.

– Не кипятись, – терпеливо повторил Тимофей. – Может, он туда и пойдет, да только по своей воле, а не по нашей. Мы кто такие? Сценаристы. Наемный подчиненный персонал. Что-то я тебя не пойму: ты еще не привык, что ли? Привыкай. Тобою вертят, ты отдуваешься. Чужие хотелки – твой хлеб, причем девять хотелок из десяти – дурные. И вообще производство фильма есть непрерывное ухудшение сценария на каждом этапе. – Тимофей хохотнул.

Эту грустную шутку Аркадий слышал уже раз сто.

– Куда еще ухудшать? – пробубнил он. – Ниже абсолютного нуля опуститься нельзя, физика не позволяет...

– Ну-ну, – отозвался Тимофей. – Все так плохо?

Аркадию очень не хотелось сознаваться в отсутствии идей. Но как раз тут Тимофей мог помочь. Соавторство соавторству рознь: бывает, что оба соавтора вместе тянут одну лямку, а случается и так, что на долю одного выпадает общее руководство, итоговое редактирование писанины и общение с заказчиком, а вся черновая работа достается другому. Для Аркадия этот проект был вторым, для Тимофея – минимум десятым. Понятно, кому быть чернорабочим, а кому прорабом и консультантом.

Вот пусть прораб и проконсультирует...

– Гляди, – сказал Аркадий, – я тут прикинул, какие вообще бывают страхи. – Идиотские фобии оставим идиотам. А чего боится нормальный человек? Высоты. Огня. Воды. Темноты – но все это годится только как дополнительный прием. Чего еще? Быть убитым, причем смерть должна быть неотвратимой, объявленной заранее, экзотической и прийти неизвестно откуда. Какой-нибудь маньяк с топором. Уже лучше, да? Но я тут подумал и понял: главный человеческий страх – быть съеденным. Нет?

Тимофей благосклонно кивнул.

– Страх угодить на зуб хищнику – генетический, – продолжал Аркадий. – Он нам достался от обезьяньих предков, а обезьянам – еще от кого-то. Он крепко в нас сидит, его не выковырнешь никакой цивилизацией, никаким воспитанием. Чем примитивнее хищник, тем лучше. Гигантский червь какой-нибудь, что ли. Тут на обычный страх жертвы накладывается цивилизационный протест: меня, мол, такого высокоразвитого царя природы, существо разумное и звучащее гордо, жрет какой-то безмозглый гад! Чем плохо?

– А чем плохо? – полюбопытствовал Тимофей.

– А тем, что мы изобретаем велосипед! – закричал Аркадий. – Открываем Америку! Уже было это тысячу раз! Мы не при братьях Люмьерах живем! Все современные хищники – были! Хоть наземные, хоть водоплавающие. И в обычном кино, и в игровом! Доисторические твари – сколько угодно! Саблезубые тигры, динозавры всякие, даже трилобиты. Гибриды, мутанты и небывалые монстры – тоже. Инопланетные гады – аналогично...

– Ну и что? – безмятежно спросил Тимофей.

– А то, что съеден этот пирог! До крошки съеден! Куда я зубы воткну? Откуда возьму новую тварь, да такую, чтобы мурашки по коже? Ты умный, ты и скажи.

Всякому приятно, когда его называют умным. Тимофей не был исключением и не стал возражать.

– Что-то в прошлый раз у тебя не было таких затруднений, – только и сказал он.

– Сравнил! – Аркадий замахал руками. – Тогда у нас что было? Боевик. В боевиках все просто: сначала плохие парни мочат хороших парней или их близких, а потом хорошие парни мочат плохих парней. Рецепт один и на века.

– И в ужастиках все просто...

– Ага. Ну давай подскажи, да так, чтобы получилось не дерьмо, а вещь!

Тимофей вздохнул.

– Во-первых, будь хорошим мальчиком и не произноси слово «дерьмо» даже при мне. А то ляпнешь еще что-нибудь на переговорах, и станет ясно: шантрапа, а не солидный человек. Кстати, причешись и побрейся, это способствует. Во-вторых, кто тебе сказал, что от нас требуется родить шедевр? Продюсер такого не говорил, режиссер тоже. Шедевр никому не нужен, нужен коммерческий продукт. Из этого и будем исходить. Проблемы с сеттингом? Не беда, сейчас устроим мозговой штурм местного масштаба и решим вопрос...

Аркадий и не помнил, когда перед Тимофеем возникали вопросы, которые он не смог бы решить. От съемок того боевика студия отказалась, но ведь выплатила же за сценарий все до копеечки...

– Итак, монстр-людоед, – продолжал Тимофей, задумчиво глядя в потолок. – Годится. Теперь локация. Это первый вопрос. По техзаданию действие должно происходить у нас, а не в джунглях Новой Гвинеи и не в Андах. Нужна группа разнородных людей в совершенно безлюдной местности. Чтобы всякие статисты под ногами не путались и не отвлекали хищника от основной задачи. Так?

– Сейчас у нас любая местность безлюдная, – встрял Аркадий. Тимофей только рукой махнул.

– Да не о том я... Нужно что-то далекое от цивилизации и пугающее само по себе. А?

– Тундра, – отозвался Аркадий, вспомнив о фальшивом ландшафте за фальшивым окном.

Тимофей пожевал губами.

– Тундра, тундра... – произнес он. – Ну ладно, пускай тундра. Значит, крокодилы и анаконды – побоку, гибриды хариуса с пираньей – тоже. Хотя...

– Ничего не «хотя», – сердито отмел Аркадий. – Побоку.

– А почему?

– Потому что нам не заказывали пародию. Да и кто полезет купаться в тех местах? Холодно.

– Да? Ладно. Дело говоришь. А что тогда?

– Вот я и думаю, что тогда, – окрысился Аркадий. – Сутки уже думаю. Не поможешь?

– Сам думай. Кого можно встретить в тундре?

– Северного оленя. Волка. Медведя.

– Так. А еще?

– Песца. Куропатку. Лемминга.

– Хм, плотоядные лемминги, а? Мигрируют, мельтешат, шуршат лапками, а на пути – человек. Они как набросятся стаей...

– Сам дурак.

– Спорный вопрос. Валяй дальше.

– Мамонта можно встретить, – сказал Аркадий и хихикнул.

– Банально и не страшно, – вынес вердикт Тимофей. – Ну а еще?

– Гнус. Ягель. Карликовую березу.

– О! – возбудился Тимофей. – Береза! Я знаю, это такая кривенькая, ниже колена. По земле стелется. Береза-мутант хватает геолога за ноги, оплетает и сосет кровь. Тут набегают лемминги, а потом в тундре находят лишь геологический молоток с обгрызенной рукоятью. Это будет заставка перед титрами. Сойдет?

Аркадий яростно замотал головой. Тимофей вздохнул.

– Ну, ты и привереда, – сказал он. – Чем плохо-то? Страха мало?

– Мало.

– А, тебе нужно, чтобы обкакался не только геймер, но и простой зритель? Представь себе, зрителю это совсем не нужно. Перебор. Не нравятся лемминги – не надо. А насчет мамонта все же подумай. Не простой мамонт, а мутант. Вместо ушей – бивни, только с режущими кромками, вроде сабель. Мотнул башкой раз – повалил дерево, мотнул два – снес рога шерстистому носорогу. И чтобы не волосатый был, а полосатый, как тигр.

– Это еще зачем?

– Так интереснее. Знаешь, от кого произошел мамонт? А я знаю: от южного слона. Странно, правда? Ну вот зачем ему на юге шерсть? Совершенно не нужна. Потом он подался на север, завяз в трясине и вместе с нею замерз, а теперь из-за глобального потепления оттаял. Отмороженный саблеухий тигрослон, гоняющий по тундре экспедицию, а? Годится?

– Издеваешься? – кротко спросил Аркадий.

– Издеваюсь, – признал Тимофей. – С целью пробудить твои мозги. – Он поглядел куда-то в сторону и закончил скороговоркой: – О, мне пора. Ты извини, если не помог. До завтра.

И начал таять. Послышались звуки как бы удаляющихся шагов, и хлопнула несуществующая дверь. От гостевого кресла остался только контур.

Аркадий подобрал тапок и поплелся на кухню. Кофе успел не только свариться, но и остыть. Греть было лень. Впрочем, кофе для удовольствия и кофе для работы – это два принципиально разных вида кофе. Сойдет и остывший. Для работы подошла бы и таблетка кофеина.

Тимофей, конечно, не просто так сбежал от проблемы. Недавно женившись, он еще не приучил жену ни под каким видом не мешать работе, исключая форс-мажоры вроде пожаров и стихийных бедствий. Вот она и помешала... Как он с женой-то живет, подумал Аркадий, вот ведь ужас. Ну конечно, врачи, анализы, справки, прививки, диагностические карты молодоженов, пятое-десятое, а все равно опасно. Тем более что жена время от времени лично таскается в офис... далеко ли до беды? Как ни совершенствуй средства индивидуальной защиты, все эти изолирующие маски и гель-барьеры, полной гарантии незаражения от них все равно не дождешься. Относительно надежная защита только здесь, в личной кубатуре.

Если подумать, то чем плохо? Живи, работай, отдыхай. Тут все условия. Развлечения почти на любой вкус, включая самые интимные. Желаешь принять гостей – не вопрос. Они как живые. Можно поболтать, можно и выпить в кругу друзей, только чокнуться бокалами нельзя. Хотя, говорят, скоро появится и такая опция...

Зато никто и никогда не съездит тебе в морду по пьяному делу.

Страшно так жить? Нет, не страшно. Страшно заразиться и отбросить коньки, блюя кровью и желчью. Да и этот страх по-настоящему пугал лишь дедов, был уже привычен отцам, а у нынешнего активного поколения сменился простым рефлексом: держи дистанцию. Пока ее держишь, нет никакого страха...

Кажется, в голове мелькнула какая-то мысль и даже успела показаться блестящей, но тут же ушла, собака. Не голова, а проходной двор какой-то.

Ну ладно, займемся делом.

Значит, саблеухий тигрослон, так?

Чтобы разозлиться, не хватало именно такого словосочетания, а злость перед работой – хороший признак. Отдельно злила необходимость писать буквы и слова, очень много букв и слов. Черт знает что такое: вторая половина двадцать первого века, а сценарист по-прежнему обязан выдать на-гора массу текста... очень скучного, между прочим. С этими геймфильмами стало даже хуже: изволь теперь не просто родить сценарий, а и подробно расписать игровые «вилки» каждого персонажа... не всякий же зритель захочет только лишь таращиться в экран, кому-то захочется и поиграть... если проект пойдет, конечно.