Читаем С привкусом кофе (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Люди любят повторять, что перемены — это всегда к лучшему… На самом деле это означает, что с тобой произошло нечто, чего ты вовсе не желал.

-You’ve Got Mail

— Пожалуйста, кладите свой багаж на ленту, а сами пройдите к металлоискателю. Спасибо, — блондинка смотрит куда-то мне в переносицу, когда произносит эти слова. Голос у неё настолько механический, что возникает сомнение насчет её человечности; слова эти отработаны до автоматизма и звучат как-то грубо, но я всё равно делаю то, что она велит. Моя сумка опускается на автоматическую ленту и доезжает до места осмотра, где охранник с помощью компьютера смотрит её содержимое. — Сюда, — указывает мне блондинка, и я подхожу к ещё одному охраннику, который приказывает мне встать на нужное место.

— Руки в стороны, — говорит мужчина, проводя металлоискателем вдоль моего тела, а у меня остаётся чувство, будто меня облапали. — Всё чисто, можете проходить.

Я забираю сумку и иду прочь от всех этих жужжащих предметов. Смотрю время на наручных часах, прикидывая, приехало ли заказанное мной такси. На телефоне высвечивается сообщение с номером машины, приехавшей на место. Я вглядываюсь в жёлтые автомобили, отыскивая LN 78990. Такси стоит у входа, и водитель, опираясь о руль, курит в приоткрытое окно. Открываю дверь заднего сидения, кладу сумку рядом с собой.

— Куда ехать? — спрашивает таксист, бросая бычок в окно и закрывая его с помощью кнопки.

Я называю адрес дома, и машина трогается с места. От перелёта болит голова, поэтому прикрываю глаза, пытаясь отдаться тишине. Таксист, к счастью, музыку не включает и говорить не хочет.

Возле дома расплачиваюсь и забираю свою сумку. Мужчина желает мне удачи и уезжает. Я смотрю на белый забор перед домом, пытаясь припомнить, когда видела его в последний раз. Калитка поддаётся легкому толчку и пропускает меня на территорию дома. Осматриваю пространство, которое совершенно не изменилось за пару лет: всё та же мощёная белым камнем дорожка, зелёная лужайка и кусты с какими-то розовыми цветами, название которых я не в силах запомнить. И дом тоже совершенно не поменялся. Открываю дверь своим ключом и вхожу в просторную гостиную, напоминающую холл больницы (на мой взгляд, слишком стерильно для жилого помещения, но маме нравится). Я снимаю свои кеды, отставляя их в сторону, и прохожу дальше. Дома никого, но это ожидаемо. Кладу свою куртку на мягкое кресло кремового цвета и отправляюсь осматривать комнаты, полностью убеждаясь, что всё здесь осталось таким же, как и пару лет назад. Возможно, отсутствие перемен — это свидетельство того, что здесь практически никто не живет. Мама в постоянных разъездах по стране и за её пределами из-за работы, и поэтому дом пустует, лишь домработница приходит два раза в неделю — по понедельникам и пятницам, — чтобы стереть пыль с мебели и выкинуть испортившиеся в холодильнике продукты. И, к слову, такая перспектива не вызывает у меня какого-то восторга, потому что находиться в пустующем доме не самое приятное ощущение в жизни. Но я стараюсь отбросить слишком пессимистичные мысли и усаживаюсь на мягкий диван того же цвета, что и кресло. В голову лезут непрошеные воспоминания о моей чердачной комнате, заваленной всякими безделушками и мелким мусором, которые создавали домашний уют. Друзья, приходившие ко мне, всегда отмечали теплоту помещения и какое-то странное гостеприимство комнаты. Теперь же я знаю, как будет выглядеть моя нынешняя комната: чистая, по-больничному стерильная и совершенно необжитая, хотя мама и сказала, что я могу делать там всё, что необходимо для моего комфорта, засорять её я не собираюсь. В этом доме вообще всё слишком чистое и чужое, отчего возникает чувство, будто я на осмотре у стоматолога.

Я подхватываю свою сумку и куртку с кресла, окончив осмотр дома (который оказался довольно знакомым и не перетерпел никаких изменений, даже цветы те же самые), и направляюсь вниз по лестнице, отделанной под светлое дерево, в свою комнату.

Осматриваю пространство, слегка поджав губы: голый матрас лежит на кровати — на нем белое постельное белье, — стол цвета лестницы, стены такие же белые со вставленными деревянными панелями, канцелярский набор на столе, пустой шкаф для книг и гардероб; всё до жути новое. Я ставлю сумку на пол — это всё, что я смогла увезти в руках, остальные вещи и клетка с Тоффи должны приехать ближе к вечеру. Заняться мне совершенно нечем, и я решаю разложить привезенные мной скромные пожитки в виде ноутбука, пары футболок, одних джинсов, двух комплектов нижнего белья и пары носков. Всё это занимает такое жалкое место в шкафу, что выглядит как-то вульгарно на фоне чистой комнаты. С постельным бельём мне приходится немного повозиться, потому что с надеванием пододеяльника я явно не преуспела. Кое-как справившись с простынёй, усаживаюсь за белый крутящийся стул и открываю крышку ноутбука. Телефон издаёт короткий сигнал с сообщением, оповещающим меня о том, что вещи доставлены и водитель ждет, когда я заберу их. Что же, мне будет, как убить время.

***

Мама приезжает в шесть часов вечера, когда все мои вещи занимают предполагаемые места, а я сижу за столом на кухне, опустошая чашку с чёрным чаем.

Каблуки её туфель стучат по кафельной плитке, когда она подходит ко мне и обнимает за плечи.

— Привет, милая, — здоровается мама, а я рассматриваю её лицо, которое выглядит чуть старше. Морщинки прорезали её кожу у бровей и в уголках рта, что могло бы свидетельствовать о частой улыбке, но как бы не так. Я знаю, что улыбается она лишь своим клиентам дежурной улыбкой, подобно той блондинке в аэропорту. — Как ты добралась? Все вещи уже доставили?

И как по заказу, по лестнице, услышав голоса, вбегает Тоффи. Его длинные уши при этом весело болтаются из стороны в сторону.

— Тоффи приехал с тобой? — мама произносит это удивлённым тоном, но всё же наклоняется погладить пса, который расплывается от удовольствия.

— Я же не могла оставить его в пустом доме, — пожимаю плечами я, делая вид, что не замечаю некоторое неудовольствие в глазах матери.

— О, ну ничего, милая. Я рада, что ты наконец здесь, мы так давно не виделись, — она оставляет собаку в покое и вновь обнимает меня за плечи, на этот раз намного нежнее, отчего я чуть-чуть оттаиваю, но моё подсознание услужливо напоминает причину наших редких встреч. Мама, похоже, замечает моё раздражение, поэтому пытается улыбнуться своей дежурной улыбкой, отойдя на пару шагов. — Твои вещи уже доставили? Я могу помочь разобрать.

— Спасибо, но я уже сама справилась, — фраза звучит немного грубее, чем мне хотелось, поэтому я добавляю: — Мам, я тоже очень скучала по тебе.

Взгляд женщины теплеет, и улыбка становится теперь более искренней, хотя, возможно, это лишь годы оттачивания навыка. В любом случае лёд между нами понемногу тает. Мама усаживается рядом со мной, принимая предложение о чашке чая.

Мы немного болтаем, совсем как мать и дочь, хотя это сложно назвать довольно близко беседой, скорее, будто я приехала из колледжа и рассказываю последние новости, что, в принципе, не так далеко от правды. Тоффи крутится у меня под ногами, намекая, что неплохо было прогуляться.

— Его нужно выгулять, — говорю я, отставляя уже пустую чашку в сторону. Мама кивает, улыбаясь. Она тоже поднимается со стула, ставя обе кружки в раковину, и поправляет лацканы своего тёмно-синего пиджака.

— Конечно, я пока начну готовить ужин, — снимая сумку со спинки стула, сообщает мама. Похоже, она тоже рада, что мы не настолько далеки друг от друга и вполне можем поддерживать беседу.

По правде, меня било сомнение насчет всей этой идеи. Я была руками и ногами против переезда, но отец настоял, а мама вроде как согласилась. Мы с мамой довольно долго не виделись и лишь по праздникам обменивались звонками из вежливости. Конечно, я проводила летние каникулы с мамой в Осло, но это было два года назад, а с тех пор я достаточно выросла и, надеюсь, немного повзрослела. Наши с мамой темы сузились до самых вежливых обменов новостями, и ни о какой родственной любви речи не шло. А в последние пару месяцев мы перестали даже звонить друг другу, просто потому что мама была слишком занята, и я не очень-то сожалела об этом. Но теперь обстоятельства сложились так, что мне пришлось переехать сюда. И, похоже, ничего с этим поделать нельзя. Всё, что нам остается, — это попытаться наладить отношения и прожить вместе ещё полтора года. Затем я еду в колледж и смогу вновь вести вежливые беседы в праздничные воскресенья.

— Я приду и помогу позже, — я следую в комнату, попутно соображая, куда дела поводок Тоффи. Собака всё это время следует за мной, иногда утыкаясь носом в мои ноги, при этом издавая слабый скулёж, означающий, что ему срочно необходимо на ближайшую лужайку.

Когда я всё-таки отыскиваю поводок, трижды попросив Тоффи потерпеть, и накидываю свою кофту, мы выходим на улицу. Пёс сразу бежит к кустам с цветами, потянув меня за собой. Пока собака расправляется со своими делами, я отворачиваюсь и распутываю наушники. Вставив их в уши, я отыскиваю нужную песню, и теперь мы с Тоффи можем вдвоём насладиться прогулкой. Мы идём по тротуару, мимо проезжают машины, освещая мою фигуру рыжими огнями, вдоль дороги медленно зажигаются высокие фонари белым светом. На горизонте, залитым огненно-рыжим свечением, садится солнце. Время близится к восьми. На улице становится заметно холоднее, и я сожалею, что надела кофту, а не куртку. В воздухе пахнет автомобильными выхлопами и морозом, хотя лишь начало октября. Мы с Тоффи заворачиваем за угол, навстречу идёт парень, уставившийся в свой телефон. Я недолго задерживаю на нём взгляд, даже Тоффи не желает лаять на него, поэтому мы лишь проходим мимо. Но телефон парня напоминает мне о необходимости позвонить отцу. Достаю мобильник, отыскивая его контакт.

— Малышка, привет, — голос папы звучит довольно радостно, — как ты добралась? Всё хорошо?

— Привет, — я улыбаюсь его беспокойному тону. — Да, всё нормально. Перелёт прошёл нормально. Я гуляю с Тоффи.

— Хорошо, я немного беспокоился, что ему придется проходить долгую акклиматизацию.

Мы недолго говорим с папой в основном о том, что будет в ближайшее время, и как я устроилась.

— Ладно, пап, мне уже пора. Я позвоню тебе завтра, — говорю я, стоя у калитки. Мы быстро прощаемся, когда я уже иду к двери дома.

Я кладу мобильник в карман джинсов и прохожу в дом, оставив кеды в прихожей. На всю гостиную раздаётся приятный запах еды, отчего мой живот издаёт клич. Я отцепляю поводок Тоффи, а сама иду на кухню, останавливаясь у барной стойки. На кухне царит беспорядок, свойственный готовке, на плите что-то жарится с потрескивающим звуком. Но маму я нахожу в гостиной, где разместился квадратный стол и белые стулья в современной отделке.

— Тебе помочь? — опершись о стену, интересуюсь я, наблюдая, как мать ставит вазу с белыми лилиями в центр стола.

— Да. Можешь разложить салфетки?

Стол кажется слишком праздничным для простого ужина, но прежде чем я успеваю это заметить, то вижу ещё две тарелки. Стол на четыре персоны?

— У меня двоится в глазах, или мы ещё кого-то ждем? — спрашиваю я. Это кажется немного неправильным: я только приехала, а мама уже позвала гостей.

— Да, — оглядываясь на меня, отвечает мать. Кажется, она немного нервничает, что совсем несвойственно для неё. — Я понимаю, всё происходит немного быстро, ты только приехала, но я хочу побыстрее познакомить тебя с Томасом.

Про Томаса я знала лишь то, что он новый ухажёр матери, которого она подцепила где-то на конференции, и этих знаний мне вполне хватало.

— Зачем? — интересуюсь я, чувствуя, как былое раздражение вновь возвращается.

— Совсем скоро он приедет сюда, — растерянно говорит мама, наблюдая за моей реакцией.

— Что?

— Да, да, я знаю: всё это как-то резко, но мы уже давно планировали этот переезд. Половина вещей Томаса уже здесь. Я не думала, что ты приедешь сюда, — я злобно сверлю ее взглядом. — То есть…

— Понятно, — киваю я, скривив лицо. Просто здорово. А я только что отцу расписывала, что всё нормально и мы с мамой даже можем немного сблизиться. Ну, что теперь я могу сблизиться и с её ухажером.

— Прости, милая, но, похоже, нам всем придётся привыкнуть друг к другу, — мама говорит это как факт, отчего у меня злость закипает на ладонях.

— Ты не могла подождать хотя бы неделю, прежде чем съезжаться со своим парнем? Серьёзно, я думала, что в этот раз всё будет по-другому! — я практически кричу, не обращая внимания на раздражённое лицо женщины, которая явно полагала, что я всё это спокойно приму. И дело тут не в том, что у мамы появился новый мужчина, и она хочет с ним жить; всё это, по правде, мало касалось меня до этого момента. Но теперь предполагается, что мы будем жить под одной крышей и должны уважать друг друга, но, видимо, уважать детей не в моде родителей. Я всегда говорила, что уважать нужно тех, кто заслуживает уважения. Все эти статусы не обязывают меня почтительно относиться к старшим по возрасту, званию, социальному положению. Я не могу уважать человека, который совершенно не уважает меня. И я не имею ввиду грубость в качестве обычного поведения. Вежливость не имеет ничего общего с уважением. И теперь, когда я вижу, что здесь ко мне относятся как к трёхлетнему ребенку, который беспрекословно должен подчиняться взрослым, я понимаю, что достичь согласия в этом доме будет крайне трудно и, может быть, совсем невозможно. С отцом у нас была полная гармония и взаимопонимание. Может, дело в том, что мы столько лет бок о бок друг с другом, но он всегда считался с моим мнением, будь мне десять или шестнадцать лет. Вот почему после развода родителей я выбрала остаться с отцом. Конечно, одиннадцатилетнему ребенку было трудно расставаться с собственной матерью, но уже тогда я знала, что люблю отца больше. Теперь же я люблю только отца.

— Не нужно кричать, — раздражённый тон матери даёт понять, что уже всё решено, и если я хочу остаться в этом доме, то должна смириться, но проблема в том, что я и не хочу здесь оставаться. — Я знаю: всё это происходит слишком быстро, но прости, что тебя не было в моих ближайших планах. Никто не знал, что ты переедешь сюда, и мне тоже нелегко. А теперь разложи салфетки по тарелкам, скоро приедут гости.

— О, извини, мама, что рушу твои планы на прекрасное будущее. Если бы не обстоятельства, я была бы обеими руками за то, чтобы не расставаться с отцом, который ведет себя более компетентно и уважительно по отношению ко мне. Я поражаюсь: у тебя совершенно нет чувства такта, и если ты думаешь, что я буду мириться с таким положением дел, то ты ошибаешься, — я на секунду беру передышку, чтобы сделать глубокий вдох и продолжить, но мать злобно щурит серые глаза, повернувшись ко мне всем телом, и шипит:

— Ева, прекрати сейчас же. Думаешь, ты такая взрослая, чтобы высказывать своё мнение? Так вот ответ: «Нет». Хочешь, чтобы тебя уважали? Заслужи это. И мне всё равно, если тебя не устраивает нынешняя ситуация. Тебе придётся привыкнуть, потому что теперь живёшь в моем доме и будешь подчиняться моим правилам, хочешь ты этого или нет. А теперь разложи салфетки по тарелкам, пожалуйста.