Читаем С первым встречным... онлайн бесплатно

Юля

Я проснулась от чужого дыхания у самого затылка. Тепло. Чужое. Чья-то рука обвила талию, будто я — его. Тело позади — тяжёлое, горячее, настоящее.

Глаза распахнулись рывком. Воздух вырвался из груди, как при падении. Незнакомая комната. Белые стены, запах чужих духов, смятое постельное бельё. И мужчина рядом. Полуобнажённый. Спящий.

Я не сразу поняла, что на мне — только простыня, сбившаяся где-то у груди. Пульс гулко отдавался в висках, а память молчала, как выжженное поле. Последнее, что вспоминалось — бар, смех, звон бокалов… и всё.

— Господи… — прошептала я, прикрывая рот рукой.

Всё выглядело как сцена из дешёвой комедии, только почему-то хотелось не смеяться, а провалиться под землю. Я медленно поднялась, стараясь не потревожить спящего. Простыня соскользнула с плеч — я вцепилась в неё, будто могла удержать остатки достоинства.

Он спал на боку: локоть подложен под голову, другая рука — там, где секунду назад лежала я. Свет из окна падал на лицо — резкие черты, чуть небритая кожа, тёмные спутанные волосы. Не мальчик. Лет тридцать, может чуть больше. И точно не тот, с кем я собиралась провести ночь. Хотя… я вообще не собиралась ни с кем её проводить.

Меня накрыло волной паники.

Я начала судорожно искать одежду. Джинсы валялись на полу у двери, майка — на спинке стула, бюстгальтер предательски свисал с лампы. Кроссовки — где-то под кроватью, и как они туда попали, лучше не знать. Каждая деталь казалась уликой против меня самой

Пока я собирала всё это в кучу, сердце колотилось, где-то в области горла. Это же надо быть такой дурой.

Незнакомец зашевелился. Я замерла.

Открыл глаза. Сначала один, потом другой. Посмотрел прямо на меня — спокойно, как на привычное утро.

— Доброе утро, — сказал хрипло, сонным голосом, в котором было больше уверенности, чем я могла вынести.

Я сжала одежду в руках, сглотнула.

— Мы… — слова застряли в горле. — Мы с тобой…

— Похоже, да, — лениво протянул он, садясь. Простыня сползла с его плеч, открывая сильную грудь.

Я поспешно отвернулась.

— Нет! Я… я ничего не помню!

— Бывает, — усмехнулся он. — Иногда это даже к лучшему.

Я натягивала джинсы дрожащими руками, майку надела задом наперёд.

— Где мы вообще? — спросила я, не глядя.

— У меня. Ты сказала, что тебе некуда идти.

— Что? — я вскинула голову. — Не могла я такого сказать.

— Могла, — пожал он плечами. — Кажется, ты была расстроена. И плакала.

Я застыла. Плакала?..

Внутри всё съёжилось от стыда.

— Я была пьяная, — выдавила я.

— Да. Немного, — мягко ответил он, почесав затылок.

Память вспыхивала обрывками: звон бокалов, Лизин смех, тёплые руки, глаза цвета ночи… и потом — темнота.

— Тебя как зовут? — спросила я, чувствуя, как горят уши. — Хотя… нет, не говори.

Он чуть улыбнулся.

— Таир. А тебя Юля.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сама сказала. Дважды. Потом... ну, ты понимаешь.

Я стояла уже у двери. Хотелось сбежать. Стереть этот позорный кадр, будто его никогда не было.

Но он вдруг сказал спокойно:

— Твой телефон на тумбочке. Он звонил. Раз десять наверное.

Телефон лежал там, где он сказал. Экран залит пропущенными вызовами: «Мама», «Лиза», «Лиза», «Лиза».

— Чёрт… — прошептала я.

— Не кори себя, Юль, — тихо сказал он. — Это останется между нами.

Я обернулась. Он улыбался — чуть криво, без насмешки. И почему-то именно в этом взгляде было больше тепла, чем я заслуживала.

— Спасибо, — нервно улыбнулась и вышла с комнаты

Я уже тянулась к дверной ручке, когда за спиной раздался его голос — спокойный, чуть насмешливый:

— Может, номер свой оставишь?

Я обернулась. Он стоял, опершись плечом о стену, спокойный, будто ничего страшного не произошло.

— Нет...

За неделю до....

Утро выдалось отвратительным. По-весеннему тёплым, но тоскливым и скучным — будто само солнце решило надо мной подшутить, и спряталось за тучами, так же как и я под одеяло.

Лиза сидела на соседней койке, с небрежно скрученной дулькой на макушке, и пилила ногти на ногах, выгнувшись в какую-то позу из йоги.

— Просыпайся уже, — буркнула она, даже не поднимая головы. — Хватит страдать. Не помирились ещё?

— Угу, — промямлила я, не показываясь из-под одеяла. — На звонки не отвечает. Смс читает, но игнорирует.

Лиза лишь усмехнулась, щёлкнула пилкой и фыркнула: — Тоже мне, любовь века.

Я откинула одеяло, села, сонно потерла глаза. Волосы лезли в лицо, глаза щипало от недосыпа.

— Сегодня помиримся, — выдохнула я. — Обязательно. Не первый раз же.

— Ага, вот именно, что не первый... — протянула она. — И каждый раз одно и то же. Сначала плачешь, потом слушаешь грустные песни...Самой не надоело?

— Спасибо за поддержку, — буркнула я, натягивая толстовку. — Очень вдохновляюще.

— Просто констатирую факты, — невозмутимо ответила она.

Я посмотрела в окно. Весна там цвела вовсю — солнце, блестящие лужи, после дождя, редкие тучи на небе.

— Сегодня будет по-другому, — сказала я тихо, скорее себе, чем ей.

Лиза хмыкнула.

— Ну, удачи дурочка влюбленная. Только не забудь, что у тебя пара через сорок минут.

На пару я всё-таки опоздала. Как всегда.

Быстро намазала ресницы, схватила первый попавшийся свитер, кофе в пластиковом стакане и вылетела из общаги, запутавшись в наушниках. Весенний воздух был густой, пах чем-то мокрым, прошлогодней травой и свежим асфальтом. Люди спешили, смеялись, звенели ключами и кружками из-под кофе — а у меня внутри всё звенело от одной мысли: «Позвонит — не позвонит?»

Аудитория встретила привычным гулом голосов. Кто-то листал конспекты, кто-то ел шоколадку, а я просто села у окна и уставилась в телефон. Никакого сообщения. Он снова молчал.

Никита…

Мы вместе уже два года. И вроде бы — всё было правильно. Он красивый, высокий, уверенный, с теми глазами цвета пасмурного неба, от которых у меня когда-то подкашивались колени. Знал, как говорить, как смотреть, как сделать так, чтобы я поверила — только он, и никто больше.

Раньше я думала, что это и есть любовь. Настоящая. Когда зависишь от другого человека, как от воздуха. Когда стоишь в толпе, ищешь его взгляд — и без этого взгляда будто перестаёшь существовать.

А теперь… всё чаще ссоримся. Из-за ерунды. Из-за его обидного молчания, моих вспышек, чужих лайков, непонятных фраз. Он стал отдаляться — медленно. Я всё чувствую и замечаю. Только делаю вид, что не вижу.

Я сидела на лекции, кивая преподавателю, делаю вид, что слушаю, но в голове крутится одно: почему? что я сделала не так? Лиза говорит, что он возможно просто охладел, что пора бы отпустить. Но как отпускают того, кто, кажется, стал частью тебя?

Я машинально глянула в отражение окна — бледная, с короткими вьющимися волосами, которые всё время торчат, как будто живут своей жизнью. Глаза — как напоминание, что я никогда не была “нормальной”. Один зелёный, другой голубой. С детства ловлю на себе взгляды — кто-то восхищается, кто-то шепчет, будто сглазит. А я сама не знаю, нравится мне это или нет.

Иногда кажется, будто я — два человека. Одна — уверенная, громкая, с ухмылкой и вечным «всё под контролем». Другая — та, что сейчас, глядит в экран телефона и ждёт, что Никита напишет хоть что-то.

На перемене я вышла в коридор, села на подоконник и открыла его профиль. Последний раз был онлайн два часа назад. Фотография с вечеринки. Улыбается. Без меня. Значит он не убивается, как я сейчас. Горло сжалось.

«Сегодня всё будет по-другому», — всплыла утренняя фраза. Я усмехнулась. Кажется, я и сама уже не верю себе.

Вечером я бездумно листала ленту соцсетей — будто могла убежать от собственных мыслей между чужими фото и мемами. Смешные подписи, чужие лица, парочки в обнимку — всё раздражало. Особенно последнее.

Телефон лежал на коленях, экран гас и снова загорался, но новых сообщений не было. От Никиты — тишина. Уже третий день.

— Эй, живая? — села на край моей кровати Лиза с кофе и круассаном. — Я думала, ты опять залипла в «инсту» и решила умереть от тоски.

— Почти, — выдохнула я.

— Ешь, — она сунула мне круассан. — Ты сегодня выглядишь как утренник депрессии.

— Спасибо, — буркнула я.

Лиза закатила глаза:

— Юль, хватит себя изводить. Если он молчит, позвони сама.

— Не отвечает он на звонки. Просто… я не понимаю, почему. Всё же было нормально. А потом — будто выключили свет.

— Мужчины — не лампочки, но тоже часто перегорают, — философски заметила она, делая глоток кофе.

Я посмотрела в окно — весеннее солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая стекла в тусклое золото.

— Кстати, — Лиза щёлкнула пальцами. — Через неделю твой день рождения. Надо что-то придумать.

— Уже? — я моргнула.

— Ага. И не вздумай провести его, как в прошлом году: пижама, мороженое и скучный фильм. Мы пойдём в клуб. Потанцуем, напьёмся, и может парня тебе другого найдем.

— Лиз, мне не нужен другой. У меня Никита есть.

— И где он? — мягко спросила она. — Извини, конечно, но, боюсь, он и с днём рождения тебя забудет поздравить.

Уже через час Лиза красила губы у зеркала и бормотала:

— Уверенна, что не хочешь пойти со мной? Будет весело.

— Уверенна, — сказала я, не поднимая головы — Не пойду.

Подруга отвлеклась от зеркала и недоверчиво посмотрела на меня, как я натягивала джинсы.

— А куда это ты тогда собралась?

— Поеду к Никите. Он молчит уже несколько дней, и я просто… не выдержу сидеть и ждать дальше. Если он может, то я нет.

Она нахмурилась:

— Юль, не делай глупостей. Имей гордость.

— Я просто поговорю. Хочу понять, что происходит.

Лиза хотела что-то возразить, но передумала. Только вздохнула:

— Хорошо. Но если он снова обидит тебя — я сама приеду и выбью ему мозги.

Я слабо улыбнулась:

— Договорились.

Я стояла у дверей его квартиры, сжимая телефон. Сердце колотилось, будто я собиралась признаться в преступлении. В окнах горел свет, я видела — значит, он дома.

«Может, не стоит?» — мелькнуло, но я уже нажала на звонок.

Щелчок замка. Дверь открылась.

На пороге стояла девушка. В одном полотенце. Волосы мокрые, на коже — капли воды, щеки разрумянены. Она выглядела так, словно только что вышла из душа. И явно не ожидала увидеть меня.

— Эм… ты кто? — спросила она, приподняв бровь.

Я замерла, не сразу найдя слова.

— А… Никита дома?

Девушка слегка улыбнулась — уголком губ, с той насмешливой лёгкостью, которая больнее любого ответа.

— Любимый, кажется, доставка, — крикнула она через плечо.

Из глубины квартиры послышался его голос о знакомый, родной, от которого когда-то дрожали колени:

— Какая доставка? Я ничего не заказывал...

Он появился через пару секунд — босиком, в спортивных шортах и футболке. Остановился, когда увидел меня. И этого мгновения хватило, чтобы всё стало ясно без слов.

В его глазах — не радость и не удивление. Только неловкость.

— Юля?.. — произнёс он.

— Привет, — выдавила я. — Решила поговорить… но, кажется, не вовремя.

Девушка бросила на него взгляд, потом на меня, закатила глаза и спокойно ушла вглубь квартиры.

Я продолжала стоять, как вкопанная.

Мир будто перекосился, звуки стали глухими. Всё, что я пыталась не допустить, вдруг обрело форму — мокрые волосы другой, его голос в ответ, запах чужих духов, пропитавший воздух

— Юль… это не то, что ты думаешь, — пробормотал он.

Я усмехнулась:

— Конечно. Это просто твоя соседка. В полотенце.

Он отвёл взгляд.

— Я могу объяснить…

— Не утруждайся, я все поняла — тихо сказала я и повернулась к выходу.

Шла прочь, чувствуя, как дрожат колени. На лестничной площадке воздух был прохладный, пах пылью. Я спустилась на пару ступеней, прежде чем первая слеза скатилась по щеке.

На улице уже стемнело. Воздух был тёплым, но казался ледяным. Телефон мигнул уведомлением: "Через 5 дней — день рождения. Мы дарим вам скидку, на ужин..."

Я усмехнулась. Какая ирония.

Наверное, именно в этот момент внутри что-то окончательно надломилось.

Я шла, не чувствуя ни ветра, ни земли под ногами. Всё вокруг расплылось, как в тумане. Фонари размывались в глазах жёлтыми пятнами, люди проходили мимо, кто-то смеялся — и каждый их звук резал слух, как оскорбление. А по щекам текли крупные, тяжёлые слёзы. Не истеричные, а медленные — будто сама боль наконец нашла себе дорогу наружу.

Грудь сдавило так, что невозможно было вдохнуть. Казалось, сердце вырвали голыми руками — грубо, безжалостно, растоптали, а потом вернули обратно… в мусорном мешке. И теперь оно лежало внутри — не бьётся, не греет, просто болит.

Я дошла до общаги на автопилоте. Не помню, как поднялась по лестнице, как достала ключ. Всё будто в тумане. Только гул в ушах и боль в груди, как открытая рана.

Дверь скрипнула, и в лицо ударил знакомый запах — кофе, духов Лизы, дешёвого лака для волос. Дом. Только почему-то теперь это слово ничего не грело.

Лиза сидела на кровати с ноутбуком на коленях. Увидев меня, замерла. Я не сказала ни слова. Просто стояла в дверях, мокрая, растрёпанная, с красными глазами и трясущимися руками.

Она медленно встала.

— Юль… — тихо позвала, но я не ответила.

И тогда она просто подошла. Без расспросов, без "я же говорила". Обняла. Тихо, крепко, так, как будто могла удержать меня от падения.

Я уткнулась лбом ей в плечо, и слёзы сами прорвались. Тихие, горячие, бесконечные. Лиза ничего не говорила. Только гладила меня по спине и шептала:

— Всё, слышишь? Всё, хватит… всё уже.

А я стояла и плакала, пока внутри не осталось ничего — ни обиды, ни гордости, ни любви. Только усталость.

Когда слёзы закончились, я отстранилась, села на кровать. Мир плыл. Лиза принесла полотенце, посадила меня к обогреватели, достала из шкафа старую пижаму.

— Снимай это, — сказала мягко. — Простудишься ещё.

Я кивнула, но руки дрожали, будто тело больше не слушалось.

— Он… — начала я, но ком в горле не дал договорить.

Лиза покачала головой:

— Не надо. Не сейчас.

Я закрыла глаза. Слёзы снова выступили, но уже без силы. Просто стекали по щекам, как дождь по стеклу.

— Я так его любила, — прошептала я.

Лиза присела рядом, обняла за плечи.

— Знаю, — ответила тихо, а потом добавила: — Я не планировала возвращаться раньше часа ночи, как чувствовала, пришла раньше.

В комнате стало тихо. Только тикали часы, да где-то за окном шумел весенний ветер.

Утро было таким же тяжёлым, как и ночь. Серое, вязкое, будто само не хотело наступать. За окном моросил дождь — мелкий, упрямый, как будто небеса решили поплакать за меня.

Я проснулась от холода. Голова ныла, глаза опухли. Воздух в комнате стоял — влажный, с запахом вчерашних слёз и дешёвого кофе, который Лиза поставила на тумбочку, но я так и не притронулась.

Лиза уже ушла — её кровать была аккуратно застелена, на столе записка: «Я на паре. Позавтракай, если сможешь. И не смей думать о плохом. Я рядом».

Я долго просто сидела на кровати, глядя в никуда. На подоконнике стекала вода по стеклу — ровными, бесконечными дорожками. Всё во мне казалось пустым. Будто за ночь изнутри вынули всё — надежды, чувства, даже боль. Осталась только усталость.

Я пошла в душ. В зеркале — чужое лицо. Взъерошенные волосы, бледная кожа, глаза воспалённые. Один — зелёный, другой — голубой, но теперь они оба казались одинаково тусклыми, будто цвета тоже устали.