Читаем С чего все начиналось онлайн бесплатно

Серия рассказов «Жизни вопреки»

Алексей не видел людей уже очень давно, если не считать Сергея, но и тот в понимание Алексея Андреевича не более чем медведь, лишь с различием местного колорита – бурый. Сергей Валерьевич Сомов, может и ассоциировался у Марьина с сильным волосатым зверем, но все же был своим – родным молчуном, напоминавший о «большой земле», которая еще была далеко, и Луна казалась ближе.

Командировка подходила к концу, как и год невыносимой тоски. Возвращение же домой должно было стать, словно первый день здесь – наполненный свободой. Казалось бы, где может быть большей свободы, чем на этом, так сказать, «крайнем севере», но снега превратили мир, вокруг Марьина, в некую «зону отчуждения», заковавшую своих гостей в ледовую камеру.

Последний день – можно бы наслаждаться, пить спирт с молчуном, но как назло антенны были сбиты местными зверями, и по утвердившемуся, уже давно, графику, сегодня была очередь по обслуживанию станции Алексея. Когда Марьин шел к точке, вытолкавшей его на мороз, был полный штиль, но лишь стоило повернуть назад, как ветер заглянул в гости. Будто озорной мальчишка со двора ветер свистел так, что закладывало уши, он бил по щекам и забирался холодными руками под одежду, лаская вспотевшую скорлупу человека.

Быстро передвигая лыжи, Алексей захлебнулся сопротивлением дыхания. В мире, сотканном из белой ткани, можно легко заблудиться – здесь верх и низ едины, лишь мазки серого и синего, во всех их оттенках, на полотне картины. Следы на снегу покажут пилигриму путь в тепло деревянной колыбели льдов – главное не сворачивать с него.

Скрип подножной крупы смешался с эхом волчьего стона. Вой был все ближе и ближе, пока не стал настолько сильным, что предал себе очертание в виде четырех силуэтов на пути Марьина. Волки бежали в предвкушение сладкого мясо, и этих «гурманов» мог остановить только выстрел.

Вскинув винтовку, Алексей смотрел в прицел, но усталая дрожь в руках отводила наказание от серых обидчиков – три выстрела – все в «молоко». Он нажал на курок еще, и кровь окрасила белое полотно севера. Прицелился… и новая жертва, затем третий волк лег на снег, но один все же достиг цели. Серый хищник прыгнул, и Марьин почувствовал дыхание смерти из оскала волка – тело хищника пролетело над головой, предавая вес тела Алексею.

Хруст, под пластиковыми опорами ног, толкнул движением вниз человека, в одно мгновение вода окутала его. Марьин попытался всплыть, карабкаясь наверх, но путь преградил лед. Искать место падения, не было времени – легкие сковывало в тиски. Алексей, разбивая кулаки, бился в толще замерзшей воды. Глоток, и носоглотка онемела болью, мозг взорвался, опустив веки, усмиряя хозяина.

– Как хорошо. – Алексей, не открывая глаз, наслаждался теплом. Он хотел попросить Сергея налить чай, но воспоминания о ранее произошедшем событии, напугали его. Марьин поднял веки и немного расслабился – он лежал на шкурах, закутанный в плед у костра в чуме. Напротив, сидел крепкий низкорослый старик, он курил трубку, изредка поглаживая ладонью седую бородку с длинными усами, что спускались далеко вниз.

Одежда незнакомца была из медвежьих шкур, капюшон полушубка кусал верхней пастью голову своего хозяина, а взгляд его устремился на прячущегося под пледом белого человека. Старик, заметив очнувшегося «утопленника», заулыбался, и морщины открылись на его лице, а, без того, маленькие глазки стали как два резца на коже.

– Проснулись. – Незнакомец выдохнул бриллиантовую магию, и протянул кружку Алексею. – Пейте, а то совсем плохо будет, не дойдете до деревянного чума. – Запах трав ударил в нос. Алексей залпом осушил чашу, и напиток обжег горло, будто чистый спирт он жаром опустился в желудок, закружив голову.

– Кто вы? – Выдавил из себя Марьин.

– Меня зовут Чуба, – представился старик. – Я хозяин этих мест.

Марьин слышал о том, что в этих краях есть малые народы, но их ни кто еще не видел.

– Я Алексей…

– Мне известно ваше имя, – перебил его Чуба – оно написано у вас на одеждах. Вы, наверное, думаете, что вас спас я? – Алексей положительно кивнул – ему было странно ученость старика в русском языке. – Нет, вы ошибаетесь. Вас спасла моя дочка Янука, а я уже слаб и очень стар, чтобы нырять за человеком под лед.

Занавес шатра отворился, и на пороге появилась прекрасная, черноволосая смуглянка с голубыми глазами. Ее стройное тело было обнажено, лишь белая шкурка на талии прикрывала бедра. Длинные волосы легли на высокую грудь. Кровь Алексея вскипела, щеки бросило в жар, он смутился, но оторвать взгляд от девушки не мог. Она очаровала его своей красотой, заставляя сердце биться чаще. Черноволосая дива присела рядом с гостем на шкуры, и Марьин почувствовал, что теряет сознание от слабости, но все же взял себя в руки.

Дева о чем-то спорила со стариком на неизвестном Алексею языке, ее голос был тонок, нежен и невинен, становилось не понятно, оправдывается она, или же наоборот, но посему Чуба настоял на своем, и красавица виновато опустила голову, лишь изредка поглядывая на гостя исподлобья.

– Это Янука. – Пояснил Марьину старик. – Она говорит, что вы должны решить сами, а я говорю мое слово в этих местах важнее, так как Чуба здесь хозяин. Правильно? – Алексей кивнул, хотя и не понимал, о чем идет речь – считая возраст умнее и опытнее. – Мои дни сочтены, а дочь не имеет мужа. – Теперь стало ясно, начинается сватовство, но Марьин был и сам уже готов сделать предложение Януке, и увезти ее с собой на «большую землю», а если понадобиться, то украсть обнаженную диву. – До того, как мой дух воссоединится с предками, я должен благословить вас.

– Я согласен забрать ее. – Вырвалось у Алексея. – Я готов, хоть сейчас – только скажите.

Старик громко рассмеялся и, переведя дух, вновь затянул трубку.

– Не спешите, молодой человек. – Продолжал Чуба. – Вы еще ни чего не знаете. – Его лицо стало серьезным, и морщины разгладились, словно их вовсе и не было, а Янука улыбалась – ее щеки украсил румянец. – Я наблюдал за вами весь год, и понимаю, что вы хороший человек, но мы не те, кем кажемся. Вам придется остаться здесь навсегда, забыть о прошлом – оставить все и всех. Вы готовы к этому?

– Я… я не знаю. – От былой пылкости не осталось и следа – вопрос встал ребром. Алексей пытался не смотреть на Януку, но не мог оторвать от нее взгляд.

– Понимаю вас. – Чуба постучал трубкой о камень у костра, вытряхнув пепел. – Ваш ответ вы скажите на рассвете. Янука проводит вас и объяснит, что надо будет сделать. Помните: она ваш спаситель. Идите с миром, а утром если вы улетите – то тем вы скажите «нет». Да сохранят вас Боги.

Алексей был в замешательстве, он встал, и хотел было надеть куртку, но Янука остановила его:

– Не надо – там тепло. – Ее рука прикоснулась к пальцам Марьина, и вновь голова Алексея пошла кругом, но теперь не от травяной настойки. Ладонь Януки была также нежна, как красота ее хозяйки.

Выйдя из чума, Марьин обомлел. Небо затянул закат, переливами красного и золотого. Вокруг зеленелась свежая трава, а вдалеке виднелась хижина, пышущая клубами дыма, как Чуба из своей трубки. Янука взяла Алексея за руку и повела по тропинке к домику. Он не чувствовал своих ног, ему казалось, что он плывет по воздуху.

– Здесь так всегда. – Говорила она. – Но это только для нас.

– Для кого – для вас? – Не понял Марьин, хотя его мозг уже давно отказывался что-либо понимать.

– Для медведей. Вы люди видите нас другими, как и весь этот мир. Коли ты захочешь забрать меня с собой, – словно прочитала она его мысли – то я не могу – мой мир здесь. А если ты улетишь – не обидишь меня, лишь заставишь мое сердце скучать и грустить. Потом, меня отдадут за другого медведя, и мы больше не когда увидимся.

Алексей очень не хотел этого, но и не мог оставить все там – в прошлом.

Они уже совсем подошли к дому, и Марьин обнял ее, словно боясь отпустить. Янука приняла объятья, вслушиваясь в каждое слово, что шептал ей сильный мужчина с пышной бородой и пшеничными волосами:

– Я не знаю, что это – магия или сумасшествие, но я полюбил тебя с первого мгновенья, как увидел. Может я любил тебя всегда. Скажи, что мне сделать, чтобы быть с тобой. – Он целовал ее лицо, но она оттолкнула его, и все вокруг стало как прежде – заснеженным. Перед ним стоял белый медведь на задних лапах, он произнес голосом Януки:

– Позови меня на рассвете – так ты скажешь «да». – …И убежал вдаль, сливаясь с горизонтом.

Когда Марьин зашел в дом, он услышал от Сергея больше слов, чем за целый год. Сергей ругался и бранился, говоря о том, что потерял его, и хотел было начать поиски, но Алексей этого не слышал – перед глазами была она, похитительница его сердца и разума. Он ворочался всю ночь в поисках самого главного ответа в своей жизни, и он его нашел…

Лишь первый луч солнца проник в окно, Марьин, вскочив с кровати, и выбежал за дверь.

– Янука! – Голосом взрывал он холод.

От крика проснулся Сергей, увидев, что Алексея нет на его койки, а вещи на месте, он заподозрил неладное. Лишь Сомов отварил дверь, как тут же ее захлопнул, за ней было два медведя. Сергей схватил флешь-веер, но звери уже пропали.

Более Алексея Андреевича Марьина ни кто не видел. Поговаривают лишь, что к этому домику часто приходит белый медведь с уголком пшеничного цвета на груди, а с ним всегда его голубоглазая медведица.

– Что это – метеорит? – У Семена округлились глаза – он, как и Илья, никогда не видел ни чего подобного, поэтому промолчал, чтобы не выглядеть глупцом, после того, когда все выяснится.

Яркая вспышка с хвостом кометы появилась в небе, не затухая, она стремилась упасть – Медленно, еще медленней, тлеющий небесный уголек приближался к земле. Прямо над центром поля, в какие-то полметра, он остановился на долю секунды, видно, чтобы подумать – стоит ли портить пашню, или может выбрать иное место, например реку, разделяющею лес от полей. Решение принято – стоит. Космический светлячок погас, не издав и звука, лишь поднимая в воздух круги клубов пыли сырой земли.

Минута… еще одна… и еще. Друзья молчали. Их страх рождал видения, а яркие волны луны, вторили иллюзиям.

Там, где небесный путник устроил ночлег, появился человек. Он будто вынырнул из земли, огляделся по сторонам, и направился к молодым людям. Человек ступал на комья земли, где черт ногу сломит, словно это было ему привычно.

– Бежим отсюда. – Дрожащим голосом сказал Семен, но тело его не слушалось – страх и непонимание поглотили Семена.

– Нет, – протянул вечный задира, – а если это опять фашисты хотят захватить нас. Вот я тебе сейчас… – но Илья не договорил.

На погонах блеснули звезды – одна, вторая, третья, четвертая. Капитан, в пятнистой форме – если это фашист, то почему один? Диверсант? Но тогда зачем он идет к ним – наверное, чтобы избавиться от свидетелей, а где остальные, где прикрытие? Будут после? Сколько мыслей рождает мозг за несколько секунд – столько же было и в молодых головах.

Фашистов молодые люди не видели – когда война уже шла, Семен и Илья прибывали в бессознательности возраста, а фронт был далеко от их города. Но и форма на «небесном госте» была странная: серые, синие, белые, голубые кляксы, словно волны морей, накатывались друг на друга со всех сторон «посланника небес». По бокам, над коленями, пришили большие квадратные карманы, испортив пятнистые брюки – карманы были на груди, на поясе, на рукавах куртки. Фашист походил на механика, пришивший капитанские погоны и блистая звездами на воротнике. На фуражке, из такой же ткани, вместо герба сиял двуглавый орел из латуни. Неизвестный улыбался, оголив свои белоснежные зубы.

– Ах ты, гад! – Замахнулся Илья кулаком, но менее чем через секунду уже лежал на земле. Он не успел понять, что произошло, лишь ощутив удар в грудь, захлебнулся воздухом, а после жесткая подстилка.

Семен хотел заступиться, но лишь замахнулся и, в мгновение ока, согнулся пополам – его кисть, задрав к звездам, держал неизвестный. Шевельнешься и боль, будто медленно ломают руку в локте, зажав ее в тиски. Им было не справиться – надо выжить, чтобы выявить шпиона.

– Еще дернитесь – я вам шеи сверну, как куропаткам. – Пояснил человек и, оттолкнув Семена вперед, отпустив его руку.

– Вооруженные силы России. – Прочитал Илья вслух надпись на шевроне с плечевого кармана диверсанта. В черном фоне шеврона развивался флаг, раскрашенный в три линии: белая, синяя и красная.

– Вы чего, как не родные? – Искренне удивился незнакомец. – На боевого офицера поднимать руку – не хорошо. Что за нравы, в русских селениях?

Человек надел темные широкие очки, чем вызвал негодование молодых людей, с осторожностью, встающих с пыльной дороги – уже была не ночь, но солнце только бросило блики света в горизонт неба.

Пользуясь слепотой диверсанта «белой гвардии», Илья, в одном прыжке, подскочил к нему и был остановлен широкой ладонью офицера, у лица.

– Ну, я же просил. – Неохотно сказал незнакомец. – Я не понимаю. Это не Термокарстовая база? Где мы? Интернет на нуле. С центром, связи нет – даже антенна на мобиле в ноль. Как-то все странно. Это, хотя бы Россия? – Сквозь золотые стекла очков, Илья чувствовал взгляд и обескураженность пятнистого капитана. Незнакомец вопросительно посмотрел на Семена.

– Колхоз Октябрьский. – Заикаясь, произнес Семен, боясь – не выдал ли он тайны. – РСФСР.

– Ты что – гонишь?! – Усмехнулся капитан-механик. – СССР, уж полвека как нет.

Семен и Илья испуганно переглянулись, после, осмотрелись по сторонам, задержав взгляды на светящиеся окна хат, невдалеке.

– Вы что такое говорите? – Выдохнул Илья, убедившись, что их разговор ни кто не слышит. Его лицо побагровело от злости, а глаза налились кровью беспомощности – в руках диверсанта появился пистолет. – Можете стрелять, но утром, когда люди выйдут на поле, обнаружат трупы и начнутся вопросы – вам это нужно? – Илья хотел потянуть время, а там – будь что будет.

Заиграла мелодия. Это была не музыка, а какой-то шум: электронные ударные били по вискам, а «некто» царапал по струнам гитары, мерзко, вызывая дрожь по коже. Еще звучало пианино, на нем играл «неуч» – брякая куда попало по клавишам.

Молодые люди отпрянули в стороны, ожидая нападения захватчиков, но никого в округе видно не было.

Капитан достал из нагрудного кармана черный пластмассовый предмет, и его лицо осветилось ярким светом, в красном сияние зарождающегося утра. Мужчина нажал на светящееся стекло, неизвестного предмета, большим пальцем, и после, убрав предмет назад, в карман, задумчиво произнес: