Читаем Рыцарство онлайн бесплатно

Рыцарство — один из самых интересных феноменов в эпоху западноевропейского Средневековья. С ним связаны самые яркие страницы средневековой истории: турниры, посвящение в рыцари, крестовые походы, куртуазное поведение и рыцарские романы, сражения верхом. Около пяти веков Западная Европа прожила под знаком рыцарства. Можно сказать, что рыцарь — это визитная карточка Средневековья.

Безусловно, история рыцарства сложна и многогранна: оно появилось под совместным влиянием технических, социальных и экономических аспектов. На закате эпохи Каролингов (IX–X вв.) главенствующее положение в Европе постепенно стал занимать хорошо вооруженный конный воин, в сражении все более и более оттеснявший пехоту на задний план. В силу раздробленности Европа покрылась тысячами примитивных замков, возведенных на холмах, откуда их владельцы правили и оказывали покровительство окрестному населению взамен повинностей и оброков. В этом замковым сеньорам помогали группы вооруженных всадников (milites). Изначально группа рыцарей, этих профессиональных бойцов, была открыта для доступа: туда попадали как представители аристократии, так и свободные собственники. Но со временем рыцарство становится все более закрытым слоем общества: появились сложные ритуалы, затруднявшие вход в рыцарские ряды. Такое стремление обособиться было вызвано ростом новой знати — горожан, управленцев на службе государей и феодалов. Так рыцарство из группы профессиональных бойцов постепенно превращалось в замкнутое сословие, смешиваясь со знатью. Уже в XII в. титул рыцаря становится почетным отличием, обязательным даже для королей. Но менялся не только состав рыцарства; менялся и его моральный облик. Под влиянием Церкви, стремившейся смягчить рост насилия, исходивший из замков, рыцари обрели нравственные идеалы, которым в теории должен был следовать любой из них. Настоящий рыцарь должен был защищать Церковь, охранять слабых от произвола, сражаться только в справедливых войнах. Венцом влияния Церкви стала организация духовно-рыцарских орденов, которые сражались со злом не только оружием, но и молитвой. Конечно, далеко не все рыцари следовали этим идеалам. Но они нашли свое яркое отражение в рыцарских романах, воспевавших храбрость, благородство и жертвенность рыцаря во имя любви и справедливости.

Рыцарство претерпело значительную эволюцию от времени своего зарождения до исчезновения. О нем написаны тысячи страниц исследований. Издательство «Евразия» предлагает ознакомиться с одним из взглядов на институт рыцарства, изложенным в книге французского ученого Филиппа дю Пюи де Кленшана.

С IX по XV век в Европе существовал институт, который возник из противостояния, а затем союза двух совершенно разных идеалов. Он был независим от властей и подчинялся исключительно неписаному кодексу. Созданный людьми, зачастую чуждыми друг другу, этот институт, тем не менее, оказал влияние на жизнь воинственной Европы, то есть на весь господствующий класс, в то время, когда правители — короли и знатные сеньоры — являлись, если не в теории, то по крайней мере на практике, людьми военными. Этим институтом, чьи обычаи или даже ритуалы сохранились в нашем обществе, было рыцарство.

Однако рыцарство остается для нас мало известным. Для того чтобы проследить историю его неясного происхождения, ошеломляющего расцвета, а затем медленного заката, в нашем распоряжении имеется крайне мало текстов; но даже наиболее достоверные из них следует использовать с осторожностью. Собственно говоря, есть лишь два надежных источника о средневековом рыцарстве:

а) Церемониалы посвящения в рыцари.

б) Песни о деяниях (chansons de ceste) и рыцарские романы.

а) Церемониалы посвящения в рыцари

Церемониалы посвящения в рыцари, которые находим в различных романских понтификалиях (самый древний из сохранившихся до наших дней был составлен около 950 г. в аббатстве Санкт-Албан в Майнце), точно, в мельчайших деталях, описывают ритуал посвящения в рыцари. Но при этом они ограничиваются лишь одним распорядком церемонии, сопровождавшей вступление в рыцарство. Кроме того, эти церемониалы все же немного оторваны от действительности. Без сомнения, достаточно редко посвящение в рыцари проводилось по точно установленным этими церемониалами образцам, особенно когда они чрезвычайно усложнились и в XIV–XV вв. истинный смысл существования рыцарства постепенно утрачивался. Тем не менее церемониалы позволяют понять, в чем заключался дух рыцарства.

б) Песни о деяниях и рыцарские романы

И плоть? Из песен о деяниях, созданных в период расцвета рыцарства, и из рыцарских романов, относящихся ко времени упадка этого института, можно узнать о повседневной жизни рыцаря. Об исторической ценности тех и других источников велось много споров. Песни являлись подробными эпическими повествованиями, в которых рассказывалось о доблести некоторых более или менее известных рыцарей. И разве они не так же далеки от повседневной средневековой реальности, как в наше время приключенческие романы, называемые «детективными», главный герой которых был рыцарем, потом мушкетером, а теперь уступил место «частному сыщику»? И рыцарский роман, изменяя то, что следует изменить, не является ли он не чем иным, как предшественником наших любовных романов или «женских журналов» с их нереальными героями, действующими в мире с выдуманными измерениями? Или наоборот, можно ли там увидеть, как этого хотел Леон Готье в своем капитальном труде о рыцарстве, точную картину жизни рыцаря и правдивое свидетельство о феномене рыцарства?

Без сомнения, правду надо искать посередине этих полярных точек зрения. Не следует, например, забывать, что « Песнь о Роланде», самая знаменитая из песен о деяниях, подробно рассказывает о незначительном и не имевшем особой исторической значимости событии — нападении на арьергард Карла Великого (его, носившего только усы и короткую бородку, автор наделяет седой бородой) не мавров, а басков, таких же добрых христиан, как и воины великого императора. Но зачем же автору «Песни» лгать, когда он описывает за тот короткий отрезок времени тысячи незначительных фактов из дня жизни рыцаря? И почему же вместе с ней должны обманывать другие песни и любой из рыцарских романов?

Нужно ли говорить, что не существует никакой критической литературы о рыцарстве, написанной еще в эпоху его существования? Первым исследованием, посвященным рыцарству, кажется, была работа француза П. Оноре де Сент-Мари, который в 1718 г. издал «Исторические и критические рассуждения о старинном и современном рыцарстве» (за ним вскоре последовали в 1760 г. «Записки о старинном рыцарстве» Ж.-Б. Лакюрна де Сент-Палайе). И здесь не стоит принимать в расчет негативное отражение рыцарства, существующее в «Хитроумном идальго Дон Кихоте Ламанчском» Мигеля Сервантеса.

Однако, пользуясь этими текстами и почерпнутыми из них сведениями, прежде чем проследить за превратностями судьбы рыцарства, нужно определить, что же оно собой представляло. Как мы сказали выше, рыцарство явилось результатом столкновения двух абсолютно противоположных идеалов, которые в дальнейшем оно же постарается примирить: милосердия христианина и силы воина. С помощью Церкви и ее великих монахов, «завоевателей той эпохи», рыцарство приложило все усилия не для того, чтобы клинок никогда не покидал ножен солдата (ибо война и кровопролитие для Церкви тоже были смертными грехами, являвшимися следствием грехопадения, совершенного первыми людьми), а для того, чтобы он извлекался только для благого дела.

Конечно, власти, как церковные, так и мирские, будут использовать рыцарство в своих политических целях, не имевших ничего общего с этой великой мечтой. Без сомнения, рыцари сами часто забывали о своем высоком предназначении, а некоторые из них проходили посвящение только чтобы соответствовать светскому ритуалу, не чувствуя из-за этого необходимости сдерживать свою ярость, алчность или сладострастие. Но, невзирая на это, рыцарство позволяло тем средневековым воинам, кто стремился к лучшему, соблюдать особый кодекс чести.

И если отличительным признаком Средневековья, несмотря на его мрачные пропасти и яркие проблески, является, прежде всего, христианская вера, то, кажется, нельзя дать иного определения рыцарству — оно представляло собой братство христианских воинов. Любого бойца его товарищи по оружию могли пригласить присоединиться к ним в этом братстве, и все признавали его рыцарем.

Со второй половины XI в. в текстах, становившихся все более многочисленными, без всякого комментария начинают упоминать о том, чтобы «стать» рыцарем или «посвятить» (ordonner) в рыцари. Это свидетельствует о социальном явлении: отныне рыцарство входит в общественные нравы.

Каковы же были истоки рыцарства? Мы рассмотрим последовательно следующие этапы эволюции этого класса:

I. Посвящение германского воина.

II. Христианство и класс воинов.

III. Компромисс между воином и христианином: рыцарь.

IV. Рыцарство и государство.

Мы обязаны Тациту из главы XIII его работы « О Германии» (De situ, moridus et populis Germaniae libellus, 98 г. н. э.) текстом, цитируемым всеми историками рыцарства. Римский историк в своем произведении рассказывает о церемонии, происходившей в германском племени, во время которой юноша становился взрослым, то есть воином.

Историки часто описывали это довольно грубое и поражающее своей простотой действо. В глубине одного из безграничных лесов, покрывавших тогда Германию, собирались все свободные мужчины племени (ибо только свободный человек имел право на ношение оружия; раб был недостоин этого). Держа в одной руке щит, а другой сжимая фрамею, они образовывали круг вокруг одного юноши. Каков же его возраст? Шестнадцать или двадцать лет; в любом случае, старейшины рода признали, что его воинское обучение закончено — суровое обучение, во время которого подросток служил оруженосцем и конюшим у одного из власть имущих, то есть у одного из князей племени.

Юноша неподвижно стоит в центре круга, образованного из вооруженных воинов. Один. Копна ярко-рыжих волос закрывает шею. У него глаза зеленого цвета, совсем как листва над головой, которую освещает великое языческое солнце, не проникая сквозь нее. На обнаженной груди юноши несколько священных татуировок. Это вышедший из детского возраста Зигфрид.

Вождь племени (или покровитель юноши, или же его отец, только если он рангом ниже) приближается к тому, кто скоро пройдет воинское посвящение. Степенно он подает юноше фрамею — короткий дротик, который, как и секира, был излюбленным оружием германцев, — и круглый щит. Без сомнения, долгий хриплый крик приветствия тогда поднимался к вершинам огромных деревьев. Церемония завершилась. Отныне в племени было больше на одного воина, который никогда не оставит полученного в тот день оружия, этого знака отличия его статуса свободного человека.

Со знанием дела Тацит заключает: «Это — их тога, это первая доступная юности почесть: Ante hoc domus pars videtur, mox rei publicae. До этого в них видят частицу семьи, после этого — племени».

Ныне уже не оспаривают тот факт, что рыцарство выросло из этого древнего германского ритуала. Однако завеса тайны долгое время покрывала истоки рыцарства. Вспомним о двух версиях происхождения этого института, у которых были свои защитники:

а) Римские корни.

б) Арабские корни.

а) Римские корни

Версия о римских корнях средневекового рыцарства главным образом поддерживалась П. Оноре де Сент-Мари, считавшим рыцарство пережитком древнего римского сословия всадников, а церемонию посвящения в рыцари — знаком отказа юноши от белой тоги с пурпурной каймой ради одеяния мужчины. Кроме того, он обнаружил дух некоторых военных обычаев римских легионеров в отдельных рыцарских ритуалах. Достаточно сравнить германский обряд инициации с известными древнейшими церемониями посвящения в рыцари, чтобы опровергнуть эту точку зрения. Ясно, что это один и тот же ритуал «перехода».

б) Арабские корни

Что касается арабских корней, то эта версия, в частности, изложена Адальбером де Бомоном в его «Изысканиях об истоках герба и, в частности, цветка лилии» (1853 г.). В общих чертах рассуждение о рыцарях, сражавшихся на турнирах, в этом исследовании было следующим: говоря о рыцарстве, мы вспоминаем о гербах; говоря о гербах, вспоминаем о крестовых походах и влиянии на европейскую цивилизацию арабской; ведь именно у арабов рыцари частично переняли их геральдическое искусство, а если быть еще более точным, европейцы также заимствовали у них рыцарскую идею. При этом забывали, что герб обрел свою форму в XI в., между тем как рыцарство появилось в VII–VIII вв., когда варварский воин встретил на своем пути, озаренном пламенем пожаров, христианскую религию.

Итак, из глубин того, что скоро станет Европой, а иногда даже из степей Центральной Азии, племена, то опьяненные насилием и обремененные добычей, то мирные, начали волна за волной свое движение на Запад. Куда они мечтали прийти? В те края, о которых путешественники и сказания говорили, что жизнь там легкая? Они отправлялись вслед за солнцем, чтобы так и не достичь своей цели, или достичь ее неизменно слишком поздно, в ночной час, полный ужасов, когда тьма, несмотря на высокие языки костра, разожженного на полянах или при входе в пещеру, вызывала у скитальцев тревогу и страх? Они шли вперед.

Эти кочующие племена гнали перед собой народы, обитавшие на землях, по которым они проходили. Так, с III по V век кочевые племена хлынули в Европу, а оттуда, переплыв море, в Северную Африку, где рассеялись и затерялись в предгорьях Атласа.

Весь этот путь по очереди проделали все германцы, аламанны, бургунды, франки, готы, лангобарды, свевы, которые пересекли Рейн, Альпы или Пиренеи. Но вскоре, уткнувшись в море, эти завоеватели повернулись лицом к новым ордам, идущим с востока. Захваченный ими небольшой регион Европы покорил сердца своих победителей. Отныне не только в чаще дикого германского леса молодые Зигфриды получали оружие, превращавшее их в свободных мужчин, а еще и под дубом старых друидов, рядом с римской оливой или среди иберийских виноградников.