Читаем Руум онлайн бесплатно

Когда крейсер «Илкор» получил достаточный разгон и вышел на орбиту Плутона, встревоженный офицер явился к Командующему.

— Превосходительство, — виновато откашлялся он, — очень сожалею, но вынужден доложить, что по оплошности технического работника на третьей планете нами оставлен Руум типа Н-9 и с ним все, что он успел собрать.

Треугольные глаза Командующего затянулись пленкой, но, когда он заговорил, голос его звучал ровно:

— Как он был настроен?

— На максимальный радиус в тридцать миль и на 160 футов, плюс минус пятнадцать.

Несколько секунд стояла тишина. Затем командующий проговорил:

— Менять курс мы не можем. Мы подберем Руум через несколько недель на обратном пути. Я не хочу, чтобы с меня взыскивали стоимость такой дорогой самозаряжающейся модели, — и холодно добавил: — Проследите, чтобы провинившееся лицо понесло должное наказание.

Но на последнем этапе маршрута, в районе звезды Ригель, крейсер столкнулся с плоским, кольцеобразным рейдером; и когда неизбежный огненный бой окончился, оба корабля, полурасплавленные, радиоактивные, начали вращаться со своими мертвыми экипажами вокруг звезды по миллиардолетней орбите.

На Земле в это время был век рептилий.

Когда они вдвоем перетащили на берег весь груз и Уолт вскарабкался в свой маленький гидроплан, Джим Ирвин махнул ему рукой.

— Не забудь опустить мое письмо! — крикнул он.

— Опущу, как только приземлюсь! — отозвался Уолт Леонард, запуская мотор. — А ты смотри, найди нам тут уран! Челе позарез нужно новое месторождение. Это будет целое состояние твоему сыну и наследнику, а? — Белые зубы Уолта сверкнули в улыбке. — И не якшайся с медведями — можешь их стрелять, но запугивать не смей!

Джим скорчил рожу вдогонку разгоняющемуся гидроплану, за которым потянулся пенный след. Но вот машина поднялась в воздух. Джиму на минутку стало жутко. Целые три недели ему предстояло провести в одиночестве в этой отрезанной от мира долине среди Канадских Скалистых гор. Если по какой-нибудь причине гидроплан не вернется сюда на ледяное синее озеро, ему останется только погибнуть. Даже если хватит продуктов, все равно ни один человек не сумеет перевалить через эти снежные хребты и пешком проделать путь в сотни миль по девственной скалистой пустыне. Но что за чушь! Уолт Леонард, конечно, вернется в назначенный срок, и от Джима зависит, чтобы их предприятие не оказалось безуспешным. Если тут в долине есть уран, в его распоряжении двадцать один день, чтобы его отыскать. Итак, за работу, и нечего предаваться мрачным предчувствиям.

Двигаясь с неторопливой точностью бывалого землепроходца, Джим соорудил себе под скалой шалаш. В разгар лета, притом всего на три недели, ничего более основательного и не требовалось. Обливаясь потом под жарким утренним солнцем, он все свои припасы переволок сюда под каменный навес, где они могли лежать, надежно укрытые от дождя непромокаемым брезентом и недосягаемые для крупных четвероногих грабителей. Он сложил здесь все, кроме динамита; его, так же тщательно оградив от сырости, он поместил в стороне, ярдах в двухстах от шалаша. Только дурак согласится спать там, где лежит ящик с взрывчаткой.

Первые две недели промчались незаметно, не принеся никаких обнадеживающих находок. Осталось еще одно только возможное место и времени как раз, чтобы его обследовать. И вот однажды рано утром на исходе третьей недели Джим Ирвин подготовился к последней поисковой экспедиции в северо-восточную часть долины, где он еще ни разу не был.

Он взял с собой счетчик Гейгера. надвинул наушники, закрутил их, чтобы обычные помехи не мешали слушать, подхватил ружье и отправился в путь, говоря себе, что успех всех его поисков зависит теперь от этой последней попытки. Ружье у него было тяжелое, и тащить его было не слишком приятно, но канадские гризли — не такие существа, с которыми можно безопасно встретиться на узкой дорожке, с ними обычно без кровопролития не разойдешься. Ему уже пришлось отправить двоих на тот свет, хоть и жалко их было ужасно, ведь крупных медведей с каждым днем становилось все меньше и меньше. Ружье послужило ему также большим подспорьем в нескольких других неприятных случаях, когда до стрельбы все же дело не доходило. Револьвер в овчинной кобуре он оставил в шалаше под скалой.

Он шагал и насвистывал, потому что ясный, прихваченный морозцем воздух, ослепительный блеск солнца на голубых ледяных полях и хмельной запах лета — все наполняло радостью его сердце, даже несмотря на то, что как рудоискатель он оказался пока что полным неудачником. Он планировал идти весь этот день, потом тридцать шесть часов посвятить обследованию нового участка, а затем вернуться назад, так чтобы поспеть к полудню, когда должен прийти гидроплан. Ни еды, ни питья он с собой не взял — не считая аварийного пакета. Он без труда сможет подстрелить в пути кролика, а горные речки, которые встречались ему по дороге, просто кишели упругой радужной форелью, какую теперь уже редко когда встретишь в Штатах.

Джим шел все утро, по временам испытывая приливы радостной надежды, когда счетчик оживал и начинал потрескивать. Но звуки тут же замирали. Ничего радиоактивного в долине не было. Очевидно, они ошиблись в выборе. Джим помрачнел. Им так нужно было новое месторождение, в особенности Уолту. И его, Джима, жене — Челе, которая ждет ребенка. Но ведь еще не все потеряно. Может быть, эти последние тридцать шесть часов — он будет работать и ночью, если понадобится, — вознаградят его за все. Он с легкой горечью подумал о том, как в сущности было бы неплохо, если бы хоть одно из его начинаний увенчалось успехом и он получил бы назад свои деньги. На сегодняшний день ему причиталось в разных местах без малого восемь тысяч долларов.

Джим криво усмехнулся: что проку во всех этих расчетах? Лучше позаботиться о завтраке. Солнце и его собственный желудок говорили ему, что время приспело. Он уже решил было вытащить удочку и забросить ее в пенный ручеек, как вдруг за круглым травянистым холмом ему открылось такое зрелище, что он замер на месте с широко разинутым ртом.

Словно какой-то предприимчивый великан-мясник устроил здесь под открытым небом огромную бойню: перед Джимом аккуратно, в три ряда, уходивших вдаль чуть ли не до самого горизонта, лежало несчетное количество звериных туш. И что это были за звери! Те, что поближе, еще были обычные олени, медведи, кугуары и горные козлы, — видимо, каждой твари по штуке, — но дальше в ряду лежали странные, неуклюжие, бесформенные косматые существа, а за ними — целые шеренги пресмыкающихся. Одного из них, самого последнего в этом фантастическом ряду, Джим сразу узнал. Ну, конечно же, у них в городском музее стоял такой же, только больших размеров и сформованный из папье-маше по фрагментам скелета.

Никаких сомнений быть не может— это маленький стегозавр, величиной с шотландского пони!

Потрясенный Джим медленно шел вдоль ряда звериных тел, то и дело останавливаясь и окидывая взглядом эту чудовищную выставку. Нагнувшись, чтобы внимательнее рассмотреть какую-то грязно-желтую чешуйчатую ящерицу, он вдруг заметил, что у нее дрогнуло веко. И тут он понял, в чем дело. Эти животные не убиты, они только парализованы и чудесным образом сохранены во времени. Пот выступил у него на лбу. Сколько лет прошло с тех пор, как в этой долине разгуливали стегозавры?

Одновременно Джим заметил еще одно любопытное обстоятельство: все экспонаты этой чудовищной коллекции были приблизительно одинаковых размеров. Здесь не видно было, например, ни одного действительно крупного ящера. Ни одного тиранозавра. И, кстати сказать, мамонта тоже не было. Каждый экспонат был примерно с овцу величиной. «Что бы это могло означать?» — подумал Джим. Но в это время кусты предостерегающе зашуршали.

Когда-то Джим Ирвин работал с ртутью, и теперь ему на секунду показалось, будто на поляну выкатился кожаный мешок, наполовину наполненный этим жидким металлом, ибо загадочный сферический предмет двигался с такой же тяжеловесностью. Но он был не кожаный, а то, что с первого взгляда показалось Джиму омерзительными бородавками, при более пристальном рассмотрении скорее походило на функциональные патрубки какого-то диковинного механизма.

Но что бы ни представлял собой этот предмет, у Джима почти не было времени его рассмотреть, потому что удивительный сфероид выдвинул несколько металлических трубок с какими-то линзоподобными утолщениями на концах, втянул их назад и тут же покатился по направлению к Джиму со скоростью примерно пять миль в час. И по его решительному ходу человек понял, что механизм намерен присоединить его к своей страшной коллекции мертвоживущих экспонатов.

Джим вскрикнул, отскочил на несколько шагов назад и сдернул с плеча ружье. Забытый на Земле Руум находился еще ярдах в тридцати от Джима; он двигался с той умеренной, но неизменной скоростью, которая делала это ровное приближение гораздо более ужасным, чем молниеносный прыжок живого зверя.

Рука Джима взлетела к затвору и с привычным проворством загнала патрон. Он прижал к щеке исцарапанный приклад и навел мушку прямо на кожаный мешок. Перед ним в ярком свете послеполуденного солнца была отличная мишень. Мрачно усмехнувшись, он нажал спуск. Уж он-то знал, что может сделать крупнокалиберная обтекаемая пуля в мельхиоровой рубашке с мягким хвостом при скорости в 2700 футов в секунду. Ну, погоди! Верней всего с такой дистанции она пробуравит и расквасит в лепешку эту мерзкую штуковину.

Бам! Знакомый толчок в плечо. И-и-! Жалобный визг рикошета. У Джима дух захватило. Сомнений не было. С расстояния всего в каких-нибудь двадцать ярдов пуля из его тяжелого ружья отскочила от поверхности Руума.

Джим яростно дернул затвор. Он выстрелил еще раз, потом еще и опустил ружье, осознав всю бессмысленность такой тактики. Когда Руум был от него в шести футах, он увидел, как из бородавчатых выступов высунулись блестящие крючковатые щупальцы, державшие полый, похожий на жало, зонд. На острие повисла зеленоватая капля. Человек повернулся и побежал.

Джим Ирвин весил ровно 149 фунтов.

Сначала он без труда вырвался вперед. Руум видимо не способен был увеличивать скорость. Но Джим не обманывал себя на этот счет. Ничто живое на земле не способно выдержать ровный ход со скоростью пяти миль в час дольше, чем несколько часов. Через некоторое время, как легко мог себе представить Джим, загнанное животное либо набрасывалось на твоего неутомимого преследователя, либо, если это было какое-нибудь робкое существо, вроде козы, начинало в слепой панике описывать круг за кругом, покуда не падало в изнеможении. Только тем, кто мог летать, не грозила опасность. А для любого наземного животного исход был предрешен: еще один экземпляр для жуткой коллекции. Но для кого предназначена эта коллекция? Зачем? Почему?

На бегу Джим избавлялся от лишних тяжестей. Красное солнце было уже низко над горизонтом. Что-то будет, когда наступит эта ночь? Он не знал, следует ли выбросить ружье; оно оказалось бесполезным против Руума, но Джим был приучен не бросать оружия до конца. С другой стороны, каждый лишний фунт уменьшал его шансы на победу в той ужасной гонке, которая ему предстояла. Логика подсказывала Джиму, что понятия армейской чести не применимы к такому состязанию; ничего позорного не будет, если он бросит бесполезное ружье. Он решил, что расстанется с ним, когда дело примет действительно крутой оборот. А покамест он повесил его за плечо. Счетчик Гейгера он на бегу бережно поставил на плоский камень, почти не сбавив скорости.

Он знал наверняка только одно. Это не будет отчаянным бегством насмерть перепуганного кролика, заканчивающимся визгливой капитуляцией. Это будет боевое отступление, во время которого он, Джим, прибегнет ко всем уловкам и приемам, каким он обучился за свою полную опасных приключений жизнь.

Глубоко и размеренно дыша, Джим широкими скачками мчался вперед, зорко высматривая на ходу, не встретится ли ему что-нибудь, что можно было бы использовать в этом диком состязании. К счастью, путь его шел по редколесью; в кустарнике или чащобе такой быстрый бег — его единственное преимущество — был бы просто невозможен.

Вдруг Джим замер на бегу — он увидел выступ скалы, нависший над долиной. Здесь можно было кое-чем воспользоваться. Он ухмыльнулся, припомнив малайскую ловушку, некогда спасшую ему жизнь. Он вскарабкался на пригорок и стал оглядывать травянистую долину. Вечернее солнце отбрасывало длинные тени, но Джим без труда разглядел позади Руума, который по-прежнему катился, словно тек, по его следу. Некоторое время Джим следил за ним со страшным волнением. Все зависело от того, что он сумеет увидеть. Так он и знал! Хотя след человека во многих местах вел не самым коротким и не самым удобным путем, Руум, как гончий пес, двигался точно по следу своей жертвы. А отсюда следовало очень многое, только у Ирвина было не больше двенадцати минут на то, чтобы воспользоваться новыми сведениями.

Нарочно волоча ноги, Ирвин проложил отчетливый след под скалой и дальше ярдов на десять. Затем он вернулся назад, аккуратно ступая на отпечатки собственных ступней, остановился под нависшей скалой и, подпрыгнув, вскарабкался вверх.

Выхватив из-за пояса свой большой армейский нож, он начал лихорадочно, но со знанием дела копать грунт у основания скалы. Каждые несколько минут, обливаясь потом от нетерпения и усталости, он делал попытку пошатнуть плечом нависший камень. Наконец, камень чуть поддался. Джим сунул нож обратно в ножны и присел на корточки позади скалы, с трудом переводя дыхание, и в это время вдали, перевалив через пригорок, показался Руум.

Джим следил за приближением серого сфероида и старался заглушить свое громкое, со всхлипыванием, дыхание. Правда, до сих пор эта дьявольская машина предпочитала руководствоваться его следом, но черт его знает, какие еще чувства может пустить она в ход. В ее распоряжении была безусловно целая батарея различных инструментов. Он притаился за камнем, чувствуя, что каждый нерв у него натянут, как струна.

Но в поведении Руума не заметно было никаких перемен; словно вынюхивая след своей жертвы, удивительный шар подкатился прямо под каменный выступ. В то же мгновение Ирвин надсадно крякнул и всем телом с размаху навалился на качающийся камень. Тяжелая глыба рухнула прямо на Руума. Пять тонн скальной породы обрушились с высоты двенадцати футов.

Джим спустился вниз, стал подле огромного камня, недоуменно покачивая головой.

— Укокошил, — хрипло проговорил он и пнул камень. — Ха! Мы с Уолтом еще, может, выручим доллар-другой с твоего мясного рынка. И вся эта экспедиция еще окажется успешной. Ну, можешь нажиться у себя в преисподней, откуда ты пришел!

Но тут глаза у него полезли на лоб. Он отскочил в сторону. Огромная каменная глыба сдвинулась! Пятитонная масса медленно сползала с места, бороздя землю острым ребром. Потом край глыбы стал приподниматься, и оттуда показалась серая выпуклость. Глухо вскрикнув, Джим Ирвин пошатнулся и пустился бежать.