Читаем Русский разведчик онлайн бесплатно

Сергей, сидя перед компьютером, внимательно слушал новый песенный хит, на самой популярной радиостанции. Юная особа, пренебрегая всеми нормами морали, пела о своём распутстве (её продюсер очень рассчитывал на поддержку песни всей молодой женской русскоговорящей аудиторией). Певица утверждала, что она хозяйка своему телу, живёт в мире, полном различных мужчин, и обиды её бой-френда никчёмны, ведь он обычная серость, а она — красавица-давалка, такая одна на всю страну.

Музыка действительно была бодренькая — под такую попсу, в ночных клубах, девчонки будут зажигать с удовольствием.

Сергей хищно улыбнулся, закончив прослушивание новорождённого хита, — на сайте можно было оставить прямое послание исполнительнице и её продюсеру.

Натренированные пальцы за несколько секунд выдали текст послания, и оно ушло в безбрежье Интернета.

«Прекрасная песня! Просто замечательная!

Но юная б…дь, от первого лица которой поёт наша новая «звезда»…».

Сергей осклабился, ещё раз просматривая отправленный текст — он не написал слово «б…дь» полностью, а только, очень культурно, ограничился первой и двумя последними буквами слова, хотя, вольности интернета позволяли писать в комментариях любые завороты. Всё-таки, послание было адресовано «уважаемому» продюсеру, очень респектабельному, хотя и раскручивающему пошлую песню, и «певице», озвучивающей ритмичную гадость, а это требовало, чтобы низменные эмоции автора комментария были сведены к нулю.

Сергей посмеялся, и начал читать своё послание с начала:

«Прекрасная песня! Просто замечательная!

Но юная б…дь, от первого лица которой поёт наша новая «звезда», ошиблась, считая себя такой эксклюзивной на пространствах России и СНГ… На необозримых просторах нашего любимого государства, б…дей очень много. Даже, из-за таких вот, оправдывающих всё, песен, их наметился определённый переизбыток…».

Сергей заулыбался. Хотелось ещё, как-нибудь, подколоть — он знал, что такие комментарии, «жарили» исполнителей и торопливых авторов, словно чертей на адской сковородке.

Сергей продолжил комментирование, печатая послание «в довесок».

«Кстати, певице и её героине, надо определиться с терминологией (кто она?).

Судя по тому, что песня звучит на русском языке, героиня из России.

В Российском государстве общеприняты обозначения трех типов женщин, от имени которых, может звучать такая песня:

Тип первый: проститутка.

Тип второй: шлюха (не путать с шалавой!).

Третий тип: б…дь (жёсткое, но правдивое народное слово, проверенное веками).

Расшифруем все эти наименования, чтобы кто-то не оскорбился, приняв по отношению к себе неверное обозначение. Это очень обидно, когда тебя неверно называют. Ты отдыхаешь за границей, деньги кидаешь направо и налево, ты великолепный грузин, а швейцарцы за спиной шуршат, словно мыши: «Русские гуляют! Вот она — Русская мафия. Только русские на такое способны — пожалуйста, живой пример! Как они всех достали!».

Это обижает.

Обозначение должно быть точным.

Если девушка проститутка, с ней всё ясно — она со всеми мужчинами, женщинами и «остальными», занимается сексом за деньги…».

Сергей прекратил печатать, погрузившись в сладостные воспоминания о свидании с элитной «рабой любви».

Было лето, хотелось маленького праздника. Сергей долго вызванивал номера в газетном разделе «Досуг». Наконец, нашёл сударыню, которая согласилась ехать к нему на рандеву.

— Молодой человек! — щебетал миленький голосок в трубке сотового телефона. — Так-сяк-разтак! Время девять утра! Я ещё с ночи не выспалась! Вы издеваетесь?

Сергей ошалело сознался:

— У меня другого времени не будет.

— Хорошо, — не много остыла от гнева «бабочка». — Такси за ваш счёт! Приехали бы к нам, тут уютно…

— Нет, я стесняюсь…

— Ладно, сейчас умоюсь, соберусь… К вам очень далеко ехать… В течение часа.

— Хорошо.

— Что, хорошо? Вам всё равно, какая я?!

— А…, — Сергей совсем ошалел.

— Значит, я блондинка, двадцать лет, рост сто семьдесят два сантиметра, грудь второй размер. Что вы скажите?

— А…., — Сергей начал злиться на себя, за дурацкую затею с этой встречей по вызову. — Приезжайте быстрее! У меня времени мало.

Леди ответила коротко:

— Ждите!

Сергей тут же оглядел своё холостяцкое логово — убогость во всём!

Давно его не навещали «порядочные» женщины, приезжающие на такси — всё больше, он сам перебивался от случая к случаю у юных прелестных распутниц из пригорода.

Он быстро раскидал хлам по углам, вошёл в маленькую ванную. У зеркала, сжав рукой подбородок, посмотрел на своё отражение — пришло его время. Что же он так нервничает?

Ему сорок два года, а выглядит он максимум на тридцать два. Как говорил один знакомый пьяница: «Спорт есть спорт!».

Спорт — это, конечно, хорошо, но многое в его жизни катилось своим ходом, нисколько не поддаваясь влиянию разума. Это плохо. Очень плохо. Наступит ли перелом, о котором всегда мечталось?

— Пау! Дау! Дау!

Сергей вздрогнул. У него на сотовом телефоне стоял какой-то китайский трек, причём, орал он так громко и рвал ушные перепонки каким-то скрытым сигналом, что сердце готово было лопнуть от потрясения.

Сергей громко выругался, произнёс со злостью: «хороший трек», и нажал на соединение.

— Да.

— Я к вам еду.

— Хорошо. Что так долго?

— Водитель запутался. Поговорите с ним. Я передам трубку.

Водитель, сурово поздоровавшись: «Здравствуйте!», расспросил Сергея, как правильнее к нему ехать, а после, минут через двадцать и десять, ещё выходил на связь, рассказывая, где находится, и уточнял маршрут.

«ГЛОНАС купил бы!», — бесился про себя Сергей. — «Или Джи-Пи-Эс».

Эти разговоры ещё больше взволновали Сергея.

Выглянув в окно, он заметил, как у одноподъездной многоэтажки, где он жил, припарковалась чёрная «Волга», без всяких опознавательных знаков, что это такси. Но Сергей нутром почуял: «Они!».

Из машины вышла блондинка и прошла к входу в подъезд.

«Я не сказал, какой у нас код домофона… А-а… Зачем?… Она же знает номер квартиры… Сейчас сработаем зуммер домофона!».

Сергей, очень волнуясь, подошёл к аппарату, ожидая, что через секунду разразится мягкая трель.

— Тук! Тук! Тук!

Громкий стук в дверь шокировал — Сергей вздрогнул. Звонок же есть!

Он нагнулся к окуляру глазка.

Она. Эта блондинка.

Он отщёлкнул массивный засов.

— Заходите!

— Здравствуйте! Кстати, как вас зовут?

— Сергей.

— Меня — Наташа.

Она вошла и настороженно воззрилась на него.

Сергей, критически оглядывая эту роскошную, очень привлекательную, отлично одетую девушку, удивился: «Где сто семьдесят два сантиметра?». Она была, максимум, метр пятьдесят, минус пять на каблуки… Хотя, какая разница?!

Наташа, секунду глядя на замешательство Сергея, вдруг улыбнулась, развела руки в стороны, и, раза два, повернулась в обе стороны.

— Я вам нравлюсь?

— Что?! — обалдел и не понял Сергей.

— Я вам подхожу?

— А если не подходишь?

— Уеду.

— Мне разницы нет! Подходишь!

— Странный вы.

— Что?

— Раз подхожу, давайте деньги за проезд. Я их отнесу водителю. Такое правило. Он же ждёт… Чтобы он не волновался…

— А сколько?

Визитёрка назвала сумму за проезд и сумму своих услуг.

Сергей торопливо полез в карман — он очень волновался. Приехавшая девушка ничем не поразила его — у него все «бесплатные» девушки были роскошнее этой жрицы любви, но, чёрт подери, это была элитная продажная женщина, и сам статус её заставлял волноваться.

Глядя в глаза «Наташе», Сергей молча отдал ей деньги «за всё».

Она хмыкнула и, улыбнувшись, пошла вон из прихожей:

— Я приду через десять минут.

Сергей кинулся к окну — через какое-то время блондинка вышла из подъезда, и села в чёрную «Волгу». И тут Сергей понял — он Лох! Лошара! Сейчас машинка уедет, и всё… Так-эдак-растак! Ему стало стыдно и обидно…

Он сел на диван перед своим компьютером, на тот диван, на котором сидел сейчас, правда, ныне компьютер был навороченный, последней модели, но стоял он так же, как его три прежних предшественника.

— Что задумался?

Сергей оглянулся.

Элитная визитёрша улыбалась в дверях:

— А ты что мне все деньги отдал?

— Ты бы уехала?

Она рассмеялась мелким бисерным смехом, потом сказала совершенно серьёзно:

— Могла уехать. Но решила быть честной.

— Почему же не уехала? — Сергей знал ответ заранее, мол, пожалела тебя, начинающего «лошарика».

Но девушка даже не улыбнулась:

— Понравился… Куда мне пройти?

— Сюда.

— Итак, что будем делать?

— Наверное, разденемся, и…

— Так сразу?

— Почему нет?

— Ладно… — улыбка «жрицы» была самая многообещающая.

— А моё время уже идёт? Водитель такси… — залепетал Сергей.

— Время я устанавливаю сама. И та машина моя, и мой водитель — будет ждать, сколько потребуется.

Сергей совсем сконфузился:

— У меня только один презерватив, сейчас его аккуратно раскрою.

«Наташа», присев рядом, чуть приобняла его.

— У меня этого добра полная сумочка, и всякие смазки…

— Да-а?!

По растерянному лицу Сергея, Наташа поняла, что перепугала своего «нанимателя» не на шутку.

— И, что теперь мне делать? — спросил Сергей беспомощно.

— Ничего. Ложись, и отдыхай. Я всё буду делать сама…

— Ты уверена?

— Доверься профессионалам! …

Сергей секунду смотрел незряче в экран своего компьютера. Вон оно, как тогда его прихватило! А тут расписал певичке, словно она самая последняя…

Сергей тряхнул головой, усмехнулся. Нет, к проституткам у него никогда не было претензий. Эти леди ночного мира были откровенны, и не пытались показать себя честными женщинами, теми, которых мужчины берут в жены.

Он снова сосредоточился на набранном тексте:

«Три термина для обозначения распутных женщин.

Первый термин — проститутка (с этими всё ясно!).

Второй термин — шлюха. Шлюх нельзя путать с шалавами. Шлюхи — это женщины, обычно замужние или состоящие в крепких отношениях, которые занимаются интимом не только с мужем, но и с другими мужчинами, как за деньги, так и бесплатно. А шалавы — это женщины, тоже состоящие в крепких отношениях с определёнными мужчинами, при этом они вечно где-то шляются — то с подругами, то на вечеринках, то с «друзьями», пьянствуют, дебоширят, но не занимаются интимом на стороне. Если шалаву, в порыве раздражения, супруг или сожитель, назовёт шлюхой, она очень оскорбится, и будет скандал, даже, с возможностью разрыва отношений!

Поэтому, очень важно, определять конкретного человека именно тем словом, которое он считает правильным, а также, согласно с его поступками и действиями.

Третий термин, используемый для обозначения распутных женщин в России, странах СНГ и, среди многомиллионной русскоязычной диаспоры в мире, — это б…дь. Это именно такая особа, как в песне — у неё много случайных мужчин, и она этим гордится…».

Сергей улыбнулся — пусть продюсер юной певицы почешется за свой глупый шлягер — он своё мнение высказал очень громко, не таясь. Ещё скопирует и сбросит комментарий в Живой Журнал, Фейсбук, вКонтакте, несколькими строками проругается в Твиттере…

«Бам! Бам! Бам!»

Входную дверь его квартиры сотрясли мощные удары.

Сергей замер. Взглянул на часы с подсветкой — два часа ночи. И, что это за глупости?

Настойчивые удары кулака в дверь повторились: «Бам! Бам! Бам! Бам!».

Сергей, испытывая раздражение, из-за бесцеремонного ночного долбежа, нагнулся к глазку, ожидая увидеть обкуренного отморозка. Но это была девушка. Высокая, и даже, миловидная — капюшон с опушкой от пуховика, нависал над частью её лица, но, над самой дверью квартиры Сергея сияла ещё старая, ныне запрещённая, лампа-«трёхсотка» (Сергей её сам вкрутил), и освещала лицо девушки во всех деталях.

Ей было двадцать-двадцать пять лет. Не много резкие черты выдавали пристрастие к лёгкому алкоголю — тоникам и пиву. Глаза были огромные — от ужаса… Сергей в свои сорок два знал, как коробит человека этот порыв инстинкта.

Не задумываясь, он отогнал в сторону литую рельсу запора, и открутил, не менее мощные, трубы замка.

У него была кустарная железная дверь, сваренная мощно из листов толстой стали — такую пистолет ПМ не мог взять, обшитая снаружи и внутри, аккуратными рейками — мода восьмидесятых годов прошлого века. Но Сергею дверь нравилась — очень прочная. К тому же на эти годы пришлась его юность — лучшая пора его жизни.

Он открыл дверь.

Девушка, совершенно обалдевшая от страха, пучила глаза.

Вдруг, мощная мужская рука отбросила её в глубь лестничной площадки — перед дверным проёмом возник юный верзила (два метра, лет двадцать— двадцать пять, вес больше сотни килограммов!).

Сергей ухмыльнулся (подстава!) — он знал о таких ловушках, когда к двери подгоняли девицу, и она просила открыть, а после, внутрь, всё круша, врывались натренированные амбалы, наподобие этого, и делали, что хотели.

Мозг Сергея за долю секунды выдал решение — ногой (вес в удар вкладывается от всего тела) долбануть дверь навстречу визитёру, отпрянуть назад на метр, и там, внизу, у старой микроволновки, которую он, второй год не мог отнести в ремонт, ждал своего часа, большой, реальный топор. Сергей этим топором рубил говяжьи кости на суп. Он любил всё основательное, потому топор, для рубки костей, был именно топором, большим, мощным и тяжёлым, а не маленьким кухонным топориком. Этим оружием он отобьётся.

Все острые бытовые предметы, Сергей воспринимал, как оружие, и держал их в отличном (боевом!) состоянии — топор, ножи, отвёртки, выдергу, ножницы по металлу и обычные, различные шила, стамески…

Мозг подсказал, тут же, если не удастся «удержать» прихожую, сразу отступить на кухню, и метнуть навстречу первому врагу (не верилось, что ухмылявшийся верзила у открытой двери был один) раскаленную трехлитровую кастрюлю, полную кипящего рассольника, а на кухне он будет вооружен до зубов, и отобьётся, пусть, даже в него будут стрелять!

Словно древнерусский воин на хорошо укреплённой заставе, он был готов отбить любой натиск.

Все эти мысли пронеслись в его мозгу за мизерную долю секунды. Он понял, что сильнее «налётчиков», и криво ухмыльнулся.

Нависавший в дверном проёме молодой верзила, громким басом удивился:

— Ты чё, старый, нюх потерял?! Борзый, что ли?!

— Борзый! — согласился Сергей, и врубил верзиле в кадык. Тот рухнул, ловя ртом воздух.

Переступив, через поверженного противника, Сергей выглянул из дверного проёма своей квартиры. Было всё так, как он предполагал — к бетонному полу, скрюченную, но, покорную и молчащую незнакомку, гнули ещё два «юных» тридцатилетних злодея. А ещё двое, таких же «юношей», стояли чуть поодаль.

«Какая-то братва», — сразу понял Сергей. Но почему наехали на него? Может, ошиблись? Сейчас другое время, не лихие девяностые, и не пустые двухтысячные…

Он секунду смотрел на «парней», потом улыбнулся:

— Мы знакомы?