Читаем Русские пришли онлайн бесплатно
Русские пришли
К.В. Хенкин в раннем возрасте был увезён родителями за границу — сначала в Прагу, потом в Берлин и, наконец, в Париж. Работал в АПН и, позднее, в журнале «Проблемы мира и социализма» до 1968 года. За участие в антисоветской демонстрации Кирилл и его жена, Ирина Каневская, были высланы из Праги в том же году. В начале 70-х годов готовится к отъезду на Запад. Получив отказ, разворачивает активную «выездную» деятельность — помогает Андрею Дмитриевичу Сахарову с переводом его выступлений на английский и французский (реже — испанский) языки, пишет в «Хронику текущих событий» и распространяет её, встречается с активистами Алии и западными политиками — сенатором США Генри Джексоном (Henry Martin «Scoop» Jackson), лордом Дженнером (Lord Janner of Braunstone) и т. п. По приезде в Израиль отправляется в полугодовую лекционную поездку по США, а по возвращении в Тель-Авив становится внештатным корреспондентом Радио Свобода в Израиле. Позже переезжает в Мюнхен и становится политическим комментатором этой радиостанции. Автор книг «Охотник вверх ногами», «Русские пришли», «Штрихи к царскому портрету», «Андропов». Последняя книга К.В. Хенкина «Русские пришли» вызвала некоторый шок в среде русскоязычной эмиграции в Европе и Америке. Пользуясь материалами из открытых источников, Кирилл Викторович выстроил свою гипотезу о проникновении сперва российского Охранного отделения, а позже ОГПУ-НКВД-КГБ в эмигрантскую среду с последующей манипуляцией таковой в интересах КГБ и Советского (тогда) руководства.
Проза / Современная русская и зарубежная проза«Здесь найдут противоречия или по крайней мере то, что принято так называть. Но должно ли удивляться, когда по поводу предметов спорных один и тот же человек приводит доводы и за, и против? И если необходимо эти доводы сопоставить, дабы понять их, взвесить, принять решение и выбрать, то не все ли равно, заключены они в одной книге или в разных? Напротив, один и тот же человек излагает их почти с равной убедительностью, почти одинаковым способом, и потому читателю лучше видно, что ему подходит».
В русских газетах довоенного Парижа регулярно появлялось объявление: «Геральдика. Справки по русским и иностранным родам. Отыскание и художественное выполнение гербов и родословных таблиц. Отыскание прав на титулы» и т. д.
— Чудачье! — ухмыльнется новый эмигрант. Снисходительно улыбнется и человек Запада. — Известное дело, довоенная эмиграция вся состояла из великих князей! Смешные люди, обломки минувшей эпохи!
…После выезда из СССР я получил в I Израиле письмо: «…Теперь об X., которого мы знаем еще по Москве, со времен 10-й I или 11-й Хроники…» Речь, как понятно, шла о «Хронике текущих событий», которую мой корреспондент якобы собирал и выпускал. На самом деле он к ней не имел ни малейшего отношения. Как и тот, о ком он просил в своем письме. Это подтвердили два многолетних редактора «Хроники» — основательница издания Наталья Горбаневская и ныне покойный Анатолий Якобсон.
В другом случае, при поступлении на работу, тот же человек, отвечая в анкете на вопрос, кто может его рекомендовать, сослался на человека с ним не знакомого, но зато известного в диссидентских кругах.
Корысть? Разумеется. Но еще и желание быть хорошим. Быть инакомыслящим.
«Как радостно было увидеть в Шереметьево Андрея Дмитриевича Сахарова, — сказал, прибыв на Запад, один московский публицист. — Тем более приятно, — добавил он, — что Андрей Дмитриевич — это всем известно — приезжает провожать только тех, кого любит».
Публицист сказал святую правду. Только в этот день Сахаров провожал другого человека…
О, неодолимое желание приобщиться к современному дворянству, внести свое имя в Бархатную книгу инакомыслия!
У каждой эмиграции — свои критерии нравственной полноценности. Поместите сегодня объявление: «Прошлые судимости в СССР подтверждаем документально. А также личное знакомство с Сахаровым, Орловым, Щаранским… Справки об отбывании срока с Гинзбургом, Буковским, Кузнецовым высылаем по первому требованию. Плата по таксе».
Заработаете большие деньги!
В покойном тель-авивском журнале «Клуб» я натолкнулся на такие душераздирающие строки:»… что это была за жизнь! Каждый из нас не спал ночами и ждал стука в дверь. За тобой ОБХСС!»
В одной эмигрантской газете прочитал недавно: «Кем бы мы ни были в нашей прежней, советской жизни, чем бы ни занимались
Как славно ощущать себя героем…
Люблю красивые, мощные автомашины. Не без удовольствия провожаю взглядом проплывающий у меня под окном лимузин. И не без зависти, конечно. У меня такой машины никогда не будет. Не стану называть марку, а то владелец поймет это как намек, подаст в суд и засудит меня к чертовой матери.
Недавно, когда два известных западногерманских журналиста вели по телевидению большую передачу об организованной преступности в ФРГ, они предупреждали: нам известны имена главарей, полиция их тоже знает, но пока нет возможности представить в суд доказательства, а главное, пока нет свидетелей, готовых дать показания под присягой (а нет, потому что люди боятся за свою жизнь), мы даже не смеем сказать вам, какого цвета глаза у главного торговца наркотиками в Гамбурге. Он выиграет процесс…
Эти журналисты сказали четко: из двух главарей организованной преступности в ФРГ один — недавний советский эмигрант. И показали на манекене его костюм. Шик!
Как в лучших гангстерских фильмах 30-х годов! Кстати, знакомый костюмчик…
Бесшумно скользит лимузин. За рулем — длинноволосая русская красавица. Недавно выехала из СССР. Муж — немец.
Он искренний друг Советского Союза. То есть — довольно крупный делец, что-то туда поставляющий. Для этих поставок он основал в ФРГ специальную фирму. Не в ней, однако, дело. Дело в другом. И он, и его сохранившая — разумеется! — советский паспорт жена постоянно ездят в Москву, откуда тайно вывозят в промышленных количествах необработанные якутские алмазы.
Известно, что СССР — крупный их производитель.
Но чтобы завоевать бриллиантовый рынок, чтобы иметь возможность на него влиять, необходимо уметь эти камни резать и шлифовать на уровне мировых стандартов. В СССР, после того как в шестидесятые годы расстреляли почти всех работников Московского алмазного завода, это делают плохо. В Антверпене и Тель-Авиве — хорошо.
Доставленные в Мюнхен алмазы уже другие люди перевозят дальше. Из
Насколько все это противозаконно, не знаю. Может быть, так положено, и вся штука заключается лишь в том, чтобы надуть южно-африканских производителей алмазов, с которыми у Советов по слухам (просочившимся в западную печать) имеется соглашение, по которому Москва обязана все свои алмазы продавать на внешний рынок определенной фирме в определенном количестве, чтобы искусственно поддерживать спрос на камни.
«Уже год живем в этой говенной стране, истратили больше двухсот тысяч марок, а сволочи немцы до сих пор не дают политического
Муж и жена, скромные труженики, недавно выехали из СССР. Он инженер, она — эстрадная администраторша. В одном из провинциальных городов, а потом в Москве они сумели из своей мизерной зарплаты отложить два миллиона рублей. Вложили деньги в иконы и другой антиквариат. Ценности из СССР поступают к ним на Запад регулярно.
До недавнего времени для них «держал вокзал» — то есть принимал товар у приезжающих — в Западном Берлине их доверенный человек, бывший одессит. Назовем его Левка Баскин. Его дело было следить, чтобы африканские дипломаты скромного ранга и темнокожие студенты из университета Патриса Лумумбы вели себя честно и сдавали вещи по назначению. Для поддержания профессиональной этики и отпугивания конкурентов Левка почти никогда не пользовался оружием. Один раз все-таки пришлось.
Бежал в Израиль, где до этого был мимолетно после выезда из СССР. Но собеседник по «воспитательному разговору» чудом выжил, и Баскин вернулся в Европу, где у него было много важных дел.
Не доехав до Германии, попался на итальянской границе с партией оружия, которое вез западногерманским террористам. Сидел, однако, недолго.
На своем» мерседесе-450» с телефоном («Что я им, мальчик, звонить из автомата?») приехал в Мюнхен. Вскоре его здесь взяли в одной из шикарных гостиниц с партией в восемь миллионов фальшивых долларов, доставленных из ГДР. Профессионально сработанные деньги предназначались для закупки оружия в Бельгии.
По его рассказам, Левка сидел в родной Одессе в тюрьме, когда следователь сказал ему: «Или ты мотаешь в Израиль, или мы мотаем тебе новый срок!»
Хотя и в СССР Левка неплохо жил — держал подпольные игорные притоны, — но бывают ситуации, когда колебания неуместны. Вызов от мифических родственников нашелся у следователя в сейфе.
Не задерживаясь в Израиле, он перекочевал в Германию. Стал ездить по Европе. Начинал скромно, трудясь с друзьями в поте лица. Грабили «бутики» с дамским платьем, мехами и всякими там крокодиловыми сумочками.
Ничего в этом особенного, как будто, нет. Кроме одного. Сбывали все, как ни странно, в Польше. Казалось бы, железный занавес и всякое такое — ан ничего!
Из Польши, в обход таможни, приходили обратным рейсом вещи, имеющие спрос на Западе. Антиквариат, ковры, икра. И транзитом — русские иконы.
И еще одна любопытная деталь. Если в обществе Левы и его приятелей рассказать, что вот у такого-то в Москве имеются ценные картины, иконы и прочие фаберже, то буквально через несколько дней вашего московского знакомого грабят. А через некоторое время кое-что из его вещей появляется на западных аукционах.
В «Литературной газете» от 14 января 1981 года я наткнулся на заметку «Грязная рука в белой перчатке», где такая история: в Москве у супругов Кудрявцевых при ограблении квартиры была похищена редкая двухсторонняя икона Богородицы и Николая Чудотворца, датированная 1531 годом. Затем икона вынырнула в каталоге лондонского аукциона. Супруги Кудрявцевы отправили в Лондон телеграмму: «Нас очень удивляет объявление о продаже нашей иконы…»
Напрасно удивляет.
Та же «Литературка» приводит другой случай — 21.1.81.»В октябре 1972 года из квартиры московского коллекционера В. К. Зенкова похитили два уникальных памятника древнерусской живописи — иконы Покрова Богоматери и Св. Сергия Радонежского. Недавно Зенков наткнулся на свое сокровище. Где? В каталоге частной лондонской «Темпл-галери».
«Литературная газета», разумеется, клеймит, возмущается, гвоздит к позорному столбу. Напрасно гвоздит.
Ведь проходили же эти иконы между Москвой и Лондоном через какие-то инстанции? Но об этом в «Литературке» — ни слова.
Под заголовком «Русские иконы в дипломатической вализе» западногерманская газета «Зюддейче Цайтунг» от 25 июня 1981 года сообщала, что в одной только земле Северный Рейн-Вестфалия таможня изъяла за несколько месяцев 887 старинных икон общей стоимостью в миллион шестьсот тысяч марок. Иконы ввозились в дипломатическом багаже. О том, как они в этот багаж попали, газета не пишет, но напоминает, что если ввоз икон в ФРГ облагается пошлиной, то их вывоз из СССР и вовсе запрещен.
Кто же на советской стороне границы покрывает все это дело? Тут двумя-тремя подкупленными таможенниками не обойтись. И одними жуликами тоже. Ведь из СССР ценности идут потоком. Чего только не вывозят. Но, пожалуй, больше всего икон.
Сейчас в любой западной стране даже антикварные лавочки провинциальных городков завалены иконами. Их, полагаю, на Западе сегодня больше, чем когда бы то ни было имелось на Руси. Так как же все это сюда попадает?
Можно было бы спросить Левку Баскина, да он, во-первых, сел надолго, а во-вторых, все равно не скажет.
А теперь давайте встанем на государственную точку зрения. Висят в московской квартире или на даче у советского гражданина уникальные старинные, необычайно ценные иконы. Разве это нормально? Разве есть советскому государству от этого толк? А очутившись на Западе, они обогатят кассу советской резидентуры необходимой твердой валютой.
Так выстраивается крепкая цепочка: от Левы Баскина и старых осведомителей ОБХСС через границу к домушникам и компетентным органам — и обратно сквозь таможню на Запад, через дипломатическую мелюзгу к мелким и крупным Баскиным, а затем на просторы свободного рынка.
Мы с женой домоседы, и я, поверьте, не проводил никаких особых расследований. Но людей, о которых идет речь, я просто встречал в нашем тихом Мюнхене. Соотечественники, живущие в крупных центрах нашей русско-еврейской диаспоры, могут привести, полагаю, куда более пикантные примеры.
Ну и что? — скажут мне. Задавленное советской системой частное предпринимательство нашло, наконец, себе применение!
Нашло, не спорю.
Но положа руку на сердце: неужели вы думаете, что в СССР можно долго и безнаказанно заниматься подпольным предпринимательством и серьезно фарцевать без глубокого взаимопонимания с ОБХСС? Для того же, чтобы грабить в промышленных масштабах, а награбленное сбывать за границу, нужно не ОБХСС, а кое-что покрупнее.
Кстати, об агентуре не-политической. Один бывший оперативник, человек с большим опытом, уверял меня, что агент-интеллигент, работающий по идеологической линии, — существо не очень надежное и мало эффективное. У него масса капризов: на своих он, видите ли, не стучит, а только на иностранцев, стучит только во время загранкомандировок, на личных друзей не доносит и прочее. А выехав из страны, и вовсе норовит порвать связь. Агенту же, работающему на уголовный розыск или ОБХСС, такие психологические переливы чужды. Все просто: выгодно — невыгодно. Выгодно — мать родную заложит. Нет — вы от него ничего не добьетесь. В систему таких оценок, разумеется, следует включить страх. Неужели, когда власти давали им выездную визу, они не отдали предпочтение тем, с кем давно наладили крепкие взаимовыгодные отношения?
Пусть после выезда такого человека из СССР страх возмездия ослабевает. Корысть-то остается. А люди, о которых я говорю, уже выехав, сильно, а то и полностью зависят от благосклонности советских властей именно в своем материальном благополучии и процветании.
Согласитесь, что человек, зарабатывающий деньги, и немалые, на контрабанде между Западом и странами восточного блока и СССР, будет такой возможностью дорожить. Советские же власти, располагая безотказными методами таможенного и паспортного контроля и зная об этих звездах Молдаванки и Подола всю подноготную, будут держать их мертвой хваткой.
То, что в третьей волне эмиграции процент уголовников высок, признают все. Толкуют это по-разному.
