Читаем Русская Прага онлайн бесплатно

Размышляя о «русской Праге», мы в первую очередь вспоминаем имена наших знаменитых соотечественников-эмигрантов 20–30-х годов XX века: поэтессу Марину Цветаеву, писателя Аркадия Аверченко, поэта Константина Бальмонта… Более осведомленные знают о «Русской акции», которая стала возможной благодаря первому чешскому президенту Томашу Масарику.

Называются имена Михаила Новикова, Павла Новгородцева, Николая Лосского и других видных представителей русской науки и культуры, чья жизнь и деятельность в той или иной степени была связана со столицей Чехии.

При этом лишь немногие задумываются о том, что, кроме широко известных имен, история взаимоотношений русских и чехов, список фамилий людей, имеющих отношение к Праге, гораздо обширней, а хронологически эти связи охватывают не одно столетие.

Кем были они, эти менее известные и вовсе неизвестные «русские» пражане?

В разные времена из России в Прагу приезжали купцы, монахи, священнослужители, ученые, студенты, путешественники, странствующие актеры. Случались смешанные браки. Русские дипломаты работали в чешской столице и привносили немалый вклад в развитие добрососедских отношений. Специалисты многих профессий находили применение своим знаниям в Чехии.

Неоценим вклад творческой интеллигенции: поэтов, писателей, художников, актеров, режиссеров — оставивших после себя бессмертные произведения литературы и искусства. А обмен культурными ценностями, как известно, — самый лучший посол мира и взаимопонимания между народами.

Важным фактором развития русско-чешских связей были официальные визиты коронованных особ и государственных деятелей. Династические браки между представителями правящей элиты укрепляли отношения России и Чехии на международном уровне.

Среднестатистические русские эмигранты разных времен искали лучшей, на их взгляд, доли в Праге. Кто-то уходил от голода, кто-то — от угнетения, кто-то — по религиозным соображениям. Многих привлекали более благоприятные условия для своего ремесла, торговли, творчества. Некоторые бросали все по идеологическим мотивам. Часть людей уезжали в чешскую столицу из любопытства, в поисках новых впечатлений или жажды странствий. Однако общим у всех была надежда, что на новом месте жизнь будет лучше, чем на старом. Не последнюю роль при выборе русскими нового места жительства в чешской столице играла общность славянских корней, истории, традиций, языка.

Ученый-эмигрант Антоний Васильевич Флоровский, поселившийся в Праге после высылки из Советской России в 1922 году, много работ посвятил русско-чешским отношениям. Основываясь на документальных и архивных источниках, Флоровский относил начало культурных, политических и экономических связей двух славянских народов к X веку, когда чешская столица оказалась на пересечении международных торговых путей, что способствовало быстрому ее развитию.

Практически с момента основания Праги в городе появилось много иностранных торговцев. Примерно к этому же времени относятся упоминания и о русских купцах в окрестностях пражских поселений. Оживленная торговля между Чехией и Русью, начиная с древних времен, стала, пожалуй, одним из первых мостиков в развитии связей между двумя народами.

По мнению ученых, несмотря на то что история взаимоотношений русских и чехов насчитывает несколько столетий, русская диаспора в Праге начала складываться только после 1917 года.

Скорее всего, далеко не все из эмигрантов, оказавшихся в чешской столице после Октябрьской революции в России, знали историю страны своего нового поселения. Вполне вероятно, даже осведомленные не очень-то задумывались об этом в судьбоносный момент их жизни.

А ведь историческая личность первого президента независимой Чехословакии Томаша Масарика, давшего прибежище тысячам русских беженцев из большевистской России, возникла неслучайно: его благотворительная «Русская акция» стала итогом многовековых связей двух братских славянских народов — русских и чехов, издревле отличающихся взаимопониманием и дружелюбием.

Пребывание первых русских людей в древней Праге исследователи связывают с Сазавским монастырем, который, согласно «Хронике» первого чешского летописца Козьмы Пражского (примерно 1045–1125 гг.), был основан в 1032 году вблизи столицы святым Прокопием (Прокопом) Сазавским (примерно 970–1053 гг.) при всемерной поддержке чешского князя Олдржиха (Ольдржиха).

Сазавская обитель стала не только центром славянской письменности и литургии, но и местом, где зарождались и укреплялись русско-чешские связи в древние времена.

Весть о существовании Сазавского монастыря быстро облетает старославянский мир. Узнают о нем и на Руси — в основном от русских купцов, которые в те времена частенько наведывались в Прагу по делам.

Наши древние предки приходили туда исповедаться, испросить совета, как им приспособиться к жизни в чужой стране, иногда — повенчаться с приглянувшимися «чехынями», а частенько — и помочь финансово подвижническим деяниям сазавских монахов. Каждый приезжий русский считал своим долгом помолиться в православной святыне прежде, чем переступить Порог великой Чехии.

После смерти аббата Прокопия чешский князь Спитигнев II выгнал в 1055 году монахов из Сазавского монастыря. Латинские священники убедили князя в том, что сазавские монахи впали в ересь посредством славянского письма. В монастыре поселились латинские иноки немецкого происхождения.

Но сазавские монахи не отчаивались, и Бог услышал их молитвы. Помощь пришла от русских.

Сазавских изгнанников приютила соседняя Венгрия, где в те времена мирно уживались разные религии, благодаря во многом королеве Анастасии Ярославне (? — ранее 1094 г.), супруге венгерского короля Андрея (Эндре) (?—1061), дочери великого русского князя Ярослава (Владимировича) Мудрого (?—1054).

Сазавские монахи, изгнанные из Чехии, были поселены, по указанию королевы Анастасии, в одном из основанных ею православных монастырей в Тормове. Во время вынужденной эмиграции они наладили отношения с русскими монахами из киевского Печерского монастыря, обитавшими в те времена в монастыре Святого Аниана в Тихани и приглашенными в Венгрию все той же Анастасией Ярославной. Так была заложена основа многолетних русско-сазавских связей с собратьями на Руси.

Есть предположение, что частицы мощей русских святых Бориса и Глеба, из храма в Вышгороде под Киевом, прежде чем очутиться в Сазавском монастыре, были доставлены из Руси вначале в монастырь Святого Аниана в Венгрии.

Свидетельством тому служит сообщение «Сазавского монаха», продолжателя «Чешской хроники» Козьмы Пражского, о положении в 1095 году частиц мощей русских святых Бориса и Глеба в основание одного из престолов Сазавского монастырского храма, куда они могли попасть лишь из Вышгородского храма под Киевом, где и хранились реликвии, а основательницей самого храма была русская королева Венгрии Анастасия.

Старшая дочь Анастасии Ярославны и венгерского короля Андрея Адельхейда стала женой чешского князя Братислава II, который, не без влияния своей православной супруги и ее матери, официально пригласил сазавских монахов вернуться из Венгрии на родину и отдал в их распоряжение Сазавскую обитель.

Бесстрашный Вратислав обратился к самому папе Римскому Григорию VIII с просьбой разрешить славянское богослужение в Сазаве, но получил категорический отказ. Вратислав II не послушался римского владыку. Славянское богослужение в Сазавском монастыре продолжилось.

Именно на этот период — вторую половину XI века — пришелся расцвет деятельности монастыря. При аббате Божетехе не только осуществлялось богослужение на старославянском языке, но и закладывались новые постройки, переписывались древние и создавались новые оригинальные старославянские произведения, появлялись переводные тексты.

В монастыре зачастую слышалась русская речь, так как вместе с чешскими монахами в Сазаву из Венгрии прибыли русские иноки, писцы, толмачи, священники, литераторы. Монастырь стал посредником в культурных связях между Прагой периода правления династии Пржемысловичей и славянским юго-востоком Европы.

Существуют свидетельства, что последователи святого Прокопия Сазавского поддерживали теснейшие связи с монахами-святогорцами, иноками Киево-Печерской лавры.

Несмотря на то что в 1097 году сазавские монахи были снова изгнаны из монастыря чешским князем Бржетиславом II, и использование старославянского языка в богослужении прекратилось окончательно, последующие поселенцы святой обители — приверженцы католической веры — все же отдавали должное подвижничеству и мужеству своих православных предшественников.

Иноками монастыря в XIII–XIV веках созданы «Легенда о святом Прокопии», «Хроника монаха Сазавского» и другие. Все эти творения написаны на латинском языке, что вполне объяснимо: «Сазавский монах», подобно Козьме Пражскому, находился на службе у католической церкви.

Безымянные литераторы и хронисты «Сазавского монаха» воспринимаются сегодня как некий коллективный разум, достойно исполнивший предназначенную им миссию. Миссию генетической памяти предков…

Может, действительно, среди составителей «Хроники сазавского монаха» были потомки тех русских писцов, толмачей, литераторов, священников, которые вместе с чешскими иноками прибыли в Сазаву из Венгрии в XI веке?..

Вполне допустимо, что не все они вернулись на родину после вторичного изгнания в 1097 году, а поселились в близлежащих с Сазавой деревнях и в самой Праге. И возможно, что их дети и внуки были воспитаны в духе традиций и веры сазавских подвижников, а спустя века отдали долг памяти славному подвигу своих предков.

Ряд исследователей сазавских произведений отмечают небывалую сверхбеспристрастность авторов в изложении сюжетов и описании героев. А если это всего лишь утонченная хитрость, рассчитанная на тогдашних работодателей «сазавского монаха» — представителей католического духовенства?..

Как бы то ни было, но монахам это удалось. Беспристрастность в их изложении была расценена представителями господствующей религии как равнодушие — и сазавские произведения дошли до потомков.

Иной назовет это предположение вымыслом. А где гарантия, что в будущем каким-то дотошным молодым исследователем не будет обнаружена в рукописных архивах древняя запись, которая не только подтвердит версию, но еще и сделает известными имена авторов сазавских произведений?..

Несмотря на то что далеко не все чешские правители впоследствии относились к православной святыне благосклонно, Сазавская обитель существует и по сей день.

С 1962 года монастырский ансамбль объявлен памятником чешской культуры. «Старославянская Сазава» и теперь служит целям просвещения. Это намоленое место вблизи чешской столицы по-прежнему притягивает к себе посетителей и является наряду с самой Прагой ступенькой не только к изучению истории Чехии, но и к пониманию души чешского народа.

К XIII веку относится, пожалуй, первое и, к сожалению, не единственное, свидетельство, когда, в противовес вековым традиционно-добрым отношениям, русские сделали попытку выступить в роли захватчиков по отношению к дружественной Чехии.

В 1253 году, когда чешская страна вела ожесточенные войны с венгерским королем Белой IV, русский князь и властитель галицко-волынских земель Даниил Романович совместно с венгерской армией предпринял поход на Чехию.

Сын русского князя Романа Мстиславича, из Галицкой ветви рода Рюриковичей, Даниил (Данило, Данила) Романович Галицкий (1201–1264) был князем, а с 1254 года — королем Галицко-Волынских земель. Его по праву считали видным политическим деятелем, дипломатом и талантливым полководцем.

Внутри подвластных ему земель он вел неутомимую борьбу с феодальной междоусобицей, которая была вызвана стремлением галицко-волынской боярской верхушки при поддержке чернигово-северского и киевского князей не допустить укрепления власти Даниила и его брата Василька Романовича.

Остается загадкой, почему он, несмотря на недовольство его действиями в подвластном ему Галицко-Волынском княжестве, выступил на стороне венгров. Ведь между галичанами и чехами всегда существовали добрососедские отношения, многие семьи уже на тот период были смешанными, развивалась торговля, имело место взаимопроникновение традиций и культур, не забывались первородные славянские корни обоих народов.

Возможно, Даниил не смог отказать венгерскому королю, с благодарностью памятуя о помощи, которую оказали его семье венгры в прошлом. Ведь после смерти отца, князя Галицкого и Волынского Романа в 1205 году, оказавшихся в изгнании малолетних детей его Даниила и Василька приняла Венгрия и была добра к ним.

А может, всему виной было обещание венгров расплатиться за участие в войне завоеванными чешскими землями? Ведь король Даниил Романович остался в истории как исключительно способный правитель — собиратель и объединитель земель под единым началом королевской власти.

Однако наиболее правдоподобной кажется версия, что Даниил Галицкий согласился помочь венгерскому королю в борьбе против Чехии из-за родственных связей. Его сын Лев I Данилович (примерные годы жизни 1228–1301), князь галицко-волынский и князь Белзский, был женат на дочери венгерского короля Белы IV Констанции (Констанце).

Династические браки между княжескими и королевскими особами с целью укрепления международных связей известны с древнейших времен истории человечества и, конечно же, были обычным распространенным явлением и во времена княжения Даниила Романовича и его сына Льва Даниловича.

Сегодня трудно однозначно определить истинные мотивы неблаговидного поступка русского князя по отношению к дружественному славянскому народу, но галичане под предводительством Даниила Романовича все же пересекли границы чешских земель и двинулись по направлению к Праге.

Бои были тяжелыми и жестокими. Гибли русские, чешские, венгерские воины, оплакивали своих сыновей матери, скорбели вдовы, дети становились сиротами, горевали невесты, не дождавшиеся своих суженых с войны…