Читаем Русалочка (СИ) онлайн бесплатно

Как за восемнадцать лет принц Гарольд еще не привык к этим постоянным приемам, он и сам не понимал. Казалось бы, давно уже все эти светские жесты, кивки, поклоны и отточены, вежливые фразы должны были войти в привычку и слетать с губ с той же легкостью, с какой масло скользит по раскаленной сковороде, но эти официальные, возвышенные и неискренние обороты до сих пор жгли юноше язык. Раньше отец говорил, что со временем это пройдет, но и ему, и матери, и самому Гарри давно уже стало ясно, что нет, ничегошеньки не пройдет, и как бы не хотелось королю Джеймсу, его сын просто родился не для светской жизни. Принц был искренним, открытым, порывистым и благородным юношей, который не думал, а чувствовал, которого вела не голова, а сердце. Он был прекрасным человеком, но будущий престол грозил стать для него настоящим наказанием. И Гарольд, давно уже поняв, что ничего не изменится и никуда ему не деться от судьбы, смирился со своим будущим и просто учился переступать через себя. Улыбался через силу, поддерживал вежливую беседу с теми, на кого и смотреть не хотелось и, конечно же, сиял на каждом приеме во дворце королевства Гриффиндор.

И все-таки хуже всего были приемы в честь самого Гарри. Такие, как сегодняшний, устроенный по случаю совершеннолетия принца. Юноша с ужасом думал о всем том внимании, от которого ему сегодня будет нельзя скрыться даже на несколько минут. О всех тех роскошных подарках, за которые надо будет сдержанно благодарить и о предстоящем бале, на котором он должен будет постараться уделить внимание чуть ли не всем юным леди четырех королевств. От одной только мысли Гарри хватался за голову и запечатывал дверь мощнейшими запирающими заклятьями, впрочем, прекрасно понимая, что через несколько минут их придется снять.

Именно в таком состоянии принца и нашел его верный вассал, а по совместительству и лучший друг, виконт Уизли.

Рыжий великан с третьего раза открыл дверь (как раз тогда, когда принц в очередной раз снял заклинание) и, остановившись на пороге, степенно поклонился.

- Паникуете, Ваша Светлость? - вопреки вежливому обращению насмешливо улыбнулся виконт.

- О, замолчи, Рон! - Гарри повалился на кровать поверх дорогого бархатного покрывала и пряча растрепанную голову под огромной подушкой, что-то пробубнил из-под нее.

- Думаете решить проблему радикально, Ваше Высочество? - участливо поинтересовался рыжий и, усевшись на противоположный край кровати, чуть надавил на подушку.

Снизу раздалось возмущенное мычание, впрочем, изрядно заглушенное матрасом. Виконт тут же отдернул руку, а Гарри, резко вскинувшись, раскрасневшийся и возмущенный, от души огрел вассала подушкой.

- Замечательно, Рон, отличное решение! - недовольно проворчал Гарольд, еще пару раз приложив не сопротивляющегося виконта по спине. - Избавишь меня от страдания и сам будешь объясняться с моим отцом, почему так бесславно оборвался род Поттеров!

Рыжий поежился и, отобрав у возмущенного принца подушку, смешно нахлобучил ее себе на голову, натягивая к плечам и держась за разные углы.

- Нет уж, Гарри, Его Величество меня вместе со всем моим родом закопает в ближайшей канаве. Мне потом дух моей маменьки упокоиться с миром не даст. Лучше я последую за тобой тем же путем и нас с тобой так и похоронят - как принца и его верного вассала, ставших безвинными жертвами взбесившейся постели!

- Я буду знать правду, - уже с улыбкой отозвался принц.

- Да ладно, ты станешь призраком, кто тебе поверит!

- Эй, отец мне поверит!

- Хм… - рыжий сделал вид, что задумался, спустив подушку на колени, - и мы возвращаемся к канаве и духу моей маменьки. Да, знаешь, пожалуй лучше я не буду тебе помогать, иди на свой праздник и страдай от первой до последней минуты.

- Спасибо, Рональд, я нигде не нашел бы такого же преданного вассала, как ты, - скептически хмыкнул Гарри. - На самом деле, я не отказался бы даже от твоего предложения, но отец меня не поймет. Ненавижу все эти приемы!

- Я знаю, друг.

- И все это всеобщее внимание!

- Я знаю, друг.

- Там будут все эти леди из Хаффлпаффа. Невероятно навязчивые девицы! Словно им принца Седрика мало!

- И этот ненормальный король Ксенофилиус с принцессой!

- Да! О…. Нет, - Гарри смутился, виновато взглянув на рыжего, - в смысле, я говорил с принцессой Полумной, она… да, она странная, но в принципе, хорошая девушка. И Его Величество был очень дружелюбен.

- О… - Рон смущенно пожал плечами и поспешил сменить тему, - и слизеринцы! Бррр, ненавижу слизеринцев!

- Ну… - Гарри замялся.

Нет, он сам не был в восторге от делегации этого королевства. Всегда чопорные и высокомерные, казалось, все эти герцоги, герцогини, бароны, виконты и маркизы презирали все три других королевства вообще и каждого жителя в частности, но сам Гарольд упорно старался не обобщать. Не могли же быть такими все жители Слизерина! Скорее всего, все дело было в Его Величестве, короле Томасе. Это он приближал к себе именно таких людей, и именно из-за него Гарри так ненавидел приемы, на которые были приглашены правители всех четырех королевств.

- Глава рода Реддл, - наконец хмуро закончил принц. - Я терпеть не могу короля Томаса. Он такой… скользкий. Холодный, как змея и такой же противный.

- И его свита!

Охотно поддержал Рон, и Гарри сдавшись, кивнул.

- И его свита.

И все-таки неприязнь принца ни к одному слизеринцу не могла сравниться с той, которую он испытывал к их королю. Гарольд и сам не знал, почему. Все дело только в слухах о том, что тот вовсю использует темную магию и единственный из всех правителей не обзавелся наследником именно потому, что вознамерился жить вечно? Или в том, что много лет назад, когда сам Гарри был еще совсем маленьким, он пытался пойти войной на Гриффиндор? Да, конечно, он тогда быстро отступил, и мирный договор был заключен до того, как война развернулась в полную силу, и все же неприязнь к слизеринцам, казалось, осталась в крови каждого гриффиндорца. Сам принц старался не пускать ее в свое сердце, быть справедливым и объективным, не мерить всех одной меркой и верить в исключение, но… каждая встреча с королем Томасом снова и снова поднимала в нем такую неприязнь, что Гарри с трудом оставался сдержанным и учтивым.

- От этого все равно никуда не деться, Гарри, ты же знаешь, - участливый голос виконта и его дружеская рука на плече вывели принца из его неприятных мыслей, - ты же сам понимаешь, совершеннолетие - это почти коронация.

- Никакая это не коронация! - юноша упрямо поджал губы, но выворачиваться из ободряющей хватки не стал.

- Ох, ну конечно же, это не сама коронация! Но ты же сам знаешь, после этого передать престол другому наследнику уже нельзя.

- Ты так говоришь, словно бы мои родители спят и видят, как бы короновать моего младшего брата в обход меня! Да у меня и братьев-то нет!

- Да кто спорит! Успокойся ты, бестолочь, нашел, на кого кидаться! Хочешь, я велю подать вина? Может тебя хоть отпустит.

- О, замечательно, я напьюсь перед приемом и буду лобзаться с королем Томасом прямо посреди бального зала! - Гарри скептически закатил глаза, - молодец, Рон, спасибо, это именно то, чего мне не хватало для решимости покончить с собой под подушкой!

- Помочь? - хищно оскалился рыжий, удобнее перехватывая упомянутое орудие убийства.

Принц рассмеялся и вооружившись вторым таким же снарядом, со всей своей гриффиндорской отвагой принял бой.

*

Прием был пышным, торжественным и таким же утомительным, как и ожидал Гарри. Отец с матерью со светскими улыбками благосклонно принимали приветствия и поздравления, но львиная доля ответственности легла именно на плечи принца. Это он должен был выходить вперед, приветствовать других правителей и их наследников, восхищаться дарами и сдержанно благодарить. Дары и впрямь были великолепными, но Гарольд никогда не любил принимать подарки и, даже понимая всю политическую важность процесса, с трудом сдерживался от неуместного “вам-незачем-было-беспокоиться”. Слышал бы эти мысли Рон, одной бы подушкой не ограничился.

Гарри уже поцеловал руку принцессе Полумне, приняв у нее удивительной красоты фолиант, инкрустированный драгоценными камнями, обтянутый дорогими тканями и с обитыми золотом уголками. При более внимательном изучении это оказалась энциклопедия существ, о которых гриффиндорец не то, что никогда не слышал, но даже не был уверен в их существовании, но одно то, что иллюстрации к ним делала наследница рода Лавгуд лично, своей царственной рукой, делало книгу по-настоящему приятным подарком.

Наследник Хаффлпаффа, принц Седрик, преподнес ему в подарок золотую чашу, достаточно простую на вид, но с такой мощной магической аурой, что не приходилось сомневаться в могуществе этого артефакта. Хаффлпаффец что-то вещал о защите наследника союзного государства, об определении ядов и злых помыслов, но Гарри почти не слушал. Все его мысли были о том, что с минуты на минуту ему предстоит встретиться лицом к лицу с правителем Слизерина. Только от одного ожидания у Гарольда уже холодело в желудке и какая-то отвратительная горечь подступала к горлу.

Когда правители Хаффлпаффа уступили место следующему гостю, Гарри был собран, напряжен и, как ему казалось, вполне готов к предстоящей встрече.

- Я счастлив поздравить Вас с таким славным праздником, Ваше Высочество, - король Томас сдержанно улыбнулся тонкими, бледными губами и на мгновение юноше даже показалось, что между ними мелькнул змеиный язык, а голубые глаза на секунду пожелтели.

- Я рад приветствовать Вас в нашем замке, король Томас из рода Реддлов, - Гарри сдержанно кивнул и заставил себя улыбнуться самыми уголками губ.

Мужчина задержал на нем взгляд, не спеша переходить к части с дарами, и принц с трудом выдержал этот взгляд, не позволив себе ни отвернуться, ни отвести глаза, ни даже моргнуть. Он сам не мог объяснить, почему всегда ждал удара от этого человека. Король Томас казался ему опасным, как затаившаяся, ядовитая змея. Таким же холодным, скользким и безжалостным. Он даже не мог увидеть в этом мужчине всю ту захватывающую красоту, о которой говорили при дворе во всех четырех королевствах. Даже среди своих придворных он слышал женские пересуды о том, что еще ни одна женщина не растопила сердце такого красивого мужчины. Все же, что решил для себя Гарри из этих слухов - у последнего в роде Реддлов просто не было сердца и он не способен был любить. А без сердца этот человек казался еще более безжалостным и жестоким. И даже не имея на руках ни одного доказательства, Гарольд ничего не мог сделать со своими ощущениями. Мать называла это интуицией, отец - юношеским максимализмом. Даже Рон не мог понять всей глубины опасений принца и в конце концов Гарри просто стал держать все свои страхи при себе, а себя - особенно осторожно при общении с правителем Слизерина.

Наконец король Томас словно бы отмер и, еще шире улыбнувшись, отошел в сторону, широким жестом указывая себе за спину.

- Мой подарок, принц Гарольд, вероятно, значительно скромнее других даров, но только наш край может похвастаться этими существами. Прежде никого из них не вывозили за границу Слизерина так же, как драконы Гриффиндора не покидали его пределов, но я решил, что хотя бы в этой мелочи нам стоит стать ближе друг другу.

И прежде, чем Гарри понял, о чем речь, он заметил зависший в центре зала странный предмет, похожий на большой прямоугольный сундук, скрывающийся под темно-зеленым шелковым покрывалом, расшитым серебром. Ноги сами понесли принца вперед, рука точно сама легла на край дорогой ткани, а когда покрывало сползло на пол, юноша замер, как завороженный. Хотя перед ним был достаточно большой аквариум, до краев полный водой, существу внутри него явно было тесно. Существу… даже называть так то, что было за стеклом, казалось кощунственно. Первое, что увидел Гарри, было лицо поразительно красивого юноши. Молочно-бледная кожа, острые, но приятные черты лица, тонкие, нежно-розового цвета губы и завораживающие своей холодной глубиной серебристо-серые глаза. Волосы, спадающие до плеч, развевались по поверхности воды, создавая вокруг его головы словно бы ореол какого-то пушистого, снежно-белого света. Принц с трудом сглотнул и скользнул взглядом дальше, по тонкой шее, на которой на серебристом ремешке висела причудливая перламутровая раковина, узким плечам и плоской, но какой-то манящей груди с такими же, как и губы, розоватыми ореолами сосков. Гарри поспешил опустить глаза на подтянутый, впалый живот и с удивлением обнаружил, что узкие бедра переходят не в, как казалось, обязательно стройные ноги, а серый, гладкий, дельфиний хвост с плавником там, где могли бы быть ягодицы юноши.

- Это… - завороженно начал Гарри.

- Русалка из наших земель, - подсказал неожиданно оказавшийся рядом король Томас, доверительно сжавший плечо юноши, и Гарольд даже забыл сбросить неприятную руку, - Удивительной красоты существа, правда? Хотя и очень строптивые. Впрочем, они стоят того, чтобы навестить их как-нибудь ночью.

- А как… где… куда ему будет лучше разместиться? - сбивчиво спросил гриффиндорец, все еще не в силах оторвать взгляд от прекрасного юноши и полностью пропустив мимо ушей слова короля. Русалка в ответ на его пристальный взгляд только поджал губы и опустился на дно аквариума, спрятал лицо в сгибе левого локтя. Гарри вздрогнул и испуганно обернувшись к правителю Слизерина. - Он огорчен? Я обидел его?

Тот усмехнулся, как-то неприятно хохотнув. Этот звук резанул по ушам, отрезвляя, и Гарольд, наконец заметив чужую руку на своем плече, сделал шаг в сторону.

- Нет, что вы, Ваше Высочество, эти существа вовсе не так разумны, как люди, хоть и чем-то похожи на нас. Не стоит придавать его действиям слишком много значения. Что касается содержания, то его достаточно переместить в чуть более просторный аквариум с соленой водой. Это так удобно, что вы можете держать это существо хоть в галерее, хоть в зверинце, хоть в личных покоях, - тонкая, непонятная Гарри улыбка скользнула по губам короля и тут же пропала.

Юноша с трудом заставил себя сосредоточиться на услышанных только что словах и, бросив последний раз взгляд на замершую на дне русалку, поклонился королю.

- Благодарю вас, король Томас. Это и впрямь прекрасный подарок. Я счастлив иметь у себя столь… редкое существо и горд быть… единственным обладателем подобного жителя земель Слизерина.

Мужчина удовлетворенно кивнул, отходя в сторону, а Гарри, напоследок распорядившись, чтобы русалку перенесли в зимний сад, предварительно не меньше, чем в шесть раз увеличив стеклянный сосуд, вернулся к приему.