Читаем Румия онлайн бесплатно
Ремесленники остановились. Утирая пот и боязливо озираясь, потянулись кучками назад.
— Ура-а-а! — загремело внезапно на высоком берегу, и к месту «боя» покатились с обрыва черные фигурки румовцев.
Окрыленные поддержкой, токари тоже закричали «ура» и перешли в наступление.
Но тут до Борькиного войска долетел голос Степана Петровича. Обогнав подкрепление, он остановился на «ничейной территории».
— Стойте! Ни с места! Кто еще раз замахнется, отведу в милицию! — громко и сурово сказал Кольцов.
— Як стоять? Воны ж тикают, — пытался обежать комсорга Мишка.
— Потапенко, ко мне! — Степан Петрович поймал Мишку за подол гимнастерки.
Тот остановился и удивленно уставился на Кольцова.
— Хиба ж можно стоять, колы наша берет? — заморгал он, прижимая к груди широченные ладони. — Та пускайте ж мий хвист, Степан Петрович!
— Все в училище, живо! — строго приказал Кольцов.
Медленно, с понурыми головами, ребята поднимались в гору к училищу. Среди ремесленников Сашка, к своему удивлению, увидел и Брятова. На щеке у Игоря ссадина. Он то и дело прикладывает к щеке мокрый платок.
— Смотри-ка, Цыган, — обратился Сашка к Цобе. — И гвардеец-европеец дрался.
— А из-за чего? — спросил Цоба и сам ответил: — Боится, чтоб трусом не посчитали. Понял?
Через несколько минут Степан Петрович стоял в кабинете директора.
— Когда же этих драчунов займем настоящим делом? — разводил он руками. — Надоело им безделье.
— Сегодня же еду в Кишинев, — отвечал Кукин. — Буду хлопотать о помещении для мастерских. Если опять ничего не дадут, возьмем эти старые конюшни, что горсовет обещал. Шут с ними. Сами переделаем под мастерские. Да и ребятам дело будет. Ты прав: иначе пропадет вся затея. Уже начинается воровство. В пятой группе пропали гимнастерки. Разберись, Степан. Нужно в корне пресечь это, пока не переметнулось в другие группы.
Степан Петрович в тот же день решил поговорить с Брятовым.
Игоря он вызвал после ужина.
— Рассказывай, что знаешь о пропаже, — сразу начал Кольцов.
— О гимнастерках ничего не знаю, но воруют.
— Как это началось? В первые дни не было.
— Не знаю. Наверное, из-за курцов. Захотелось курить, лезет в чужой карман за папироской. И поймается, так не велика беда: папироска. Попадется рубль в кармане, тащит рубль. Стали вещи прятать в тумбочки. От этого еще больше воровства. Понравилось замочки всякие хитрые взламывать. Правда, вещи пока не тащили. Детдомовцы красть не станут друг у друга.
— Но гимнастерок нет. Вор в группе.
— Не знаю. Только детдомовцы красть не станут.
— Кто же? Цоба?
Игорь помолчал. Потом тихо заговорил:
— Он сам себе на уме. Хитрый, а дальше не пойму. Не такой, как все.
— Где ж ему быть таким, как все? Три года, как жизнь советскую видит.
— И опять не ясно, чем он Качанова приворожил? За Цобой — как пристяжная лошадь.
— Этого и я не пойму, — задумчиво проговорил Кольцов. — Шарада. Поговори еще с ребятами. Надо вора найти.
— Легко сказать, — Брятов пожал плечами. — На базаре Цоба еще может, но у своих…
— А ты уверен, что он считает вас своими? Цоба не жил в коллективе. Откуда ему знать законы ваши? Там, где он воспитывался, мораль иная. Я бы, Игорь, рад ошибиться, да… сам видишь.
Огромный зал первого этажа решили разделить на классы. Сколько же можно на кроватях проводить уроки литературы.
Понравилась румовцам строительная работа. Десяток фанерных листов прибивается на решетчатую раму — и класс готов. Ребята сами таскали в зал фанеру, прижимали листы к рамам, а прибивали столяры — вредные дядьки. Все время подгоняют румовцев, спешат куда-то.
А как хорошо плашмя бросить фанерный лист на пол. Он плавно хлопается. А рядом еще лист, еще — и готовая сцена. Цоба дробно, как пулемет, выстукивает чечетку. А надоест пляска, токари начинают бороться. Судьи — столяры. Они аршинными рейками тычут борцов под бока и жалуются комсоргу.
В эти дни Степан Петрович и не выходит из зала: сам командует работой, сам листы таскает.
А однажды утром собрал токарей и объявил, что красить в голубой цвет новые фанерные стены будут сами ребята. Оказывается, Степан Петрович когда-то корабли красил. Он тут же рассказал, как держать кисть, как водить по фанере, чтоб ровный слой ложился.
— Какая группа к завтрашнему утру закончит покраску с отличным качеством, — сказал он, — та награждается билетами в театр. Скоро приедут московские артисты. Согласны?
Все хором согласились.
Соревноваться токари и слесари договорились честно: не воровать друг у друга кисти, краску и олифу.
Обе стороны до ужина не выкрасили и половины классов.
В красном уголке в этот вечер не было ни токарей, ни слесарей, и в спортзале кувыркались на брусьях одни электрики. Токари и слесари красили.
Красили долго. Уже и сигнал на вечернюю поверку, а почти некому строиться. Ринулся было дежурный в зал — не тут-то было. Забаррикадировались «маляры». К концу подходит работа. Кто артистов московских смотреть пойдет?
Павел Андреевич пришел, не стал тарабанить в стеклянные двери. Увидел в стороне Кольцова. Тот посмеивался молча.
