Читаем Рождество в Трипойнте онлайн бесплатно

В этой книге присутствуют сцены, которые некоторые читатели могут счесть неприятными, включая, помимо прочего, потерю ребенка, изнасилование и другие формы сексуального насилия, а также самоубийство.

Рекомендуется соблюдать осторожность.

Снег начался, когда она достигла городской черты Джеймстауна. Едва различимые капли воды таяли на лобовом стекле мгновенно. А те, что все же выживали, сметались одним взмахом дворников, будто этих крошечных точек никогда и не было. Как и маленького ребенка, которого она носила под сердцем, получившего жизнь на этой планете лишь на крошечные миллисекунды.

Когда впереди показался мост в Трипойнт, снег начал укрывать землю. Хлопья держались на дороге чуть дольше, чем на стекле, но соль превращала их в уродливую, грязную кашу под колесами. Эта грязь напоминала ей себя: в четырнадцать лет ее так же смел и сломал человек, которому она доверяла. Манипуляциями ее вытолкнули из детства во взрослый мир, в котором Меган совершенно не умела ориентироваться и стала пластилином в его руках.

Переключив дворники на максимальную скорость, она увидела впереди мост. Ей не обязательно было сворачивать. Можно было просто ехать дальше, продолжать путь. Через три часа — Лексингтон. Через четыре — Луисвилль. Там никто ее не знал. Там можно было начать все сначала. Никто не узнал бы, как Меган настолько опозорила родителей, что им пришлось продать дом, или как она чуть не лишила жизни чужого ребенка, которого приняла за своего, так и не смирившись с потерей собственной дочери.

В довершение всего, девочка, которую Меган едва не убила, оказалась дочерью президента «Последних Всадников». Этот мотоклуб славился своей безжалостностью и тем, что никогда прощал долгов. Пока что они ее не трогали. Семнадцать месяцев, проведенных в психиатрической клинике, должно быть сдерживали их жажду мести.

Каждый день в течение двух лет, которые она затем провела в реабилитационном центре, проходил в ожидании, что он будет последним. Обыграют ли ее смерть как несчастный случай? Или «Последние Всадники» дадут понять, что это их рук дело?

С момента ухода из центра не было ни одной ночи, чтобы Меган не просыпалась от подозрительных звуков, прежде чем усталость смыкала глаза.

Она жила обособленно, работая из дома, пока неделю назад не пришла к суровому выводу: ее жизнь настолько пуста и несчастна, что смерть казалась избавлением. Однако, даже Бог не спешил прервать ее существование, а сама Меган была слишком труслива, чтобы сделать это собственными руками.

Именно поэтому ее путь лежал в Трипойнт. Уволившись с двух удаленных работ, она собрала свои скудные пожитки, заправила недавно приобретенную подержанную машину и двинулась вперед. И ехала, пока могла держать руль, затем заехала на стоянку, чтобы поспать несколько часов, прежде чем снова отправиться в дорогу. Цель была только одна — Трипойнт.

Меган включила поворотник, приблизившись к мосту, но тут же загорелся красный свет, не позволяя продолжить движение. В этом сигнале светофора она увидела предзнаменование, предупреждение держаться подальше от Трипойнта.

Когда красный сменился зеленым, нога так и осталась на тормозе. Звук клаксона вызвал лишь улыбку на губах, и тогда Меган отпустила педаль и повернула на мост. Удивительно, что тот не рухнул под ней, ведь сама она сожгла столько мостов, прежде чем ее увезли прочь. В целом городе не осталось ни одного человека, который был бы рад ее возвращению.

Проезжая по мосту, Меган вспоминала человека, чьи слова заставили ее почувствовать себя ничтожной и униженной. Она не могла никого винить за то, что ее не любили, ведь и сама себя не любила.

Меган вернула долг родителям, посвятила множество часов благотворительности, но все еще оставались вещи, вину за которые нужно было искупить. Она собиралась провести последнее Рождество в Трипойнте, попытаться все исправить с теми, кому причинила боль, и установить надгробную плиту на могилу маленькой девочки, которая до сих пор оставалась безымянной.

Колеса машины подпрыгнули, когда Меган съехала с моста, возвращая ее внимание к реальности. Она крепче сжала руль, поскольку снег стал падать сильнее, и полосы на асфальте едва можно было различить. Здесь дорогу не посыпали солью, и покров выглядел красивым и нетронутым, будто отправляешься в путешествие по зимней стране чудес.

Каждый километр по направлению к Трипойнту отбрасывал ее в отчаяние и беспомощность той жизни, которая осталась позади. Это не изменит прошлое, но Меган возвращалась не ради этого. А по двум другим причинам.

Во-первых, чтобы выяснить, достаточно ли она сильна духом, чтобы встретить любые трудности, не сломавшись и не причинив вред другим. Страшно было потерпеть неудачу и навсегда лишиться рассудка, который ей стоило столько усилий вернуть. Но, как бы там ни было, Меган хотела знать. Она не собиралась больше подвергать кого-либо опасности.

Во-вторых, Меган больше не собиралась жить в вечном ожидании мести от «Последних Всадников» и оглядываться через плечо. Вместо этого она решила дать им шанс самим решать, что с ней сделать. В конце концов, их ненависть не могла превзойти ту, что Меган испытывала к себе сама

Через пятнадцать минут она пересекла небольшой мост, ведущий к главной улице. Небольшой городок не особо хорошо сохранился. Краска облупилась на фасадах старых зданий, городская аптека закрылась, а выцветшие вывески выглядели устаревшими и потрепанными.

Несмотря на удручающий вид, Меган также заметила отремонтированные тротуары и новые магазины, что казалось обнадеживающим. Однако зрелище, которое указывало на борьбу города за выживание, вызвало слезы на глазах.

Те же самые рождественские огни, на которые она с удивлением смотрела еще маленькой девочкой, были прикреплены к уличным фонарям, создавая праздничную атмосферу. Трипойнт никогда нельзя было бы назвать веселым местом для жизни, так как многие горожане были бедными как церковные мыши и, несмотря на это, не хотели покидать свои семьи и горы.

Этот город был их домом. Они родились в горах. Это было у них в крови. По ту сторону гор трава не была зеленее, а огни города их не манили уехать прочь. Смирившись, горожане жили той же жизнью, что и их родители, а родители — той же жизнью, что будут жить их дети. Столько поколений выросло под светом праздничных огней… как и она сама.

Сглотнув ком в горле, Меган сдерживала слезы при воспоминаниях о всех днях Рождества, которые провела здесь. Это было особое время года, когда всех приглашали присоединиться к празднику, независимо от того, насколько их любили.

Если уж жители Трипойнта когда-нибудь и могли позволить ей вернуться в их общину, то во время Рождества. Это должен быть праздник жизни, чтобы делиться любовью, надеждой и верой с семьей и друзьями, а не плакать в одинокой квартире, глядя на мигающие огни рождественской елки.

Она не ждала отпущения грехов только потому, что наступило Рождество. Меган отчаянно искала мира, прежде чем окончательно попрощаться с Трипойнтом и начать новую жизнь где-то еще... если «Последние Всадники» позволят ей это.

Пока городские пейзажи за окном сменяли друг друга, Меган продолжала движение по двухполосной дороге, поднимающейся в гору. Ее страх рос с каждым поворотом по мере приближения к месту назначения. Наконец, влажными от волнения ладонями она вывернула руль и въехала на парковку «Последних Всадников».

При виде группы байкеров, стоявших у своих мотоциклов, ее едва не вывернуло наизнанку. Они прекратили разговаривать и уставилась на Меган, пока та выходила из машины. Стиснув зубы до боли в челюсти, она уверенно направилась к фабрике.

В тот момент, когда дверь за ней захлопнулась, все взгляды — мужские и женские — повернулись ко входу. Рабочий шум внезапно стих, а дружелюбие в глазах сменилось холодом, стоило им только узнать ее.

Мужчина, который загружал коробки на тележку, выронил посылку с громким стуком. Широкими шагами он направился к ней, и Меган, узнав в нем Трейна, уже приготовилась к тому, что ее вышвырнут вон.

— Чего ты хочешь? — От его агрессивного тона ей едва удалось сохранить самообладание и не сбежать.

— Я хотела бы поговорить с Локером Джеймсом, если он свободен.

— У тебя назначена встреча? — Его глаза пронзительно впились в нее.

— Нет.

— Тогда назначь, — рявкнул Трейн, шагнув вперед и открывая дверь.

— Мы оба знаем, что он не ответит, если я позвоню. — Она осталась на месте, но повернулась к нему лицом, вынужденная напрячь колени, чтобы сдержать дрожь.

— Стой здесь. Посмотрю, свободен ли он. — Трейн позволил двери закрыться, бросив на Меган строгий взгляд.

Она кивнула, наблюдая, как он достал мобильный и набрал сообщение. В это время сбоку послышался звук. Меган повернула голову и увидела, как открылась дверь. Сердце пропустило удар, когда в дверном проеме показался мужчина.

Шейд.

Они молча смотрели друг на друга, пока Меган не нарушила повисшую в воздухе тишину.

— Шейд. — Она была горда тем, что голос не дрогнул, и снова приготовилась к тому, что ее выгонят.

— Меган. — Ни выражение его лица, ни тон не выдали чувств по поводу встречи. Затем он перевел взгляд на Трейна.

— Она хочет поговорить с Вайпером. Я только что написал ему, — пояснил тот.

— Можешь подождать в офисе.

Спрятав руки в карманы пальто, она прошла к дверям. Войдя внутрь, Меган направилась к столу, но не села ни на один из двух стульев, стоящих рядом. Звук закрывающейся двери заставил ее испуганно сжать руки. Обнаружив, что в комнате никого нет, она облегченно выдохнула.

«Будет слишком невежливо с моей стороны присесть?» — промелькнула мысль.

Опасаясь, что дрожащие ноги ее подведут, Меган все же села, но осталась на самом краю стула, чтобы в любой момент быстро встать.

Только-только у нее получилось взять себя в руки, как открылась дверь. Она обрадовалась, что все же сидит, когда повернула голову. Слишком напуганная, чтобы пошевелиться, Меган замерла на стуле.

— Спасибо, что согласились принять меня, мистер Джеймс, — Меган сосредоточилась на словах, стараясь убрать предательскую дрожь в голосе.

Локер Джеймс прошел дальше в офис, а следом — Шейд. Вайпер сел за стол, а Шейд, закрыв дверь, опустился на стул рядом с ней.

— Ты хотела поговорить со мной?

Она склонила голову, не отрывая взгляда от джинсовой ткани на коленях. В отличие от Шейда, Вайпер не пытался скрыть своего отношения к ней: на суровом лице отчетливо читались раздражение и неприязнь.

— Да, я благодарна, что вы нашли для меня время. Думала, что вы не согласитесь, если я позвоню.

— Я бы и не согласился, — холодно ответил он. — Но раз уж ты здесь, говори.

Меган открыла рот, готовясь произнести заготовленную речь, которую она переписала за прошедшие годы более тысячи раз и выучила наизусть, чтобы не выставить себя дурой.

Из-под опущенных ресниц она заметила, как Вайпер поднял руку, чтобы остановить ее.

— Если ты пришла извиниться за то, что чуть не убила мою дочь в отделении интенсивной терапии новорожденных, позволь мне сэкономить твое время. Я никогда не приму извинения, потому что…

— Я знаю, что не примете, — перебила она. — Я бы тоже не приняла. Ни вы, ни Уинтер не можете ненавидеть меня сильнее, чем я сама. Не было и дня, чтобы я не жалела о произошедшем. Во всем городе именно ваша жена лучше всех относилась ко мне. Когда я бросила школу, она переживала даже больше моих родителей.

Меган не сразу заметила, каким хриплым стал ее голос.

— Миссис Джеймс всегда заставляла меня чувствовать себя умнее, чем я есть на самом деле. Мама повторяла, что я не самая способная в классе, и была права, — сказала она с иронией. — Учеба давалась мне тяжело. Я просто не могла сосредоточиться, чтобы получать хорошие оценки. Не могла дочитать книгу до конца, потому что делала это очень медленно, а потом расстраивалась, потому что отставала от других. Миссис Джеймс всегда старалась помочь мне: предлагала частные уроки, давала дополнительное время на задания, которые я не успевала сделать вовремя. Но я отвергала ее помощь, а потом вышла замуж за Курта, — произнеся имя покойного мужа, Меган почувствовала привкус желчи во рту. — Одно это показывает, насколько я была глупой.

Вайпер и Шейд сидели и молча слушали ее.

— Уинтер была всем, чем я мечтала быть, но так и не стала. Я завидовала ее уму и уважению, с которым все к ней относились. Даже тому, как вы обращались ней. Видела, как вы помогали ей сесть в машину, словно она — самое драгоценное создание в мире. По вашему взгляду было понятно, что вы никогда не примете от меня никаких извинений.

Она была рада, что держала голову опущенной. Не хотела, чтобы увидели ее слезы, которые Меган отчаянно сдерживала.

— Когда мне сказали, что моего ребенка… — голос дрогнул, но она продолжила, надеясь, что этого не заметят, — что ее больше нет, я не хотела верить… что никогда не смогу ее подержать. Я так хотела взять на руки свою малышку прежде, чем ее заберут, но Курт настоял, чтобы ее вынесли из комнаты. А затем набросился на меня обвинениями. Говорил, что я неудачница, что ничего не могу сделать правильно. Что если я слишком тупая, чтобы удержаться на работе, то как могу быть хорошей матерью? Он сказал, что хочет развода, что я никчемная жена и мать.

Курт говорил ей еще более жестокие вещи, но Меган не стала повторять их вслух.

— Не знаю, что случилось после того, как он ушел. Я как будто отключилась. В один миг я потеряла ребенка и мужа. Это было немыслимо — потерять их обоих. Я пошла за Куртом и оказалась в детском отделении. Почему-то подумала, что мой ребенок будет там… Потом увидела инкубатор… и младенца внутри… Фамилию миссис Джеймс на бирке… Это был ваш ребенок. Я так завидовала… У нее было все: работа, муж, ребенок.

Ощутив влажность на руках, она разжала кулаки в карманах.

— Я до сих пор не понимаю, как в моей голове все так перевернулось, что ребенок миссис Джеймс стал моим… Все были рядом с ней. А я осталась совершенно одна. Когда медсестра позвонила моим родным и сказала, что я в больнице, они просто повесили трубку… Я могла умереть, и ни Курт, ни родители не позаботились бы о том, чтобы забрать мое тело, — Меган прикусила нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. — Мне противно от своего поведения. Каждый день я вижу, как вы пытаетесь прорваться в ту дверь… или как я вынимаю вашего ребенка из инкубатора… — откашлявшись, она заставила себя продолжить. — Как уже было сказано, я не жду прощения ни от вас, ни от вашей жены. И пришла, потому что вы имеете право знать: я возвращаюсь в Трипойнт. Остановлюсь в отеле, пока не найду квартиру. Я не хотела появляться внезапно, чтобы она увидела меня без предупреждения. Перед тем как прийти сюда, я позвонила в школу и убедилась, что она там. Постараюсь не мешать вам обоим. Вам нечего бояться. Я никогда не приближусь к вашей дочери. И пойму, если ваша ненависть сделает мое пребывание в Трипойнте невыносимым.

Меган вытащила руку из кармана, держа в ней листок бумаги, и положила его на стол перед Вайпером.