Читаем Рождество (СИ) онлайн бесплатно
========== Ночь. ==========
***
Канун Рождества.
Он сидит один на полу перед большой пёстрой ёлкой и держит в руках пульт от фонариков, украшающих её.
Вся их разношёрстная компания ушла ещё час назад, отец снова на дежурстве. Он, кстати, никогда и не был таким любителем этого чудесного праздника. После смерти матери, тем более…
Хотя Стайлз любит вспоминать, какие шикарные праздничные столы она готовила, когда он был маленьким; как собирала всю-всю их семью, а это, ни много ни мало, человек двадцать; как рассказывала сказки о Санте, чтобы он быстрее уснул; и как каждый год прятала не меньше трёх подарков под ёлкой…
Сейчас под его елью семь подарков. Семь — это те, что его…
Ещё там ни одного от/для матери и несколько для отца.
Яркая упаковочная бумага, которой слишком много, заставляет глаза уставать и разбегаться, а общую картинку немого рябить. Тем не менее глаза время от времени всё равно хоть и «не нарочно» натыкаются на один единственный…
Который для Дерека.
Стайлз знает, что он не обещал вернуться, окей? Знает!
И всё равно искал этот грёбаный подарок дольше чем чей-либо, не считая того, что для шерифа, конечно.
Стая ушла ещё час назад, потому что парень предупредил сразу: он ждёт Санту и свой самый желанный подарок, так что дольше девяти никто не задерживается, ясно?..
На самом деле он не знает, почему Дерек должен приехать именно к нему… В лофте его ждёт Айзек, который прилетел на несколько праздничных дней. Ещё, если не домой, то скорее всего он заглянет к Скотту, чтобы узнать, как обстоят дела на территории.
На самом деле к Стайлзу ему заезжать совершенно не за чем, и парень это знает. Ясно?..
Он оставляет фонарики на ёлки в режиме «медленно гасну-медленно загораюсь» и уходит на кухню, чтобы сделать себе ещё чашечку какао. На столах куча грязной посуды, а в холодильнике не съеденной еды, и мальчишка чувствует, что половину придётся спрятать или выкинуть, чтобы не добрался отец.
Холестерин — не тот, кто может тебе позволить расслабиться в Рождество.
Молоко разогревается медленно, и Стайлз решает побаловать себя ещё кусочком вкусного домашнего торта. Меллиса как обычно потрудилась на славу…
Иногда он думает, что будет, когда через пол года он оставит отца и уедет в колледж…
Было бы не плохо, если бы мама Скотта взялась за шерифа. Она, конечно, не такой спец, как сам Стайлз, но тоже ничего. Медсестра всё-таки…
Парень медленно ест шоколадный торт и вспоминает Тео… Они всё-таки разобрались с ним. Теперь все живы-здоровы, Доктора развеялись пылью по ветру, и в стае относительное затишье. И стоило ли этому мудаку идти против них? Ну, на то он и мудак, однако…
Отставив тарелку в сторону, он выключает плиту и наливает молоко в кружку, размешивает какао.
Ёлка яростно искрится, произвольно перемигиваясь и уже самостоятельно сменив режим, когда он возвращается в комнату…
С Малией они так и не помирились окончательно. И Стайлз считает, что это правильно… «Остаться друзьями». Зато теперь он может, действительно может, сосредоточиться на своём рождественском желании.
Усевшись в кокон из пледа, подложив подушку между спиной и диваном, он подбирает с пола пульт и снова устанавливает свой любимый режим фонариков. Берёт чашку, мелко отпивая.
Стайлз не думает, что это можно назвать рождественским настроением… Он может назвать это умиротворением, и ему достаточно. Надеяться на что-то большее в последнее время страшно. Слишком долгий период затишья в их маленьком городке, просто…
В этом году они ставили ёлку всей семьёй. Он и его отец. Небольшая, конечно, но получше некоторых будет…
Стайлз заставил убрать стол, телевизор и ещё кучу мебели и хлама, освобождая намного больше места, чем требовалось для дерева. Всё ради своей прихоти…
Сидеть вот так, смотреть на яркие подарки в упаковках под пушистыми ветками и пить какао, закутавшись в плед. Он знал, что будет один в эту ночь, ещё за две недели до… Он хотел подготовиться…
Он совершенно не подготовился к приезду оборотня. Он, если сказать по-честному, знает, что тот не приедет. Но надежда…
Да-да. Та самая, что умирает последней.
Стайлз не может предугадать, что почувствует, увидев его на пороге или проснувшись утром и поняв, что чуда так и не произошло. Он не хочет предугадывать.
Он сидит. Пьёт какао. Думает, когда именно успел так влипнуть…
Этот оборотень привлекал не столько внешностью, сколько таинственностью. Мальчишка видел, как тот мог раскрываться, если попадал в правильную атмосферу, и его это поистине завораживало.
Улыбающийся Дерек, заинтересованный Дерек, ухмыляющийся Дерек, весёлый Дерек… Там много скрывается за хмурым видом, что и не перечесть сразу.
И Стайлз, если сказать по секрету, даже собирал «коллекцию»… До того момента, пока Дерек не подошёл и не спросил, почему тот так странно смотрит постоянно. Стайлз тогда смутился, надеясь, что сейчас появится Скотт или Лидия — или да боже кто угодно, только вытащите меня из этой неловкой ситуации — но ничего не произошло…
И ему пришлось сказать правду. Сделать шаг первым. «Ты просто нравишься мне, волче…» оказалось произнести сложнее, чем он думал, но это всё-таки вышло.
И Дерек, приподняв бровь чуть менее резко, чем обычно, похоже, тоже стушевался и, что-то пробормотав, смылся.
Стайлз тогда еле удержался, чтобы не открыть алкогольные запасы отца.
Но потом, через пару дней, оборотень пришёл и сказал, что Стайлз тоже ему нравится, и он был бы не прочь попробовать отношения…
На следующий день они укатили в Мексику, спасать Скотта, а затем Дерек просто уехал… Неизвестно куда, неизвестно зачем, но с Брейден. Это главное.
Стайлз отставил пустую кружку к ножке дивана и прикрыл глаза. Где-то вдалеке послышался звук салюта и чьи-то весёлые крики.
Если он сейчас пойдёт спать, то яркие обертки подарков доживут до утра. Он всегда был слишком нетерпелив…
Взяв телефон и быстро глянув на часы, Стайлз решил, что смысла ждать больше нет. Одиннадцать. Ещё нет двенадцати, но в полночь уже точно будет поздно, поэтому нужно сейчас…
Подогнув под себя ноги и сжав руки в кулаки, он зажмурился.
По комнате разлетелся тихий шёпот, состоящий из перепутанных: пожалуйста, вернётся, засранец, желание, Рождественское волшебство…
Ёлка потухла.
А затем снова начала медленно загораться. Послышался уверенный стук в дверь…
Стайлз резко распахивает глаза и вскакивает. Несётся ураганом и открывает дверь ровно в тот момент, когда снова начинают стучать.
В прихожую врывается зимний воздух, обволакивая согретое пледом тело мальчишки, и несётся дальше. Маленькие снежинки опускаются на растянутую футболку и тонкие брюки с эмблемками Бэтмена.
А он стоит, не шевелится с большим подарком за спиной и заполошно бьющимся сердцем в груди. С Брейден такого не было… Это главное.
— Ублюдок. Только попробуй ещё раз уйти… — мальчишка дёргается и, обхватывая волка, сразу же, с наскока, прижимается к его губам.
Если уж ставить точки, так сразу. Не тянуть. Не мучить. Не терзать чуткое мальчишеское сердце.
Дерек не двигается. Он чувствует прохладные обкусанные губы на своих и его перекорачивает. Все органы чувств останавливаются.
А Стайлз понимает всё по-своему. Он уже готов извиняться и краснеть. Сгорать со стыда. Он медленно начинает отстраняться.
— Никогда. — успевает выдохнуть Хейл и, аккуратно пуская чужой подарок, как шар для боулинга, скользить по прихожей, в ответ обнимает и целует мальчишку.
Тот задушено пискает, понимая, что это ни ещё один сон, ни грёзы или чья-то шутка… Реальность. Она дарит успокоение.
Дерек ногой захлопывает дверь и снимает ботинки, наступая одной ногой на пятку другой. Он чувствует, как тонкие пальцы стягиваются с него куртку и откидывают на пол. Он подхватывает мягкие ягодицы и заставляет Стайлза, не разрывая поцелуй, обвить его ногами.
Натыкаясь на стены, кое-как они всё-таки добираются до первых ступеней лестницы. Стайлз замечает это и дёргается, освобождаясь и пытаясь отдышаться.
— Нет. Ёлка. Сейчас же.
Хейл слушается, меняя направление и вдыхая запах чужой молочной шеи. Оставляя на ней красивые, вульгарные засосы…
А мальчишка тихо мурлычет, пока его укладывают на ковёр, пока, стянув футболку, обводят губами контуры его тела. Он зарывается пальцами в тёмные волосы Дерека и зажмуривается. Представляет, как разноцветные отблески фонариков играют на его коже.
А оборотень вдруг становится нежным. Он делает всё медленно, изучая, находя новые эрогенные зоны и лаская податливое тело. Он пытается запомнить их первый раз вместе, потому что завтра утром, возможно, всё будет совершенно иначе…
Именно поэтому он вслушивается в заполошный шёпот своего имени… Смотрит, как тонкие пальцы комкают плед в сладостной муке… Вдыхает аромат разгорячённого жаждущего мальчишки…
И с первым толчком понимает, что вряд ли оставит Стайлза. Дело далеко не в этой великолепной близости, чувственной отзывчивости, а в том, как парень смотрит…
Как шоколадные, расфокусированные глаза находят Дерека, упираясь, цепляясь за него. С такой огромной нечеловеческой надеждой…
Ведь он действительно ждал его возвращения. Как никто другой…
Срываясь, открывая свою истинную дикую сущность, Дерек доводит их обоих до безумства. Слушая громкие всхлипы и несдержанные стоны, он всё равно, даже на последнем шаге, пытается дарить своему человеку нежность. Передавая её изящному телу томным поцелуем и будто скрепляя их, ещё не оговорённый, но точно долгий, союз.
Они там и засыпают: на полу, под пледом и у ёлки. Дерек отворачивается от фонариков, а Стайлз утыкается ему в грудь, тоже прячась от разноцветных символов Рождества.
И, наверное, впервые после смерти матери, засыпая, он чувствует отголоски Рождественского настроения…
***
========== Утро. ==========
***
Он лежит с закрытыми глазами уже некоторое время и чувствует, что не может дышать. У него на груди большая горячая ладонь, через ногу перекинута чужая нога, а на шее мягкое дыхание…
Это слишком, чтобы быть правдой. И поэтому кажется, что это сон. Самый реалистичный и определённо самый жестокий сон в его жизни…
Кажется ровно до того момента, пока Стайлз не понимает, что хочет в туалет. Тогда он резко распахивает глаза и, несколько секунд пялясь в потолок, всё-таки решает аккуратно вылезти.
Он готов к тому, что его глазам предстанет просто плед. Без людей. Без оборотней.
Но Рождество на то и Рождество, чтобы хоть какое-то желание всё-таки исполнилось…
Поэтому его глазам предстаёт лежащий на боку и укутанный по пояс в плед Дерек. Расслабленный, тихо сопящий Дерек.
Стайлз зависает, тянется к покрывалу, слегка приподнимая его, чтобы заглянуть «под» и убедиться… Кое в чём.
А затем моментально покрывается краской, отдёрнув руку и тихо направляясь в ванную. Он не может убрать с лица глупую счастливую улыбку.
Стайлз решает быстро сполоснуться и забирается в душевую кабинку на несколько минут. Когда выходит, снова натягивая домашние мягкие штаны, у него пропадает дар речи. Взгляд падает на зеркало…
Вся шея в засосах, а на левом плече огромный синяк от укуса. Судя по тому, что грудь и живот тоже разукрашены, а правая лопатка слегка саднит, повеселились они вчера на славу. И значит… Всё-таки не сон.
Дурацкая улыбка растягивается ещё шире, и у Стайлза начинают покалывать кончики пальцев — так хочется увидеть реакцию Дерека.
Ему удаётся аккуратно спуститься на кухню, и, наверное, всё дело в рождественском волшебстве… Ну, потому что Стайлз и аккуратность, это как две самые несовместимые вещи в мире. Только, похоже, не сегодня…
Он не пугается кучи посуды и, что-то тихо напевая, мягко загружает половину в посудомойку. На губах всё ещё улыбка… Ставит молоко на огонь для себя и оборотня, а когда идёт мимо прихожей в гостиную, замечает коробку с большим бантом на верху.
Поднимает, вертит в руках, рассматривая обёрточную чёрно-жёлтую бумагу с Бэтменом, и, наконец, находит этикетку…
«Стайлзу С. от Хмуроволка»
Ноги внезапно становятся ватными. Не может быть всё настолько хорошо. Больше похоже на сказку…
Он на носочках крадётся к ёлке и ставит под неё свой подарок. Открыть хочется до пересохшего горла и трясущихся пальцев, но нет. Ещё рано. Потом, когда Дерек проснётся, они откроют свои подарки вместе…
Проходя мимо, Стайлз не может не наклониться и не поправить плед, укрывая волка получше и подтыкая с краёв. Не может не позаботиться…
Уже на выходе он останавливается, обернувшись, и долго смотрит, чувствуя, как в его сердце открывается тайная кладовая, распрыскивая нежность в вены, артерии и капилляры. И его кровь из красной превращается в цвета разводов в капле бензина на солнце…
Она искрится, пенится и, кажется, скоро выльется через край.
Стайлз чувствует себя счастливым.
Он уходит на кухню, переставляет грязную посуду кучнее, выкидывает объедки. В итоге половина кухонной столешницы более или менее освобождается, и он, наконец, может сделать себе какао.
Джон называет это рождественским помешательством. Каждый год он покупает кучу молока, потому что знает, что за несколько дней до праздника и неделю после Стайлз будет пить только какао. Никакого кофе, чая или алкоголя. Лишь чистый, насыщенный, растворимый и горячий какао…
Его лопатки касается чужой палец, и мальчишка тут же замирает. Медленно отодвигает чашки в глубь столешницы.
— Доброе утро… — голос Дерека — хриплое горячее нечто. Стайлз забывает, как дышать. Снова.
Он чувствует, как его мокро целуют в шею и плечи, как твёрдые ладони ложатся на тазовые косточки, а сзади упирается чужой утренний стояк.
— Доброе… — Стайлз разворачивается и вливается в долгий, мучительный поцелуй. Дерек подсаживает его туда, где минуту назад стояли чашки, и парень усмехается своей сообразительности.
Он обвивает ноги вокруг волка, подталкивая его ещё ближе, а тот заставляет запрокинуть голову и, как по карте сокровищ, двигается по меткам на бледном теле. Проводя по ним носом, облизывая языком, а самые блеклые снова засасывая, делая их ярче.
— Из-за тебя я превращусь в один огромный синяк… — Стайлз хрипло смеётся и проводит языком по губам. Сглатывает, чувствуя, как стояк натягивает домашние штаны, а чужой упирается во внутреннюю часть бедра.
— Зато все будут знать, что этот большой синяк — мой. — Дерек прихватывает губами твердую горошину соска и перекатывает её между зубов, заставляя не очень размеренное мальчишеское дыхание сбиться окончательно.
Стайлз выгибается, пытается сдвинуться, чтобы потереться, и отчаянно скребёт короткими ногтями по поверхности. Тихо стонет на одной ноте, когда его сгребают в кучу, подхватывая под ягодицы, и снова целуют. Мокро, грязно и так восхитительно, что пальцы на ногах подгибаются от удовольствия…
— Дер-рек… Дерр… — он переносит руки на сильные плечи и оставляет свои метки. Теперь его время…
— Тише-тише… — волк несёт его назад к ёлке. Укладывает на ковёр, нависая сверху. — Тшш… Стайлз?
Хитрый мальчишка делает подсечку и, оседлав оборотня, нагло усмехается.
