Читаем Роза в ее руке (СИ) онлайн бесплатно

Он думал, что это была его последняя печальная мелодия…

Как обычно после очередного позднего выступления в баре для ценителей музыки тяжелого рока Бьорн попрощался со своими друзьями. Выражение его лица не выдавало эмоции или намека на то, что он вскоре собирался сделать.

Мужчина шел в одиночестве ночью по знакомой пустой улице неспроста. Она вела его прямо туда, где все началось и должно было закончиться. Но, как известно, любой конец — начало новой истории.

На небольшой узкой улочке, ведущей к широкому мосту, не было ни единой души. Закурив последнюю сигарету и глубже затянувшись едким дымом, он уперся локтями в скользкие от дождя перила и смотрел куда-то вдаль. Прекрасное лицо его жены Линды мелькало отражением в водяной глади вперемешку с полнолунием.

Он очень часто приходил сюда. Настолько часто, что это место стало ему вторым домом. Прошло два года, а он помнит все до мелочей. Как будто все произошло вчера. Но уже давно не испытывал по этому поводу того сокрушения, как раньше. В последнее время Бьорн сомневался в истинности своих ощущений, притупленных временем. Его беспокоили бессонница и неспособность проявлять обыкновенные для людей чувства. Все стало вокруг бесцветным и пустым.

Его не спасала игра на гитаре. Он уже давно не сочинял хороших песен. И самое главное — дома его никто не ждал.

«Еще три затяжки», — промелькнула мысль в его голове.

Первая, вторая, третья…

Была ли эта ночь для него последней?

А, может, завтра в который раз шепнет ему, что жил он не напрасно. Жил для того, чтобы хранить в своем сердце счастливые воспоминания, от которых становилось спокойнее.

Не до конца выкуренная сигарета отлетела в сторону, разбросав на ветру искры пепла. Последний выдох никотина медленно растворился в темноте ночи. Когда мужчина, держась за ограждающее устройство, принял следующее решение, скрип колес и звук резких тормозов ворвался в его одиночество.

Бьорн

Мой взгляд, брошенный в сторону противного звука, моментально приклеился к виду человеческого тела, скатившегося из задней дверцы ничем непримечательного автомобиля. Оно неприятно шлепнулось об асфальт. Резко вдавленный газ и знакомый свист шин унес машину прочь, превратив ее в маленькую постепенно движущуюся точку. Все произошло в считанные секунды.

Я не успел разглядеть номер. Цвет и предположительная марка — это все, что удалось мне запомнить. Несмотря на присутствие одинокого тусклого фонаря, слабо освещающего дорогу, мой взгляд сосредоточился на бледном изображении женского обличия с густыми волосами рыжего отлива. По крайней мере, так показалось издалека. Словно призрак в ночи без лишнего движения я наблюдал за всем, что происходило в тот момент. Проклятье сорвалось с моих губ. Меньше всего мне хотелось быть свидетелем избавления от мертвого тела. Я вовсе не собирался разглядывать происходящее. Мне абсолютно ничего не мешало бросить все и уйти, пустить увиденное на самотек, погрузиться в свой мир и одинокое пребывание в нем. Но непослушные ноги не намерены были двигаться.

Я все еще глядел туда, где раскиданный образ женского тела лежал на холодном тротуаре без признаков жизни.

Внутренняя борьба разгорелась не на шутку, предоставляя выбор: немедленно покинуть это место, продлевая прежнюю жизнь, или остаться, чтобы стать частью чужой истории. Истории женщины, что неподвижно лежала в нескольких метрах от меня.

Часы показывали ровно полночь. Погода стояла далеко не летняя, и противный мелкий дождь заставил съежиться от мысли, что есть люди, у которых все было намного хуже. Например, как у человека, которого выбросили из машины, словно ненужную вещь на помойку. Где-то бродил бездомный, и у него не было еды. Кто-то потерял жизнь, в то время как кто-то родился.

Эти странные сравнения мелькали диафильмом перед глазами, пока ноги не начали свое направление к месту событий. Широкими шагами я преодолел расстояние и приблизился к месту, где лежала… Девушка. Я не видел ее лица, она покоилась на боку. Когда присел на корточки и наклонился к ней ближе, сердце подпрыгнуло в груди. Совсем ребенок. На вид не старше семнадцати лет.

Я аккуратно развернул ее на спину, всматриваясь в юные черты лица. Отметил исхудавшее бледнокожее лицо с большим количеством маленьких таких же рыжих, как и волосы, веснушек. Они были рассыпаны везде: на веках, лбу, носу, под глазами, губах и мочках ушей. Глаза девчонки были закрыты, губы опухшие, под носом размазана кровь.

Находилась она в сознании или нет, я не мог ответить. После этой мысли нащупал пальцами слабую отдачу пульса, и решение накрыть ее крохотное тело своей курткой пришло незамедлительно. На удивление в моих руках она оказалась легкой. Мне бы не составило большого труда отнести ее в близлежащую больницу. По крайней мере, хоть таким образом я смог бы оказать ей первую необходимую помощь. Возможно, и мне бы воздалось. Как известно, жизнь способна возвращать все деяния бумерангом. Но тогда смысл был в другом. Я пожалел девчонку. И лично никогда не претендовал на жалость. Все дело было в том, что местные клиники вызывали у меня отвращение. Мне были ненавистны атмосфера и запах, царящие в этом здании. И цвет. Белые стены, белые халаты, светлый пол. Все это сливалось перед глазами, воссоздавая в памяти неприятную картину.

***

— Вы уверены в этом на сто процентов? — пальцы инстинктивно сжимали клочок бумаги, содержание которой постепенно разрушала мою жизнь.

— Сожалею, мистер Ньюман. Сожалею, — развел руки в стороны мой лечащий врач.

Неприятное жжение в грудной клетке стремительно распространилось по остальным внутренним органам. Сила самовнушения возымела огромное превосходство надо мной, когда я в полной мере осознал происходящее.

В одно мгновение все стало на свои места.

Я бросил взгляд за стеклянное ограждение, по другую сторону которого в ожидании томились остальные пациенты со своими спутниками.

Линда.

Такая нежная и красивая. Во взгляде белокурого ангела не было ни единой тревоги.

Она отрешенно наблюдала за игрой бросающихся в глаза маленьких детей, ожидая окончания моего тет-а-тет с доктором Моррисоном. Жена не могла подозревать, о чем именно велась наша беседа. Ей и не стоило знать.

— Как долго это длится? — спросил я, не отрывая от нее взгляда.

— Сравнительно недавно. Должен сказать, вам еще повезло.

— Серьезно?

Длительная пауза выдавала медлительность доктора с ответом, который стал понятен без лишних слов.

Протянув руку для заключительного пожатия, мне не терпелось поспешить на выход из душного и теперь уже ненавистного мною помещения.

— Запомните, мистер Ньюман. Шанс есть всегда, — послышались его слова на прощание.

Чуть позже я задумался, была ли это наигранная годами уверенность, или подготовленный для подобных случаев ответ, но голос доктора Моррисона прозвучал довольно твердо. Мне захотелось поверить ему.

В завершении всего, кивнув головой человеку в белом халате, я вышел из кабинета с осознанием того, что прежней жизни уже не будет. От нее не осталось и следа.

Тепло. Покой. Уют.

Именно эти ощущения испытывала Вивьен, когда ее тело находилось в твердых руках и искренних объятиях, затмевая в памяти тошнотворные прикосновения мерзких чужих ладоней. Ноздри обволакивал легкий аромат мужского парфюма, а не гнилая вонь алкогольного перегара. И когда на протяжении длительного пути мужчина нес девушку на руках, звук биения его сердца служил для нее убаюкивающей мелодией, погружая в блаженный сон.

Ей не пришлось претворяться безжизненной ради своего спасения. Те сволочи были беспощадны и безжалостны. Девушка погрузилась в мир, где представления об обыкновенной жизни поглощали ее, растворяя физическую боль. Все сводилось к тому, что Флойд не соврал и все-таки сдержал свое слово.

И как только произошло то, о чем мысленно она умоляла — поскорее избавиться от мучителей, изображая неживую, — появился он. Человек из «ниоткуда». Он шел, уверенно прижимая к своей груди ее крохотное надломленное тело. Несмотря на то, что от некогда прекрасного и невинного ничего уже не оставалось, его руки были предназначены, чтобы спасти Вивьен или хотя бы ее душу.

Вивьен

Все изменилось в то самое мгновение, когда прикосновение к незнакомцу не стало омерзительным.

Я не дышала. От переизбытка чувств, словно онемела, не имея понятия, где я, с кем, и почему мне решили помочь. Девушке, которая потеряла себя.

Никогда не мечтала о такой участи. Чтобы в двадцать лет пережить мнимую любовь, предательство, унижение наряду с безумной одержимостью и ее последствиями. Не тогда, когда жизнь и все прекрасное было еще впереди. К сожалению, нам не дано выбирать судьбу. Я знала об этом не понаслышке.

Едва веки вздрогнули, тусклый свет лампы ослепил без предупреждения.

Припухлость вокруг одного глаза была очевидна: она мешала до конца открыться веку, превращая его в узкую щелку. Губы царапала раздражающая боль, дышать было тяжело.

Вопросы о моем местонахождении не обошли меня стороной. Следующее, что взбудоражило мой мозг, приземлив остальные тревожные ощущения — это незнакомая скудная обстановка. Представление о том, что я находилась далеко и в надежном для себя месте, немного успокоили мое волнение.

— Эй, — незнакомый мужской голос и прикосновение к щеке заставили обратить на себя внимание.

Инстинктивная попытка отпрянуть от ожидаемой оплеухи и съежиться на скрипучей кровати не увенчалась успехом. Резкая боль разрезала все мое тело.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — поспешил успокоить незнакомец, убрав за спину руки.

Взглянув на него, я обомлела. Сердце забилось быстрее обычного темпа. Длинные, вьющиеся темные волосы и такого же цвета одежда делали мужчину устрашающе привлекательным. Футболка облегала его стройное с крепкими мышцами тело, темные джинсы блестяще сидели на нем. От него не исходило той опасности, которая ожидала меня повсюду. Он сидел подле на безопасном расстоянии без намека на близость. Незнакомые глаза нашли мои. Полные губы приоткрылись, испустив вздох, в то время как поза оставалась решительной и уверенной.

Мы продолжали смотреть друг на друга, пока он не прервал тишину.

— Что-нибудь помнишь? Например, как оказалась здесь? — спросил мужчина уставшим голосом.

Перебирая воспоминания о событиях последних нескольких часов, сознание воспроизвело лишь отвратительное. Здоровенные руки одного из двоих ублюдков удерживали меня, пока второй мерзкими лапами шарил по худенькому продрогшему телу. У меня не было сил просить их остановиться. Умолять подонков пощадить было бессмысленным в тот момент. Им нужна была не я, а всего лишь мое тело. Той девушки давно не существовало, как и ощущения боли. Разлучение души с внешней оболочкой являлось бы самым подходящим выходом для решения всех моих проблем.

Тем временем, мужчина терпеливо ждал от меня слова. Я не собиралась что-либо отвечать ему, сомневаясь в том, что он бы верно воспринял мои слова.

Помотав отрицательно головой, я натянула одеяло, будто была в состоянии скрыть свою сущность.

— Откуда ты? — спросил он вновь.

Я покачала головой.

— Ладно, — разочаровавшись, он встал и направился к двери, окончательно образовав между нами пространство. — Я отвезу тебя домой, как только тебе станет лучше, и ты сможешь самостоятельно ходить.

Он немного потоптался на месте, решая уходить сейчас или чуть позже, а затем продолжил более уверенным голосом.

— Мой друг — хороший врач. Он скоро придет, чтобы осмотреть тебя.

Что? Нет. Нет.

— Ты в моем доме, — попытался меня опередить незнакомец, — а значит, ты в безопасности. Я обещаю, что здесь ничего плохого с тобой не случится.

Тут меня посетила мысль о Флойде. О том, как он часто поступал в подобных случаях: на мгновение лишал жизни, а после уничтожал всех виновных, спасая жертву для дальнейших своих издевательств. В такие моменты смерть являлась бы для меня наилучшим выходом. Если бы этот мужчина был Флойдом… Но, к счастью, он им не был.

Я не была в том состоянии, чтобы разглядеть человека, находящегося рядом с собой возле кровати, чьи сильные руки принесли меня сюда. Но мне запомнился каждый его вдох, сердцебиение и приятное тепло.

Он стоял передо мной, и наши взгляды были нацелены друг на друга. Его — любопытствующий, с долей сожаления. Мой — прямой и с вызовом. Я ничего не боялась. Не было необходимости привыкать к осуждению. Пусть бы говорил правду и что подумал обо мне, когда увидел полную картину произошедшего.

— Где находится твой дом?

Он не прекращал задавать свои вопросы.

— Имя у тебя хотя бы есть?

В моем положении наилучшим способом было притвориться чужестранкой, не понимающей языка, на котором общался парень.

Я пожала плечами, в который раз уходя от ответа.

— Частичная потеря памяти и онемение, — едва разборчиво пробормотал длинноволосый мужчина.

Достаточно длительное время он пристально смотрел мне в глаза, как будто пытался там обнаружить ответ на все вопросы. Но мой выработанный годами взгляд оставался твердым и непокорным. Скорее, безэмоциональным.

— Как часто это случалось с тобой?

Все же он произнес интересующий его вопрос, ответом на который послужило мое очередное молчание.

Я попыталась двинуться с места, когда ощущение тревоги и желание бежать отсюда без оглядки овладели моим сознанием.

Бежать.

Последние три года моей жизни были вызваны этим желанием.

— Ты дрожишь, — прикосновение теплой ладони к моей руке отдалось легким приятным покалыванием по всему телу.

Мне было тяжело уловить эти ощущения. Знала только, что они не были отталкивающими, как те, что я испытывала в последнее время.

Опасность. Именно это привычное чувство следовало за мной по пятам. Но, находясь в маленькой комнате, оно будто испарилось. Осталось в той машине с теми ужасными людьми.

— Сейчас принесу плед, — сказал парень и поспешил выйти из комнаты.

Флойд теперь далеко, а неизвестный человек находился слишком близко. Я заставляла себя верить в то, что этот мужчина большей боли мне уже не причинит. Люди всегда выбирали то неизведанное, что искушало их на протяжении всего времени.

Однажды я имела неосторожность довериться человеку, от которого зависела вся моя жизнь. А теперь она находилась в руках хозяина этого дома.

Лежа, я рассматривала каждую деталь крохотной комнаты в преобладающих коричневых тонах. Одна кровать, рядом тумбочка. Небольшой письменный стол и гитара в углу. Множество книг украшали целый книжный стеллаж.

Я слегка потянулась, чтобы попробовать встать, но резкая боль в ребрах приковала меня к месту. Все что я могла делать — это разглядывать новое место обитания.