Читаем Роза (пер. Ганзен) онлайн бесплатно

Какъ мн извстно, сочиненія мои выходятъ въ Россіи въ различныхъ переводахъ, а въ послднее время меня именуютъ также сотрудникомъ изданій, съ редакціями которыхъ у меня соглашенія не состоялось. Въ виду этого, считаю долгомъ заявить, что 15 ноября 1907 года я заключилъ договоръ съ товариществомъ «Знаніе», предоставивъ названной издательской фирм исключительное право переводить и издавать въ Россіи мои новыя сочиненія.

Я знаю, что между Россіей и Норвегіей литературной конвенціи еще не существуетъ, но все-таки надюсь, что соглашеніе между издательской фирмой «Знаніе» и мною будетъ признано и уважено такъ-же, какъ если бы конвенція была уже въ сил,- тмъ боле, что, насколько мн извстно, заключеніе литературной конвенціи со стороны Россіи лишь вопросъ времени.

Кнутъ Гамсунъ.

Конгсбергъ.

26 марта/8 апреля 1908 г.

Еще 15 ноября 1907 года Кнутъ Гамсунъ заключилъ съ т-вомъ «Знаніе» договоръ, по которому обязался: высылать «Знанію» свои новыя произведенія въ рукописи — съ такимъ разсчетомъ, чтобы «Знаніе» могло перевести и напечатать каждое изъ нихъ до обнародованія его вн Россіи. Кнутъ Гамсунъ предоставилъ товариществу «Знаніе» исключительное право переводить и издавать его новыя произведенія въ предлахъ Россіи. Товарищество будетъ помщать ихъ въ своихъ сборникахъ. Такимъ образомъ, Кнутъ Гамсунъ длается постояннымъ сотрудникомъ сборниковъ «Знанія». Въ начал 1908 года онъ прислалъ въ рукописи романъ «Бенони», который и былъ напечатанъ одновременно на родин автора и въ XXII сборник «Знанія». Теперь же К. Гамсуномъ доставлено продолженіе «Бенони», новый романъ — «Роза».

Зимой 18** года я отправился на Лофотены съ рыбачьей шкуной изъ Олезунда. Переходъ взялъ около четырехъ недль; высадился я въ Скровен и сталъ дожидаться оказіи, чтобы двинуться дальше. Къ Пасх шло въ Салтенландъ на побывку нсколько лодокъ, и хотя он не доставили бы меня, куда мн собственно было нужно, я все-таки отправился съ ними. Дло-то въ томъ, что у меня былъ въ тхъ краяхъ знакомецъ и пріятель, Мункенъ Вендтъ, и мы съ нимъ уговорились когда-нибудь побродить вмст. А было все это лтъ пятнадцать тому назадъ.

Въ памятный день, въ среду 16 апрля, я прибылъ въ торговое мстечко Сирилундъ. Тутъ проживалъ коммерсантъ Маккъ, важный господинъ. Тутъ же проживалъ и добрйшій Бенони Гартвигсенъ; онъ былъ богачъ и помогалъ всмъ. Эти двое были равноправными хозяевами Сирилунда, всхъ судовъ и торговыхъ предпріятій мстечка.

— Хотите, ступайте къ Макку, хотите — къ Гартвигсену, — сказали мн мои попутчики на лодк.

Я пошелъ къ усадьб Макка, осмотрлся и ршилъ пройти мимо, — ужъ слишкомъ важно, богато жилъ Маккъ.

Около полудня я пошелъ зато къ дому Бенони Гартвигсена и представился хозяину. На барина я не похожъ былъ, — всхъ пожитковъ со мною только и было, что ружье да котомка съ кое-какою одеженкой; я и попросилъ пристанища въ людской Сирилунда — пока-что.

— Ну, это мы, врно, уладимъ, — отвтилъ Гартвигсенъ. — Откуда вы?

— Съ юга. Пробираюсь въ Утвэръ и Осъ. Зовутъ меня Пареліусъ; я студентъ. Впрочемъ, умю и рисовать и писать красками, если вамъ понадобится.

— Такъ вы человкъ ученый, какъ видно.

— Да, я не бродяга. Мн надо разыскать въ тхъ краяхъ пріятеля; мы учились вмст и оба охотники. Отправимся странствовать вдвоемъ.

— Не присядете ли, — сказалъ Гартвигсенъ и придвинулъ мн стулъ.

Въ горниц, кром прочей мебели, стоялъ маленькій клавесинъ, но я воздержался сразу же подойти и попробовать инструментъ. На все, о чемъ разспрашивалъ меня Гартвигсенъ, я отвчалъ подробно, а онъ досыта накормилъ и напоилъ меня. Вообще, онъ былъ со мной очень ласковъ и не захотлъ отослать меня въ людскую въ Сирилундъ, а оставилъ у себя.

— Вы можете оставаться у меня и помогать мн разнымъ манеромъ, — сказалъ онъ. — Вы женаты? — добавилъ онъ, улыбаясь.

— Нтъ. Мн всего двадцать два года.

— Пожалуй, у васъ и зазнобушки нтъ?

— Нтъ.

Подъ конецъ, Гартвигсенъ сказалъ:- Да, вы прошли столько наукъ, что, врно, сумете и срисовать мой домъ и сарай для лодокъ, словомъ, вс мои строенія; вообще, смастерите мн кое-какія картинки.

Я улыбнулся, немножко дивясь его странной рчи: вдь я же самъ только что сказалъ ему, что умю рисовать и писать красками.

— У меня много всякаго добра въ дом,- прибавилъ онъ, — а вотъ картинокъ не хватаетъ; ни одной нту.

Я отвтилъ, что приложу вс старанія и нарисую все, что ему понадобится.

Когда Гартвигсенъ отправился на пристань, предоставивъ меня самому себ, меня потянуло куда-нибудь въ уголокъ — побыть одному. Вс двери были мн открыты, куда бы я ни пошелъ, и я провелъ съ часокъ въ сара для лодокъ, полный благодарности Творцу за то, что попалъ въ столь дальніе края и везд пока встрчалъ добрыхъ людей.

Праздники прошли, и я принялся срисовывать домъ и сарай Гартвигсена, а затмъ раскрашивать рисунки красками. Когда мн понадобилось кое-что для моей работы, я пошелъ въ Сирилундскую лавку и въ первый разъ увидалъ тамъ коммерсанта Макка, важнаго господина. Онъ былъ уже человкъ въ годахъ, но живой и ршительный, а вдобавокъ важный и величавый въ обхожденіи. Въ манишк у него красовалась драгоцнная брильянтовая запонка, а на шнурк отъ часовъ множество золотыхъ брелоковъ. Услыхавъ, что я не какой-нибудь бродяга, а студентъ, вздумавшій постранствовать, онъ сталъ относиться ко мн съ немалымъ уваженіемъ.

По мр того, какъ я писалъ, Гартвигсенъ оставался все боле и боле доволенъ моей работой и все расхваливалъ меня за то, что строенія у меня выходятъ совсмъ, какъ живыя. Пріятелю своему Мункену Вендтъ я написалъ, что нахожусь уже на пути къ нему, но задержался у добрыхъ людей.

— Напишите-ка, что раньше осени вамъ не добраться до него, — сказалъ мн Гартвигсенъ. — Вы мн всячески нужны будете все лто. Вотъ суда вернутся съ Лофотенъ; я хочу, чтобы вы и ихъ срисовали, а прежде всего шкуну «Фунтусъ», на которой я ходилъ въ Бергенъ.

Я остался; и не было ничего удивительнаго, что я заслъ въ этомъ крупномъ торговомъ мстечк: сюда то и дло назжали люди, и рдко кто сразу же отправлялся дальше. Такъ, недлю другую спустя посл меня, явился въ Сирилундъ мастеръ, который гнулъ крючки для застежекъ. Онъ понадлалъ крючковъ всмъ отъ мала до велика и все-таки не отправился во-свояси, а остался тутъ. Другого ремесла онъ никакого не зналъ, умлъ только гнуть крючки, но зато былъ хорошимъ комедіантомъ, отлично умлъ подражать голосамъ зврей и птицъ. Во рту у него была маленькая свистулька, а выходило какъ будто поетъ весь лсъ, на разные голоса, и ни за что нельзя было догадаться, что это онъ самъ свищетъ. Вообще, онъ былъ такой искусникъ по этой части, что самъ Маккъ останавливался и слушалъ его. Наконецъ, Маккъ и пристроилъ его у себя на мельниц, чтобы всегда имть его подъ рукой въ качеств Сирилундской достопримчательности.

Я уже пробылъ нкоторое время у Гартвигсена, какъ вдругъ однажды встртилъ по дорог въ лавку самого Макка съ какой-то чужой дамой. На ней была песцовая кофточка, надтая на распашку, такъ какъ пахло уже весной. Я таки усплъ поотвыкнуть отъ молодыхъ дамъ и, кланяясь ей и разглядывая ея доброе лицо, невольно сказалъ про себя: какая славная! Съ виду ей было далеко за двадцать; росту она была высокаго, съ русыми волосами и яркими губами. Она взглянула на меня совсмъ какъ сестра, такимъ свтлымъ, невиннымъ взглядомъ.

Я все ходилъ и думалъ о ней, а когда разсказалъ о своей встрч Гартвигсену, онъ сразу сказалъ:

— Это Роза. Красива она, по вашему?

— Да.

— Это Роза. Значитъ, опять пріхала.

Я не хотлъ показаться любопытнымъ и замтилъ только: — Да, она красива. И не похожа на здшнихъ.

Гартвигсенъ отвтилъ:

— Она и не здшняя. Впрочемъ, не издалека; изъ сосдняго прихода. Теперь въ гостяхъ у Макка.

Потомъ старая стряпуха Гартвигсена поразсказала мн еще кое-что о Роз. Она была дочь сосдняго пастора, была недолго замужемъ, а теперь осталась одна; мужъ ухалъ куда-то на югъ. Одно время Роза была также помолвлена съ Гартвигсеномъ, и все ужъ было готово къ свадьб, какъ вдругъ она взяла да вышла за другого. Вс тогда диву дались.

Я замтилъ, что Гартвигсенъ съ нкотораго времени сталъ одваться тщательне и больше держаться по господски. — Говорятъ, Роза пріхала, — сказалъ онъ мимоходомъ работниц.

Разъ мы отправились вмст въ Сирилундъ. Въ сущности, ни мн, ни ему не за чмъ было туда итти, но онъ сказалъ мн:- Вамъ не надо-ли чего въ лавк?

— Нтъ… Ахъ, да, пожалуй, надо бы гвоздей и штифтиковъ.

Особы, ради которой мы собственно пошли въ лавку, мы, однако, тамъ не встртили. Когда я запасся гвоздями, Гартвигсенъ спросилъ:- А штифтикокъ вамъ разв не нужно для картинъ?

— Да, для рамокъ.

— Пожалуй, и еще что понадобится для рамокъ? Вы не торопитесь, сообразите.

Я смекнулъ, что ему хочется протянуть время, и сталъ набирать всякихъ мелочей. Гартвигсенъ тмъ временемъ стоялъ, посматривая на дверь. Наконецъ, онъ оставилъ меня и отправился въ контору. Такъ какъ онъ былъ совладлецъ Макка, да къ тому же богачъ, то и вошелъ въ контору, даже не постучавшись; но кром него, пожалуй, никто другой не позволялъ себ этого.

Пока же я стоялъ у прилавка, вошла та, кого мы искали. Она, врно, увидала, какъ прошелъ Гартвигсенъ, и хотла повидаться съ нимъ. Проходя по лавк, она взглянула мн прямо въ глаза, и щеки у меня такъ и запылали. Она прошла за прилавокъ и стала искать что-то на полкахъ. Она была такая высокая, статная и такъ бережно перебирала руками товары, лежавшіе на полкахъ. Я долго смотрлъ на нее. Въ ней было что-то, напоминавшее молодую мать.

Только бы Гартвигсенъ поскоре вышелъ изъ конторы, — подумалъ я. А онъ какъ разъ и вышелъ и поздоровался съ Розой. Особеннаго волненія не было замтно ни у него, ни у нея, даромъ что они когда-то были женихомъ и невстой. Онъ такъ спокойно подалъ ей руку, и она не покраснла, не смутилась отъ этой встрчи.

— Опять въ нашихъ краяхъ? — спросилъ онъ.

— Да, — отвтила она.

Она снова повернулась къ полкамъ и продолжала искать что-то. Наступило молчаніе. Затмъ она сказала, не глядя на него:

— Я не для себя тутъ роюсь; кое-что нужно для дома.

— Вотъ какъ?

— Да, да; я опять тутъ распоряжаюсь за прилавкомъ, какъ въ старину. Но я не украду ничего.

— Вы шутите, — сказалъ онъ, задтый.

Я подумалъ: на мст Гартвигсена я бы не сталъ тутъ торчать. А онъ все стоялъ. Видно, внутри у него все-таки еще шевелилось что-то, разъ онъ сразу не сорвался съ мста и не ушелъ. Но тогда почему бы ему самому не зайти за прилавокъ и не предложить отыскать ей то, что она искала? Вдь онъ полный хозяинъ тутъ. А онъ стоялъ рядомъ со мной у прилавка, словно покупатель. Впрочемъ, приказчики, и Стенъ, и Мартинъ, не смли въ его присутствіи разговаривать иначе, какъ шепотомъ, — такъ страшно онъ былъ богатъ и вдобавокъ ихъ хозяинъ.

— Со мной прізжій студентъ, — сказалъ Гартвигсенъ Роз. — Такъ вотъ ему очень хотлось бы, чтобы вы какъ-нибудь зашли сыграть намъ. У меня вдь все стоитъ та музыка.

— Я не играю при чужихъ, — отвтила она, качая головой.

Гартвигсенъ долго молчалъ и, наконецъ, сказалъ:- Да, да; я такъ спросилъ только. — А вы, врно, теперь готовы? — обернулся онъ ко мн.

— Да.

— Право-же, я не могу играть на томъ инструмент,- сказала вдругъ Роза. — Но, если вы… Можетъ быть, вы зайдете въ комнаты?

И мы пошли вс трое въ покой Макка. Тамъ стояло новое дорогое фортепьяно, на которомъ Роза и сыграла. Она очень старалась; видно, ей хотлось загладить свою несговорчивость. Окончивъ, она сказала:- Вотъ и все.

Гартвигсенъ, однако, услся и совсмъ не собирался уйти. Маккъ вошелъ, былъ пораженъ, увидавъ гостей, но выказалъ большую любезность и угостилъ насъ виномъ и пирожнымъ. Потомъ онъ провелъ меня по комнат, показывая рисунки, чудесныя гравюры и картины. Гартвигсенъ тмъ временемъ сидлъ и бесдовалъ съ Розой. Говорили они о чемъ-то такомъ, о чемъ я еще не слыхалъ, о какой-то двочк Март, дочк Стена приказчика, которую Гартвигсенъ собирался взять къ себ, если Роза согласна.

— Нтъ, я не согласна, — заявила Роза.

— Подумай хорошенько, — отозвался вдругъ Маккъ. Тутъ Роза расплакалась и сказала:- Что вы хотите сдлать со мной?

Гартвигсену стало не по себ, и онъ принялся уговаривать Розу:- Вы пріучили ребенка присдать. У меня и не было на ум ничего другого… Я просто хотлъ взять двочку потому, что вы пріучили ее къ разнымъ хорошимъ манерамъ. О чемъ же тутъ плакать?

— Да Богъ съ вами, возьмите двочку. Но я-то не могу перехать къ вамъ! — вырвалось у Розы.

Гартвигсенъ долго думалъ, потомъ сказалъ:- Нтъ, я не могу взять ребенка безъ васъ.

— Разумется! — поддержалъ Маккъ.

Роза махнула рукой и вышла изъ комнаты.

Стали прибывать домой рыбаки съ Лофотенъ на большихъ судахъ и лодкахъ; съ бухты неслись псни и крики; солнце сіяло; пришла весна. Гартвигсенъ сначала ходилъ въ глубокой задумчивости, но, когда пришли суда, онъ совсмъ захлопотался съ рыбой, и на душ у него, какъ видно, полегчало. Розы я не встрчалъ больше.

Зато я познакомился съ интереснымъ субъектомъ, смотрителемъ маяка. Звали его Шёнингъ, и когда-то онъ былъ капитаномъ корабля. Я встртилъ его разъ посл обда, гуляя по прибрежнымъ утесамъ, куда пришелъ посмотрть на птицъ. Онъ сидлъ себ на камн безъ всякаго дла. Когда я подошелъ, онъ долго разсматривалъ меня, какъ чужого человка, а я въ свою очередь разглядывалъ его.

— Вы что тутъ? — спросилъ онъ.

— Хожу да на птицъ смотрю, — отвтилъ я. — Не дозволено разв?

Онъ ничего не сказалъ, и я прошелъ дальше. Когда я вернулся, онъ все сидлъ на томъ же мст.

— Разъ птицы сли на яйца, нельзя мшать имъ, — сказалъ онъ. — Чего вы тутъ расхаживаете?

Я въ свою очередь спросилъ:- А вы чего тутъ сидите?

— Эхъ, молодой человкъ! — сказалъ онъ, подымая кверху ладонь. — Чего я тутъ сижу? Я сижу да иду въ ногу съ своей жизнью. Такъ то!

Видно, я улыбнулся на это, потому что онъ тоже улыбнулся какою-то блдной, увядшей улыбкой и продолжалъ:

— Я сказалъ себ сегодня: ну, покажи же, что начинаешь играть роль въ комедіи собственной жизни. Ладно, отвтилъ я себ и вотъ услся тутъ.

Какой чудакъ! Я еще не зналъ смотрителя и подумалъ, что онъ просто шутитъ.

— Это вы живете у Гартвигсена? — спросилъ онъ затмъ.

— Да.

— Ну, такъ вы не кланяйтесь ему отъ меня.

— Вы его не долюбливаете?

— Да. Эти несмтныя богатства подъ нашими ногами принадлежали когда-то ему. Вы стоите сейчасъ на серебр, которому цна милліонъ, и все это принадлежало Гартвигсену. А онъ взялъ да продалъ все и сталъ ничтожествомъ.

— Разв Гартвигсенъ не богатый человкъ?

— Нтъ. Если ему вздумается раскошелиться на приличную одежду, такъ останется какъ разъ на кашу; вотъ и все.

— Такъ это вы открыли эти богатства и все-таки не пожелали сами купить ихъ за безцнокъ? — спросилъ я.

— На что мн богатства? — отвтилъ онъ. — Об мои дочери хорошо пристроены замужъ, а сынъ мой Эйнаръ скоро умретъ. Что же до насъ съ женой, то намъ не състь больше того, что мы димъ. По вашему, врно, я необычайно глупъ?

— Нтъ, вы наврно умне, чмъ я могу судить съ виду.