Читаем Роза и Терновник онлайн бесплатно

Стоя у алтаря, мисс Розамунд Дарвуд разглядывала незабудки в свадебном букете – интереснее занятия она не нашла, да и не так уж много видно было за кружевной вуалью. Сама церемония невесту мало волновала, впрочем, как и жених. Какая разница, кто он и что из себя представляет, если их брак ненастоящий? Её семье нужен был весомый титул, а его – несметные богатства Дарвудов, которые когда-нибудь перейдут наследнице, вряд ли её престарелый дядя слишком долго проживёт. Но пока дядя Мортимер заправлял всеми финансами семьи, Розамунд и пикнуть не могла против его решений.

Так она и оказалась тёплым майским днём в небольшой церквушке на окраине Уайкхэма, провинциального городка, в красивом подвенечном платье и с букетиком незабудок в руках. Честно говоря, Розамунд предпочла бы розы, но её не спросили. Как не спросили, хочет ли она вообще замуж. Но лучше уж покончить со всем поскорее, чем терпеть постоянные смотрины. Словно племенная лошадь на выставке.

На секунду ей стало любопытно, а что думает сам жених, но Розамунд сразу же переметнулась на другую мысль. Например, о том, что её утром оставили без завтрака, чтобы на свадьбе она выглядела как можно более утончённо, как и полагалось настоящей аристократке из самых высших слоёв общества. То есть падать в обморок при любом удобном и неудобном случае. Но дядюшка Мортимер и эта противная карга Хитклиф, его бессменная экономка, здорово просчитались – Розамунд предполагала, что они могут задумать нечто подобное, и заранее позаботилась о том, чтобы запасти немного еды у себя в спальне, благо никто не догадался проверить ящик для писем.

– Если кто-нибудь из ныне присутствующих против этого брака, выскажитесь сейчас или замолкните навсегда, – монотонно пробубнил священник. Не сказать, что бы и он был воодушевлён происходящим.

Никто не отозвался, да и некому было – присутствовали только самые заинтересованные лица. Ни с кем со стороны жениха Розамунд не была знакома, все переговоры от её имени вёл дядюшка. Спасибо ещё, что ей дали прочитать брачный договор, перед тем как она его подписала.

– Что ж, – всё так же буднично продолжил священник, – тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

«Вот ещё! – фыркнула про себя Розамунд. – Расходимся, и дело с концом».

Однако внезапно жених нежно, но в то же время настойчиво, взял её за плечи, развернул лицом к себе и медленно, будто дразня, поднял вуаль. Но не полностью, а лишь до середины лица. Розамунд приоткрыла рот, чтобы возразить – в договоре не было никаких поцелуев, ни слова! – как жених тут же воспользовался возможностью и припал к её губам.

Всего на краткий миг, но Розамунд показалось, что сердце остановилось.

Вуаль снова скрыла её лицо, и свидетели того, как мисс Дарвуд только что превратилась в леди Шердан, графиню Эррингтон, не успели заметить, что её щёки запылали.

– Откройте леди лицо, Ваша Светлость, – шепнул священник, – так положено.

Кружево поползло вверх, сердце Розамунд, отмерев, гулко забилось. Она кляла себя на чём свет стоит за волнение, но ничего не могла с собой поделать. Хотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаза, однако она так и не смогла себя заставить их закрыть. Её взгляд встретился с его, внимательным и заинтригованных. А глаза… Розамунд никогда не думала, что глаза могут одновременно сжигать и обдавать колючим морозом. Пронзительно синие, чистейший сапфир, но нет-нет и за драгоценным камнем покажутся языки пламени.

Розамунд слегка тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, но оно никуда не исчезло.

– Ну здравствуй, – губы графа растянулись в дразнящей улыбке, – жена…

Сглотнув, она кивнула. В конце концов, им всё равно когда-нибудь надо было познакомиться. Он подал ей руку, и она её приняла. Вместе они шли вдоль рядов пустых скамей – не нашлось аристократов, желающих посмотреть на свадьбу Майкла Шердана, графа Эррингтона, и некой мисс Дарвуд, о которой мало кто слыхал в высших кругах. Простых же горожан, даже если бы они и захотели, всё равно не пустили бы. Впрочем, им и так нечего было делать у церкви в будний день.

Из всех скамей заняты были только две, по одной с каждой стороны. Со стороны Дарвудов приехал, разумеется, дядюшка Мортимер, младший брат покойного отца Розамунд, его экономка – он без неё и шагу ступить не мог – и кузина Вайолет, тринадцатилетняя девчушка, его дочь. Пожалуй, только по ней Розамунд и будет скучать. Что же до стороны жениха, то их тоже было трое. Ближе к проходу сидел молодой мужчина, следивший за новобрачными со странным выражением, в котором смешались недоверие, сомнение и даже… Страх? Пожилая матрона всё время щурилась и недовольно жевала губами. А юная, ненамного старше Вайолет, девушка сидела с красными, как у белого кролика глазами и всё время шмыгала носом. Запоминать их и выяснять, кто они такие, Розамунд не собиралась – вряд ли они когда-нибудь снова увидятся.

Совсем скоро она уединится в своём крыле фамильного имения Шерданов и заживёт тихой, мирной жизнью. Во всяком случае так Розамунд обещали, когда она давала согласие на брак, большего ей и не требовалось. О женихе она знала мало, если не сказать, что совсем ничего – лишь его имя и то, что графы Эррингтоны, когда-то баснословно богатые, за последние несколько поколений под чистую промотали своё состояние. И единственный выход для нынешнего графа – жениться на деньгах.

Розамунд и стала такими деньгами, что её нисколько не трогало. Хотя бы таким образом она получит долгожданную свободу, ведь в брачном договоре закреплено, что от неё требуется только приданое – немалое, огромное приданое, если уж совсем начистоту, – но того, чтобы она разделяла ложе с супругом или принесла в этот мир наследника, никто от неё не ждал. На титул и всё состояние, нынешнее и будущее, уже выстроилась очередь из дальних родственников графа, так что беспокоиться было не о чем. Правда, никто из них не возжелал прийти на его свадьбу.

Ни радостных выкриков, ни пожеланий счастья и долголетия не последовало, вообще ничего. Лишь стук ветки о церковное окно и шум, доносившийся с улицы – две нищенки устроили драку. Успокоились они только тогда, когда новобрачные вышли на улицу. Внезапно одна из женщин, взглянув на жениха, шарахнулась упала наземь и забилась в истерике. Вторая от греха подальше сбежала прочь и от соперницы за господские монеты, и от церкви.

– Нет-нет! Сгинь! Сгинь, чудовище! – вопила первая.

Розамунд бросила быстрый взгляд на супруга, но тот не выглядел ни разозлённым, ни хотя бы удивлённым. Скорее… Ему было любопытно.

– Уберите кто-нибудь старую ведьму! – крикнул дядюшка Мортимер, опомнившийся первым.

Графские слуги оттащили её от церкви и бросили за кустами сирени, оттуда ещё потом долго доносились всхлипывания вперемешку с проклятиями, но гости их больше не слышали – все разбрелись по своим каретам.

Супруг помог Розамунд забраться внутрь, и она, кивком поблагодарив его, с удобствами устроилась на подушках – их оказалось здесь непривычно и неприлично много, но ей понравилось. Однако её смущал пристальный взгляд графа.

– Что-то не так, милорд? – уточнила она.

– А ты красивая. Очень красивая.

В воздухе свистнул хлыст, и карета тронулась, чтобы отвезти Розамунд в её новый дом. Дом, который должен был стать для неё оплотом спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. По крайне мере, изначальный план был именно таков.

От автора:

А если вдруг захочется быть ко мне чуточку ближе, то я вас приглашаю в свой ТГ канал: Алла Касперович. Мурлыка с книгой: истории с лапок)))

Розамунд лишь смутно представляла, как долго ехать до Эррингтон-парка, семейного гнезда графов Эррингтон. Дядюшка Мортимер и сам не знал, но его это в принципе мало волновало. Племянницу навещать он не собирался, разве что по очень острой нужде, а больше на её вопрос ответить было некому. Спрашивать же у мужа она не хотела. Была бы у неё возможность, она с превеликим удовольствием поехала бы в другой карете, но, увы, граф прибыл на одной. Находиться с ним наедине в столь тесном помещении оказалось совсем не просто.

С самого начала пути граф не сводил с жены глаз, бесстыдно рассматривал и даже не пытался хоть как-то скрыть свою заинтересованность. Розамунд упорно смотрела в окно, стараясь увлечься сельскими пейзажами, но безостановочно алеющие щёки выдавали её с головой. Руки она сцепила на коленях и теребила носовой платок. В конце концов, она не выдержала, перевела взгляд на мужа и спросила:

– Что-то не так, милорд? – Голос её звучал строго и холодно, во всяком случае она постаралась, чтобы так и было.

– Всё прекрасно, моя дорогая! – ответствовал граф. Её завуалированный выговор его определённо не смутил. – Лучше и быть не может.

Розамунд поджала губы и нахмурилось. С одной стороны, Его Светлость вполне можно было понять. В конце концов, проблемы с финансами для него если не закончились навсегда, то, по крайней мере, долгое время беспокоить не будут. Или короткое, если он станет поступать так же недальновидно, как и его предки. Однако поведение графа наводило на мысль, что дело не только в деньгах. А возможно, она попросту всё себе придумала, и у него всего лишь дурные манеры.

– Можно? – Голос мужа выманил её из размышлений.

– Что?

– Можно я посмотрю? – Граф указал пальцем на её руки. Однозначно его воспитали очень плохо! – Посмотрю… – Он явно подыскивал слово, как если бы оно неожиданно от него убежало.

Розамунд сперва сдвинула брови, а затем приподняла одну из них.

– Носовой платок?

– Да, – кивнул муж и улыбнулся ей так тепло, что в груди что-то защемило. Да что же это такое?!

– Смотрите, милорд, – пожала плечами Розамунд и передала ему желаемое.

Граф принял обычный кусочек шёлка, отороченного кружевом, словно великую драгоценность. Он развернул платок, положил его к себе на колени и бережно разгладил.

– Какая красота! – промолвил он чуть охрипшим голосом и стал медленно очерчивать искусно вышитую чайную розу. Розамунд, словно заворожённая, следила за его движениями. Затем граф на миг замер, кончик его пальца едва касался вышивки, и произнёс: – Это ведь ты сделала.

Глаза Розамунд округлились – откуда он узнал? Однако тут же напомнила самой себе, что благородные леди частенько проводят свой досуг за рукоделием. Возможно, она и не была благородной леди с рождения, однако воспитывали её как таковую, поэтому нечего и удивляться.

– Да, я, – ответила она, хотя он не спрашивал, а утверждал.

– У тебя золотые руки, – сказал граф, вернув всё своё внимание розе. – Она как настоящая.

– Вы чересчур любезны, милорд, – Розамунд чуть склонила голову, выражая благодарность.

– Любезен? – удивился он, вновь поднимая на неё глаза. – Я говорю правду.

Она не нашлась что ответить и, чтобы скрыть смущение, снова повернулась к окну, но на сей раз горели огнём не только её щёки, но и кончики ушей, благо их не было видно за завитками волос, красиво уложенных вокруг лица. Свадебную вуаль Розамунд сняла, как только оказалась в карете – показалась излишней.

Какое-то время они ехали в полном молчании, и Розамунд больше не чувствовала на себе пристальный взгляд мужа. И вроде бы ей должно было стать легче, а дышать – свободнее, однако отчего-то ей стало недоставать… Она мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Украдкой Розамунд глянула на графа и обомлела – успела увидеть, как он прижался губами к вышитой розе, прежде чем снова расположить платок на коленях.

Да что же это такое?.. Нет, она знала некоторых людей со странностями, взять хотя бы того же дядюшку Мортимера. А чем не странность – повсюду таскать за собой экономку? Даже на свадьбу собственной племянницы с высокородным аристократом привёл! Но Розамунд и представить себе не могла, что кто-то с бесконечной нежностью станет относиться к какому-то носовому платку. К чужому носовому платку, между прочим!

– Можно я его себе заберу? – После долгого молчания граф снова обратился к жене. – Если нельзя, то я пойму, – заверил он её, когда она не отозвалась. – Это ведь настоящее сокровище!

– Почему? – Вопрос сорвался с губ Розамунд, прежде чем она успела себя остановить. – Почему это сокровище?

– Потому что его создала ты.

Она затаила дыхание – меньше всего она ожидала подобного ответа. Розамунд поймала себя на мысли, что, пожалуй, впервые кто-то похвалил её работу. Дома никого не волновало, хорошо ли у неё получается, нравится ли ей заниматься рукоделием, что именно она вышивает и почему. Главное, чтобы она выглядела как леди, а остальное неважно.

– Если вы и правда этого хотите, милорд, – наконец, кивнув, сказала Розамунд.

– Спасибо, – мягко улыбнулся он, вновь любовно провёл ладонью по прелестному шёлку, задержавшись ненадолго на розе, аккуратно сложил платок и спрятал в нагрудном кармане жилета, но не напоказ, как делали модники, а наоборот, подальше от посторонних глаз.

Розамунд не знала, как относиться к тому, что только что произошло, и как вести себя со своим странным мужем. Когда она подписывала брачный договор, то представляла себе, что они не будут общаться без крайней необходимости, однако не прошло и нескольких часов, как граф прилюдно поцеловал её – и совершенно неважно, что на собственной свадьбе! – и выпросил себе её же носовой платок. Слишком много для той, что мечтала о тихой жизни в уединении.

Внезапно карета, наскочив на камень, дёрнулась. Захваченная врасплох Розамунд едва не слетела с сидения, но кое-как сумела удержаться. Однако ей всё равно было бы не суждено упасть, потому что муж неожиданно оказался перед ней на коленях, взял её ладони в свои и, глядя ей в глаза, поднёс их к губам.

Розамунд показалась, что у неё дым повалил из ушей, а сердце остановилось и через секунду застучало с бешеной скоростью. Не думая, что делает, она высвободила одну из рук и с размаху залепила мужу пощёчину, и только потом ужаснулось тому, что натворила. Что же теперь будет? Липкий страх обуял её.

Граф приложил ладонь к щеке.

– Горячая… Так вот как оно бывает…

Конечно же, никто и никогда его не бил! И ведь ему ничего не мешает придушить негодную жену и выбросить где-нибудь по дороге. Только сейчас Розамунд поняла, что, покинув родной дом, она навсегда лишилась его защиты. Отныне она Розамунд Шердан, графиня Эррингтон, и по закону принадлежит супругу, только он волен теперь решать её участь. И здесь, далеко ото всех, никакой договор не имел значения…

– Я сделал что-то не так? – Граф внимательно вглядывался в её лицо. – Я хотел отблагодарить твои волшебные пальчики, ведь это они сотворили неземную красоту. Тебе не понравилось?

Розамунд сглотнула.

Розамунд так и не придумала, что ответить мужу. Она вжалась в спинку сидения, отгородилась от него подушками и вместо платка стала теребить кисточку одной из них.