Читаем Россолински онлайн бесплатно

Издательство «Антропос-логос-фильм» Киев

УДК 929:32(477)-051 Бан](02.033)=161.1

Р 77

Grzegorz Rossoliński-Liebe

Stepan Bandera: The Life and Afterlife of a Ukrainian Nationalist.

Fascism, Genocide, and Cult

All rights reserved. No part of this publication may be reproduced, stored in or introduced into a retrieval system, or transmitted, in any form, or by any means (electronical, mechanical, photocopying, recording or otherwise) without the prior written permission of the publisher.

Any person who does any unauthorized act in relation to this publication may be liable to criminal prosecution and civil claims for damages.

В оформлении обложки использован фотоснимок фрагмента памятника

С. Бандере в г. Трускавец (Львовская обл.), в оформлении форзаца - фотографии С. Бандеры с пластунами (первый разворот) и повстанцами УПА (последний разворот)

Россолинский-Либе Гжегож

Р 77

Жизнь Степана Бандеры / пер. с англ. — Киев: Издательство

«Антропос-логос-фильм», 2021. — 672 с. — ил.

ISBN 978-617-7657-04-9 (бумажное издание)

ISBN 978-617-7657-07-0 (электронное издание)

В первой всеобъемлющей научной биографии Степана Бандеры, написанной Гжегожем Россолинским-Либе, тщательно исследуются обстоятельства становления личности Провідника украинских националистов. Давая широкую панораму жизни украинцев в условиях II Речи Посполитой, автор пунктуально прослеживает все исторические предпосылки, обусловившие появление террористической организации УВО и ее преемника - ОУН, одного из самых жестоких националистических движений XX века. В книге анализируются как идеологические аспекты деятельности ОУН и ее лидера (в частности, влияние комплекса фашистских и расистских идей на политику организации и личность Провідника), так и реализация этих установок на практике: от политического террора и криминальных «разборок» внутри круга соратников -до коллаборационизма и геноцида. Автор подробно останавливается на выявлении при

чин, в связи с которыми украинские националисты и их лидер превратились в сознании людей в «борцов за свободу», а культ Степана Бандеры получил широкое распространение сначала в эмигрантских средах, а затем и на территории Украины.

Книга написана на основе множества архивных документов, свидетельств, публикаций, кино- и фотоматериалов, изученных автором в архивах Украины, Польши, России, Германии, Великобритании, Израиля, США и Канады.

УДК 9929:32(477)-051 Бан](02.033)=161.1

ISBN 978-617-7657-04-9 (бумажное издание)

ISBN 978-617-7657-07-0 (электронное издание)

© ibidem Verlag

© ТОВ «Антропос-логос-фильм», перевод, макет, оформление, указанные карты и иллюстрации, 2021

Посвящается Мартине, Густаву, Альме и мирным жителям, погибшим от рук украинских националистов

Содержание

Предисловие и благодарности 11

Введение 16

Личность 16

Культ. Миф. Харизма. Ритуалы 17

Украинский национализм и интегральный национализм 22

ОУН и фашизм 24

Фашизм. Национализм. Праворадикалы 33

Сакрализация политики и дихотомия «героизации-демонизации» 34

Память. Личность. Символ. Отрицание 36

Геноцид. Массовое насилие. Сложность Холокоста 37

Документы. Интерпретации. Манипуляции 39

Литература 42

Цели и ограничения 45

Глава 1.

Неоднородность, современность и поворот вправо 48

Longue durée перспектива и неоднородность украинской истории 48 Истоки украинской «героической современности» 53 Проигранная война за украинскую государственность 55

Отсутствие украинского государства и польско-украинский конфликт 58 ОУН: расизм, фашизм, революция, насилие, борьба за украинское государство 66

Разрыв поколений и преобразование в массовое движение 68 Этническое и политическое насилие 71

Зарубежные связи и финансирование 73

Идеология 77

Заключение 90

Глава 2.

Годы формирования 92

Семья. Образование. Внешние данные.

Политическая воля 92

Карьера в ОУН 97

Мировоззрение 103

Заключение 115

Глава 3.

Убийство Перацкого. Варшавский и Львовский судебные процессы 116

Убийство Перацкого 116

Идеологическое измерение убийства Перацкого 119

Варшава. Первый судебный процесс над членами ОУП 127 Львов. Второй судебный процесс над членами ОУП 149 Бандера и последствия судебных процессов 159

Бандера в польских тюрьмах 161 Заключение 166

Глава 4.

«Украинская национальная революция»: массовое насилие и политическая катастрофа 167

Начало Второй мировой войны 167

Раскол в ОУП 170

II Великий збір ОУН (Краков) 174 Практическая подготовка к «Украинской национальной революции» 180

«Украинская национальная революция» 193 Погромы, проголошення відновлення Української держави и националистические торжества во Львове 195 Погромы и националистические торжества в других западноукраинских районах 213

Письма и вожди 222

Итоги «Украинской национальной революции» 225 Роль Бандеры и сфера его ответственности 228 Заключение 231

Глава 5.

Противостояние. Коллаборационизм. Геноцидные устремления 233

ОУН (м) и проблема Восточной Украины 234 Разногласия 237

Украина без Бандеры 244

Украинская полиция и ОУН(б) 248 ОУН(б)в 1942 году 252

Массовое насилие УПА и «демократизация» 253

УПА и массовое насилие против поляков 257

УПА и убийство евреев 264

Бандера и бандеровцы 273

Противостояние и коллаборационизм позднего периода войны.

Возобновление деятельности Бандеры 275 Заключение 281

Глава 6.

Третья мировая война и глобализация украинского национализма 283

Подчинение Греко-католической церкви 284

Конфликт между ОУН-УПА и советской властью 287

Операция Rollback 302

Перемещенные лица (DPs) 305

Заключение 310

Глава 7.

Провідник в изгнании 312

Враги и жертвы нацистской Германии 312

Бандера и конфликты внутри организации 317

Бандера и западные спецслужбы 325

Личная жизнь Бандеры 331

Мировоззрение Бандеры в послевоенный период 335

Сташинский. Оберлендер. Липпольц. Убийство Бандеры 342 Заключение 357

Глава 8.

Бандера и советская пропаганда 359

Немецко-украинские националисты 361

Буржуазные националисты 376

Реакция националистического подполья на советскую пропаганду 380

Галан - советский мученик и доблестный интеллектуал 383

Советские герои и памятники жертвам ОУН-УПА 386 Бандера в позднесоветском дискурсе 390 Заключение 396

Глава 9.

Возрождение культа 398

Гибель Бандеры и его похороны 398

Антикоммунистические акции, демонстрации и ритуалы 405 Первый музей Бандеры 421

Историки и культ Бандеры 425

Заключение 440

Глава 10.

Возвращение в Украину 442

Двойная пропаганда 443

Первый памятник Бандере в Украине 446

Второй поворот вправо 448

Культ Бандеры в историографии 451 Популярные биографии 454 Бандера и научная среда 457 Музеи Бандеры. Возрождение в Дублянах 463 Воля Задеревацкая и Старый Угринов 471 Улицы Бандеры, мемориальные доски и памятники 473 Коммеморации Бандеры после распада Советского Союза 479 Провідник на фестивалях, в пабах, романах и фильмах 485 Постсоветские памятники жертвам ОУН-УПА 491 Кресы. Польская мартирология и Бандера 493 Дискуссии о Бандере 496

Бандера в контексте культов других лидеров 504

Заключение 509

Человек. Движение. Культ 511

Фашизм 530

Посмертная слава 536 Неспособность к скорби. Отсутствие эмпатии. Сакрализация. Травма 546

Список сокращений на иностранных языках 550

Список сокращений украинских и русских названий 552

Глоссарий 554

Библиография 556

Список фондов 556

Газеты 557

Фильмы 558

Интервью 558

Литература 559

Примечания 581

Предисловие и благодарности

Мой интерес к Степану Бандере возник в начале 2000-х, когда я случайно увидел публикацию о церемонии открытия памятника Бандере (ил. 1) в г. Дубляны (ранее - Восточная Галичина, сегодня -Жолковский р-н Львовской обл.). Торжественность лиц участников этого мероприятия, а также почтительное отношение автора статьи как к Бандере, так и к его движению, несколько меня озадачили. Следом за этими эмоциональными затруднениями я проштудировал целый ряд научных и популярных работ о Бандере, его роли в украинской и европейской истории, его влиянии на историческую память украинцев, евреев, поляков, русских и представителей других народов. Эти публикации не удовлетворили мое любопытство. Биография Бандеры и история его движения были изложены, как правило, интригующим, но весьма поверхностным образом - им не хватало реального содержания. Оказалось, что достоверной информации по выбранной мною теме исследования не так уж много, и мне потребовалось несколько лет, чтобы, разобравшись со всеми ее существенными аспектами, сформировать собственное представление. Чем больше времени я проводил в архивах и библиотеках, тем больше я удивлялся, насколько вымышленным и далеким от действительности был общеизвестный образ Бандеры.

Интервьюируя различных деятелей и знакомясь с музейными экспозициями Бандеры, я осознал, как много он значит для тех, кто сделал его частью своей идентичности, и как слабо они заинтересованы в более реалистичной оценке деятельности своего кумира и его движения. Я также заметил, что к критическому изучению данной темы многие относятся со скрытой враждебностью, а все общие представления о Бандере - оправдывающие или, напротив, демонизирующие его -связаны с отрицанием некоторых обстоятельств его жизни и с коллективной дезинформацией, что в особенности характерно для областей постсоветской Западной Украины.

Изучая события раннего послевоенного периода, я осознал, что наше понимание Бандеры и его движения в значительной степени основывалось на пропаганде, которая, благодаря усилиям ветеранов

и сторонников движения, со временем существенно видоизменялась, в том числе адаптировалась к реалиям «холодной войны». По окончании Второй мировой несколько тысяч сторонников Бандеры покинули Западную Украину вместе с немцами. Впоследствии они обосновались в странах Западного блока и предложили свою версию событий, происходивших в годы войны на территории Западной Украины. До недавнего времени профессиональные историки не подвергали сомнению этот нарратив. Более того, некоторые из исследователей, которые в годы «холодной войны» обратились к изучению темы украинского национализма, заимствовали часть этого искаженного и избирательного нарратива, приняв воспоминания и саморепрезентации ветеранов движения как должное. После распада СССР ряд политических деятелей и ученых Западной Украины изложили свою версию истории движения Бандеры, очень похожую на ту, которую ранее популяризировали ветераны и историки из украинской диаспоры. Тем не менее по-настоящему эта тема долгое время оставалась неизученной, а ее исследование становилось делом трудным и даже небезопасным.

Теоретическая часть моей работы, в частности изучение биографии Бандеры и истории его движения в контексте деятельности других фашистских движений Восточной и Центральной Европы, вызвала бурную реакцию у крайне правых политиков, историков и представителей интеллигенции (в том числе у экспертов по польской, советской и украинской истории). Не менее сильные эмоции возникли и в связи с предпринятым мною соотнесением апологетических коммемораций Бандеры с причастностью украинцев к Холокосту и другим формам массового насилия. К моему удивлению, гораздо меньше проблем с признанием результатов моего исследования и представленного в нем нарратива было у специалистов по вопросам массового насилия, фашизма, национализма, Холокоста и его отрицания, чем у их коллег, занимавшихся историей Украины.

В самом начале своей работы, когда я еще только готовился к детальному исследованию деятельности Бандеры и его движения, несколько ученых предостерегали меня, что для диссертации лучше выбрать менее спорную тему. Оказалось, что реакция как на некоторые мои выводы, так и на работу в целом намного превзошла самые мрачные из их предостережений. На последнем этапе написания этой книги я подвергся ряду неприятных нападок, причем это касалось не только исследования, но и меня самого. Угрозы в мой адрес исходили как от украинских крайне правых деятелей, так и от ученых, которые считали Бандеру национальным и местным героем, а его сторонников -антинемецким и антисоветским движением сопротивления (украинским

«освободительным движением»). Многие прямо или косвенно давали мне понять, что изучение таких проблем, как массовое насилие украинских националистов, культ Бандеры, отрицание Холокоста украинской диаспорой и постсоветскими интеллектуалами является покушением на украинскую идентичность. Одним словом, они ставили под сомнение целесообразность и объективность моего исследования.