Читаем Романтик. Бомбила онлайн бесплатно

Было нечто поэтичное в том, что снова начну работать в Увелке. Не журналистом уже, не инструктором райкома партии и даже не начальником котельной, а простым водителем на собственном автомобиле, развозящим пассажиров. Устроиться куда-нибудь работягой мне и в голову не приходило. Исполнять нудное дело – типа: бери больше, кидай дальше – казалось весьма скучным занятием, а я не терпел скуки. И к черной печати «Садко» тоже душа не лежала. Всё, хватит – с бизнесом покончено навсегда! Дети выросли, выучились, самостоятельные – а мне одному много ли надо? На кусок хлеба машиной заработаю, а всё свободное время – литературе.

У меня хватило иронии, чтобы немного посмеяться над собой, глянув в зеркало заднего вида, а потом подмигнул отражению и отправился к железнодорожному вокзалу, где была стоянка частного такси. Ничего лучшего придумать не мог, как крутиться по сельским дорогам. Наберусь на них уверенности водительской, а уж потом… Пусть старуха с косой сама ищет меня на асфальтовых трассах. Будь я проклят, если стану выполнять за посланницу сатаны её работу.

Впрочем, сильно подозревал, что уже проклят при самом рождении.

Диспетчер такси у вокзала, подняв на меня свои небесно лазурные глаза, сказала весьма флегматично:

– Нет, нам машины пока не нужны. Обратитесь-ка вы в «Дилижанс».

– А где это?

– За базаром у них вагончик стоит.

Диспетчер такси «Дилижанс» была дивной красавицей лет двадцати пяти – безупречные черты и правильный овал лица, а густые каштановые волосы отливали медью на солнечном свете. На девушке не было украшений. Впрочем, как любой живой цветок, она не нуждалась в позолоте. Простенькая рубашка и затертые до дыр джинсы не портили стройной фигуры с манящими формами. Она была миниатюрна, и её макушка едва доходила мне до подбородка. Осиная талия подчеркивала соблазнительные округлости грудей и бедер. В Челябинске красотке с такими статями проходу не было бы от поклонников. Конечно, девица с такою внешностью запросто могла оказаться особой легкого поведения, но вообще-то милое личико её сияло той чистотой и невинностью, о которой мечтает каждый мужчина.

Укорив себя за вульгарные мысли, я представился и озвучил причину своего появления.

Улыбнувшись, она взяла трубку проводного телефона и позвонила кому-то:

– Шеф, нам ещё нужны машины?

И ко мне:

– Какая у вас тачка?

Я кивнул в окно вагончика. Она продолжила диалог по телефону:

– Новенькая пятерочка. Хорошо. Понятно.

Положив трубку на аппарат:

– Вы приняты. Работа простая – на сутки через сутки. В конце смены сдаем проценты хозяину. То есть диспетчеру. Всё ясно? Тогда завтра к восьми часам. Кстати, вас как зовут?

Мы познакомились.

Серебряный голос Наташи был под стать её потрясающей внешности.

– Я вас помню, – сказала она. – Вы работали каким-то начальником в Комитете у Клипы. А я в бригаде маляров-штукатуров вместе с мамой и мужем.

Трудно было представить, что девушка с ангельской внешностью умеет белить потолки и штукатурить стены. И руки её, доступные взгляду, были ухожены.

Спешить сейчас некуда. И завтра, естественно, здесь будет сидеть другой диспетчер. А мне очень хотелось работать с этим.

– Сегодня работы нет?

Наташа пожала плечами:

– Ну, посидите, коль не торопитесь. Если будут звонки и не будет машин – заработаете.

На следующее утро я подъехал, когда Наташа сдавала смену. Она выгнала из вагончика всех мужчин и мыла пол. Новый диспетчер – пожилая женщина из села – внимания не привлекла.

После влажной уборки и с открытой дверью вагончик был полон солнечного света, и прокопченные стены его, казалось, светились чистотой. Что скажешь – не офис в конторе «ЧеГРЭС», но зато какой воздух свежий! И кроме диспетчерского стола с диванчиком в нем были два лежака вдоль стен, на которых можно было не только сидеть и смотреть телевизор, ожидая вызова, но даже прилечь и вздремнуть – скажем, в ночные часы.

Приняв дежурство, новый диспетчер по имени Таня первым делом позавтракала приготовленной дома лапшой из курятины. Её большие карие глаза были спокойными, но в их темной глубине затаилась вселенская грусть.

Я спросил, чтобы что-то сказать:

– Нет в колхозе работы?

– Да и колхоза давно уже нет.

– Какая красавица ваша напарница – ей бы замуж за начальника да дома сидеть, или спонсора богатенького, чтоб по курортам кататься.

– У ней муж в тюрьме сидит. А Наташка – девка правильная и независимая: собой не торгует.

– Ну и зря! Красота не вечна: станет девушка бабушкой, и никто не позарится.

– Тоже верно, – сказала Татьяна грустно и устало. Но, похоже, сама мысль о том, что женщине можно зарабатывать своим телом, вызывала у неё неприязнь или даже отвращение. Вздохнув она добавила. – Это сейчас трудно представить, но в молодости я была очень красива. Однако всегда была… правильной – так воспитали. Конечно, с возрастом взгляды меняются – мне уже нечем мужчин привлечь, но я не хочу, чтобы мою дочь называли шлюхой.

– Сколько ей? Уже двадцать? Будет зарабатывать, как захочет, и вас не спросит.

– А у вас есть дочь?

– Да и ей двадцать два.

– Где работает?

– Референтом Главы города Южноуральска.

– Конечно, выучилась и работу хорошую нашла… А необразованным и безработным одна дорога из села – на панель, – сказала Татьяна и горько вздохнула, будто переживая за всех женщин мира.

Мне пришла в голову странная мысль, к которой то и дело потом возвращался: если Наташу, как рассаду, пересадить с плохой почву в хорошую – приодеть, дать возможность ухаживать за собой – то она обязательно расцветет в ослепительную красавицу, которой равных на свете не сыщешь. Мысль эта так прочно засела во мне, что девушка сама, улыбнувшись, однажды спросила:

– Что, запали на меня? Конечно, приятно, но не советую. С мужем я скоро разведусь и выйду за другого. Так что…

Про разницу в нашем возрасте не было сказано ни слова.

С пятилетней дочерью Наташи, которая частенько появлялась на рабочем месте мамы, когда бабушка была занята шопингом, мы быстро подружились. Катюша – девочка общительная, а рассказывать сказки я умею. Когда бабушку увидел, вспомнил – эту женщину я действительно видел в строительной бригаде Комитета по делам строительства и архитектуре при Администрации Увельского района.

Познакомившись ближе с коллективом таксистов, понял, что в глазах окружающих её мужчин Наташа пользуется безупречной репутацией, и мой интерес к красивой молодой девушке не вызовет кривотолков. Когда все молчали, тупо уставившись в тихо ворчащий телевизор или отлеживали бока, ожидая клиентов, я вел с диспетчером бесконечные беседы – рассказывал о себе или слушал её. Потом вспоминая, чувствовал, что кровь течет в жилах быстрее от мыслей об этой ровеснице моей дочери.

За те несколько месяцев, что я проработал в «Дилижансе» мы немало с ней обсудили тем. Самой животрепещущей оказалась мое писательское мастерство. Наташа нашла в инете, прочитала и потом утверждала, что ей нравятся мои рассказы.

– Как это у вас получается?

– Слова слагать в предложения руку набил ещё в газете. А сюжеты подсказывает жизнь.

– Обо мне можете написать? Ужасно хочется прославиться.

– Писать о том, как мы сидели и болтали, неинтересно. Нужна завораживающая интрига, чтобы читателей привлечь.

Наташа подняла на меня глаза, в которых плясали искорки смеха.

– Я бы хотела такого рассказа, который мне не стыдно читать.

– Тогда не поступай так, за что тебе потом будет стыдно. И обратная сторона медали – не стыдись того, что естественно. Скажем, в близости мужчины и женщины нет ничего предосудительного, если они оба свободны и не связаны узами брака с другими людьми.

– И вы готовы написать о себе такое?

– Я неженатый человек… И потом – даже в сексе есть элементы эротики. А эротика – это восхищение красотой тела. Вот как бы ты хотела, чтобы было написано о тебе. Два примера на выбор. «Ложбинка между её грудями, видимая в очень смело расстегнутую рубашку, однажды сведет меня с ума» и «И тут я увидел Наташу верхом на розовом жирафе». Какой больше нравится?

Диспетчер-красавица от души рассмеялась. Потом, застегнув одну пуговицу на своей рубашке, сказала:

– Конечно, первый. Я жирафов боюсь и никогда на него не сяду.

Однажды Наташа спросила меня:

– А почему вы не женаты?

И добавила:

– Простите, если вопрос не приятен.

– Мы знакомы не первую неделю, и уверен, что теперь тебе отлично известно, как трудно меня смутить. Я вовсе не против того, чтобы рассказать о себе все, что будет тебе интересно. Но факты – это дело одно, а вот мысли совсем другое. Сказать, что мне просто не повезло в двух браках, значит признаться, что я ещё надеюсь на удачу. Ведь даже Бог любил троицу. И женщин на свете хватает. Другое дело – как строить свои отношения с избранницей, чтобы снова не расходиться. К седым волосам, Натали, я понял, что мне нужна содержанка, а не жена.

– Но ведь содержанки – это распутницы! – весьма жизнерадостно ужаснулась она.

– По сути, это мое отношение к ней. Прежде, чем требовать от неё ласки, мне надо обеспечить её средствами к существованию. А уж она из наших отношений пусть лепит-делает, что захочет – заводит детей или ищет более богатого спонсора. Если Богом дана приятная глазу внешность и немного ума, женщина имеет право на всё, что захочет. И содержанки, поверь мне, изменяют своим мужчинам гораздо реже, чем порядочные жены мужьям.

– Отдаваться за деньги? Как это мерзко! – Наташа передернула плечами.

– По сути, брак для мужчины – бесплатный доступ к желанному телу, а для женщин – престиж и бюджет семьи. Выходит, супружество – та же самая торговая сделка, заключенная в государственной брокерской конторе под названием «ЗАГС».

– Ну, а к примеру, меня содержать – сколько не жалко вам? – отвращение девушки к меркантильной любви быстро сменилось женским любопытством: ей представилась бесценная возможность узнать себе цену в глазах мужчины, которого она уже считала настоящим экспертом в этом вопросе.

И я не стал кокетничать:

– К сожалению, таксистом столько не заработаешь.

– А писателем?

– Писателем можно и очень легко, – взглянув на Наталью, я вздохнул и продолжил. – Людовик Четырнадцатый, французский король, любовниц имел тьму-тьмущую – но кто помнит их имена? Я, к примеру, из романа Дюма могу назвать лишь хромоногую Ла Вальер. А вот у небогатого камер-юнкера Пушкина Александра Сергеевича была любовь и жена, которую знает и помнит весь мир. Почему? Ответ прост – он очень здорово о ней написал.

Удивленно взглянув на меня, Наташа промолвила:

– А вы можете так написать?

– Стихами нет, прозой – да.

– Но вам нужен грех – без него же интриги нет?

И я твердым голосом судьи в момент оглашения приговора:

– Ты права – только высокие чувства рождают великие мысли.

– Но ведь я же вам нравлюсь. Разве от этого чувства не может возникнуть замечательных мыслей? Или у вас ко мне только похоть?

Я с удивлением взметнул брови.

– А вы, Натали – настоящий софист. Надо признать: обыграли меня – один ноль в вашу пользу.

Другой раз Наташа спросила:

– А над чем вы сейчас работаете?

– Пишу фантастический роман об искусственном интеллекте?

Восторженно взглянув на меня, девушка тихо попросила:

– Дадите почитать? Пожалуйста…

– Да он ещё не готов, – нерешительно молвил я. – Так, две главы пока есть из семи задуманных и эпилога.

– Как вы его назвали?

– «Семь дней Создателя»

– Как сотворение мира.

– Ну да, перекликаются.

– Принесите на флешке то, что есть – я на компьютер скину и почитаю.

– Хорошо, моя милая, – улыбнулся диспетчеру. – Мне нужны толковые критики. Я начал его, как рассказ по заказу владельца журнала фантастики. Он полез с правкой сюжета, мне не понравилось… Короче публикация не состоялась, а я разозлился и решил из рассказа сделать роман. Вот так. Пусть не опубликованный, но он у меня скоро будет.

Не сводил глаз со своей собеседницы, пока не убедился, что она действительно интересуется и хочет почитать. Моя в разговоре вольность «милая» была принята без штыков. И ещё обратил внимание на такую вещь: Наташа без сомнения обладает двумя христианскими добродетелями – мудростью и терпением. Как это ни парадоксально при её ослепительной красоте.

Критика Натали на две прочитанные главы была неожиданной:

– Зачем вы их всех убили? Я не люблю трагедий. С таким упоением читала первую главу, а вторая – сплошные кошмары. Ни за что не стала бы перечитывать, как это делаю с любимыми книгами.

Я ожидал, что услышу необычное мнение, но вот никак не подумал, что будет такая реакция.

– Так надо, чтобы приблизиться к Истине в самопознании. Поверь – окончание будет не столь драматичное.

В следующий раз, когда мы работали вместе, Наташа, уже остывшая от первого потрясения и ожидавшая продолжения романа, сказала:

– Как бы я хотела стать прототипом какой-нибудь героини вашего «Создателя». Вы так красиво о женщинах пишите. Было бы приятно читать о себе. Только не убивайте меня, пожалуйста.

– Договорились, – пожал плечами. – Я введу в роман потрясающей красоты девушку по имени Наташа, и она не погибнет.

– О, как бы мне хотелось иметь такую книгу на бумаге!

– Хорошо. Сделаем так. Я посвящу тебе целую главу, а когда закончу роман, издам его за свои деньги в типографии. Хоть один экземпляр, но издам. И подпишу книгу тебе в подарок. За ним ты приедешь ко мне домой. Вечером приедешь, утром уедешь. Договорились?

– Ни фига себе! – рассмеялась Наташа.

– Самое обычное соглашение. Очень тебя хочу, а грошей нема. Но раз имеется возможность заработать своим творчеством, то почему нет? У тебя останется книга, у меня память – каждому по заслугам его.

– А если я к тебе привяжусь?

– Не советую – мне не на что тебя содержать. А ведь ты со своей внешностью и умом можешь сделать блестящую партию или заработать кучу денег.

Помолчав немного, Наташа мечтательно и со вкусом сказала:

– Ладно, заработаю кучу денег и буду вас навещать – писателя бедного.

Потом нахмурила брови:

– Только где они водятся – женихи богатые да спонсоры щедрые?

А я озаботился – уж не сбил ли с пути праведного душу невинную?

Впрочем, нет. Однажды Наташа позвонила мне на мобильный:

– Анатолий, вы где? Сможете отвезти меня из Южноуральска в Увелку к маме?

– Говори адрес, сейчас подъеду.

Когда выполнил поставленную задачу, очаровательное лицо девушки озаботилось.

– Сколько я вам должна?

– Один нежный поцелуй.

Наташа помолчала некоторое время, а потом сдавленным голосом задала вопрос, который сама не в силах решить:

– И вы получите удовольствие от одного моего поцелуя? А не выйдет наоборот – станете мучиться, уговаривать, просить, приставать, проклинать…